The Heir

Комната была тёплой и тихой. Где-то в углу потрескивал огонь в камине, отбрасывая длинные, колышущиеся тени на стены. Запах лекарств — терпкий, знакомый, чуть горький — витал в воздухе, смешиваясь с ароматом свежих простыней и вываренной ткани.

Дверь за лекарем уже давно закрылась.
Он сказал, что кровь остановлена.
Сказал, что ей нужно спать.

Но Дэйрина не могла.

Тело будто налилось свинцом, и всё же в голове бушевало — тревожный, неумолкающий водоворот. Всё было слишком: слишком больно, слишком быстро, слишком страшно.

Она лежала на боку, лицом к оконной раме, и медленно вела взглядом по выступам башни напротив.
Она снова дома.
Но что это теперь — дом? И кто она теперь?

Она подняла руку — ту, что не была перевязана, — и провела пальцами по шее. Там всё ещё ощущался след от дорожной пыли, несмотря на то, что она мылась. И всё равно — словно что-то прилипло к ней оттуда, из тьмы, что преследовала их в лесах.

Где-то внизу, за десятками коридоров, ещё горел совет — она знала это. Знала, что обсуждают Дорн, войну, политические браки, предательства. Но здесь, в этой комнате, всё было иным. Слишком тихо.

Она закрыла глаза — и сразу же в груди что-то сжалось. Перед внутренним взором возникла Кэлия, стоящая на краю реки. А потом — всё, вода, тишина.

Дэйрина резко открыла глаза и глубоко вдохнула.
Нет. Об этом потом.

Она перевернулась на спину, стиснула зубы, когда боль от плеча прострелила по телу, и уставилась в потолок. Там не было ничего, только тень от огня. Но вдруг — будто внутренний холод.
Словно за ней кто-то наблюдал.

Она приподнялась на локте, оглянулась. Комната пуста.

Сова.
Она сидела прямо на подоконнике, чёрная, словно вылепленная из ночи. Глаза — блестящие бусины, слишком умные, слишком внимательные. Она не шевелилась, лишь слегка поворачивала голову, будто изучала Дэйрину. Пронзала взглядом. Смотрела в самую душу.

Дэйрина медленно приподнялась, ощущая, как болит плечо. Сова не двигалась. Только глаза.

— Убирайся, — прошептала она, хрипло, едва слышно.

Сова наклонила голову набок. Ни взмаха крыла, ни звука.

Дэйрина поднялась. До окно было недалеко. Она дошла до него, открыла.

— Иди, — сказала громче и махнула рукой — Уходи.

Сова вдруг моргнула — и затем, беззвучно, расправила широкие чёрные крылья.
Один мощный взмах — и её не стало.
Лишь лёгкий сквозняк влетел в комнату, тронув край покрывала и прядь белоснежных волос на виске Дэйрины.

Она повернулась от окна, всё ещё ощущая, как холод совиного взгляда сидит где-то в груди. Она едва сделала шаг — и застыла.

У двери, будто выросший из тени, стоял Эймонд.

Он не двигался. Только смотрел. Его лицо было непроницаемым, как у статуи, но глаза... глаза горели.

На мгновение между ними зависла тишина. Лишь сердце Дэйрины громко стучало. Она не знала, кто сделал первый шаг — она или он, — но в следующую секунду они уже были в объятиях друг друга.

— Я так скучала, — прошептала она, сжимая пальцы в складках его чёрного камзола. — Так сильно...

Он прижал её к себе крепче. Не отвечал сразу. Просто дышал рядом. Просто был рядом.

— Я тоже, — сказал он глухо. — Каждый день.

Они ещё стояли в объятиях, дыша друг другом, будто снова учились быть целыми. Но потом медленно отстранились.

Эймонд посмотрел на неё пристально — слишком пристально. Его пальцы потянулись к её лицу, осторожно коснулись подбородка, потом щёк, словно он боялся, что она исчезнет, если моргнёт. Он взял её лицо в ладони, нежно, но уверенно. Его взгляд был серьёзен, почти священен.

— Ты ранена — прошептал он, и в голосе прозвучала боль.

Дэйрина хотела что-то сказать — отмахнуться, улыбнуться — но не успела.

Он наклонился и поцеловал её.

Без спешки, глубоко, сдержанно, как человек, который слишком долго держал чувства в себе.

Дэйрина вдохнула, как будто этот поцелуй был воздухом, и медленно положила ладонь на его щеку, пальцами скользнув по коже. Её прикосновение было тёплым, почти благословляющим. Она чувствовала, как под её пальцами напряглись его скулы. Он всё ещё боялся за неё. За их "потом". За всё.

Но сейчас они были здесь. Вместе. Живы.

И даже день за окном, и сова, и всё остальное — исчезло.

Когда их губы оторвались друг от друга, в комнате повисло молчание. Ни один из них не спешил говорить — тишина была наполнена всем, что они чувствовали.
Дэйрина немного опустила взгляд, вдохнула глубоко и прошептала:

— Мне нужно... увидеть Вермитора. Я давно его не видела.

Эймонд не ответил сразу. Он смотрел на неё, будто снова собирал в памяти все её черты, движения, звуки голоса. И, наконец, медленно кивнул. Он понимал. Он сам чувствовал это — зов, связь, больше, чем просто магия или сила. Это было... родное.

— Иди, — мягко сказал он. — Он, наверное, тоже скучал.

Он не пытался её остановить, не задал ни одного вопроса.
Её дракон — её дом.

Дэйрина чуть улыбнулась, едва-едва. И, когда она прошла мимо него, он снова слегка коснулся её руки, будто обещая — он рядом. Всегда.

Дэйрина шла по пустым коридорам Красной Крепости, где стены дышали историей и эхом чужих голосов. Но сейчас всё казалось далеким, неважным. Лишь одна мысль не отпускала её с самого момента, как она пересекла ворота замка: Вермитор.

С того самого утра, как она очнулась в своей комнате, её тело ныло от ран, а разум — от усталости. И всё же... где-то глубоко внутри, одна тишайшая, но упрямая потребность росла с каждой минутой. Она должна была увидеть его. Дотронуться до его чешуи. Почувствовать, что он всё ещё здесь. Жив. Ждёт.

Она скучала.

Не просто по дракону.
По части самой себя, которая осталась с ним, когда она ушла.
По дыханию земли, по рыку древней силы, по теплу, которое могло согреть даже ледяное сердце.

Вермитор — не просто дракон. Он был свидетелем её боли, её силы, её превращения. Он был тем, кто услышал её, когда никто другой не мог.

Дэйрина остановилась у двери, ведущей на задний двор, где начиналась дорога к Драконьему Логову.
Она сделала вдох. Почувствовала, как грудь наполнилась влажным воздухом столицы.

Дэйрина вышла из Красной Крепости, и ей даже показалось, что в этот момент ветер изменился — подул в её сторону, будто бы призывал её.
Она не пошла через главный вход в Драконье Логово — туда шли те, чьи драконы были ещё молоды, послушны, или просто... маленькие.
Вермитор не был ни тем, ни другим.

Она шла в сторону склона, за логовом, туда, где начинался густой лес, известный своим туманом и тяжёлой тишиной. Там, в глубине тени, где не было ни дозорных, ни цепей, жил он.
Свободный. Как и всегда.

С каждым шагом сердце стучало всё громче.
Она вдруг почувствовала — он рядом.

И когда она прошла сквозь плотные заросли, почти не замечая, как их ветви царапают ей плечо, когда земля под ногами стала мягче, покрытая густой подстилкой опавших листьев, она наконец его увидела.

Её дракон.

Огромный, как сама древность.
Он лежал полукольцом среди деревьев, бронзовый с золотыми отблесками на чешуе. Его крылья были сложены, как у спящего зверя, но его глаза — не спали.

Он уже смотрел на неё.
Он ждал.

Дэйрина замерла. Глаза наполнились слезами, но она не позволила им упасть. Она сделала шаг. Ещё один.
— Rytsas — прошептала она.

И в этот момент он пошевелился. Сначала один палец на крыле, потом весь корпус, потом медленно — голова.

Он зарычал.
Глухо. Глубоко. Почти с упрёком, почти с облегчением.

Она шагнула к нему быстрее.
— Zaldrīzes buzdari (Дракон прощает)— прошептала она, подходя ближе. — Voragon valti (я не хотела)

Он наклонил голову, и она прикоснулась к его морде. Его чешуя была тёплой, и её пальцы дрожали.

Дэйрина медленно повернулась, сжимая пальцы в кулаки.

Из-за деревьев вышла женщина. Высокая, с гладко зачёсанными чёрными волосами, в плаще цвета вороньего крыла. Она словно выросла из тьмы, будто была с ней единым целым.
На лице — лёгкая полуулыбка. Спокойная. Непонятная.

— Как поездка? — снова произнесла женщина. Голос — тихий, ровный, без угрозы. Но от этого только страшнее.

Дэйрина нахмурилась, инстинктивно сделала шаг назад.
— Кто ты? — холодно спросила она.

Женщина на мгновение приподняла бровь.
— Никто важный. Пока что. Просто... наблюдаю. Забочусь, — сказала она. — Тебе ведь повезло, что ты добралась. Очень повезло.
Она сделала шаг ближе.

— Не подходи, — твёрдо сказала Дэйрина, сжав зубы. Рана в плече заныла, но она не отступила. — Я не знаю, кто ты и что тебе нужно.

Незнакомка остановилась. Ветер слегка тронул край её капюшона.
— Нет, не знаешь. Но узнаешь. И поймёшь. Когда придёт время.
Она повернулась.
— До скорого, принцесса. Ты мне ещё скажешь спасибо.

И не сделав ни звука, исчезла в темноте леса.
Как будто и не было её вовсе.

Дэйрина долго стояла, не двигаясь. Даже Вермитор поднял голову, напряжённо втягивая воздух.
Она чувствовала, как сердце гулко бьётся в груди.
Кто это была?..

***

Зал совета был наполнен низким гулом голосов. Тяжёлые драпировки чуть колыхались от сквозняка, пробежавшего по каменному полу. За столом собрались почти все

— ...если Дорн и дальше будет продолжать в том же духе, — говорил лорд Роуэн, — мы рискуем потерять не только запад, но и торговлю с Эссосом. Они пробивают брешь за брешью.

— Мы уже разослали воронов в Солнечное Копьё, — заметил Джейс, — и получили лишь молчание. Они ведут себя, как будто они не представители Семь Королевств.

— Потому и нужно усилить запад, — тихо сказала Рейнира. — Престеров атаковали неожиданно. Ворон пришёл только утром, и уже поздно. Мы должны предупредить остальные дома: Вестерландов, Крейкхоллов, Брунов...

— Я подготовлю письма, — отозвался один из писарей.
Пауза в зале была прервана глубоким, сосредоточенным голосом лорда Блэквуда:

— Если война дойдёт до настоящей битвы — она пройдёт по морю. И, как бы это ни было нам неприятно признавать... у Дорна теперь есть флот больше чем мы смогли бы себе представить.

Отто нахмурился.

— Вы имеете в виду железнорожденных?

— Именно, — кивнул лорд. — Грейджои пали. Сражение за Железные Острова было молниеносным. Мартеллы захватили гавани, укрепления, и — что страшнее всего — корабли.

— Значит, теперь весь флот Грейджоев в руках Дорна, — проговорил Джейс, вцепившись пальцами в край стола. — И этот флот может ударить по западному побережью... или даже подойти к Королевской Гавани с воды.

— И это не считая их собственных кораблей, — добавил кто-то из лордов. — Мы не знаем точной численности, но если учесть корабли Таллартов и других домов, которые уже подчинились им...

Рейнира тяжело выдохнула и посмотрела в сторону Деймона.

— Нам нужен Корлис Веларион.

Деймон чуть кивнул.

— Он всё ещё держит Дрифтмарк и всю часть флота Веларионов. Если кто и сможет дать бой на воде — так это он. Без него мы — слепы в море.

— Пригласите его как можно скорее, — сказала Рейнира, и её голос был твёрд. — Пусть прибудет в Красную Крепость. Мы обсудим все обстоятельства, включая пути снабжения и охрану морских торговых маршрутов.

Отто вполголоса добавил:

— Это станет войной на два фронта: по земле и по воде. А если Дорн заключит союз с домами Эссоса, они получат ещё и корабли Вольных городов. А Дорн на такое способен.

— Именно этого мы должны не допустить, — произнесла Алисента, глядя в стол.

Некоторое время в зале стояла тишина. Тяжёлая, тревожная, как шторм, что только ещё поднимается с горизонта.

— Они не остановятся, — сухо сказал Отто Хайтауэр, медленно поднимаясь с места. — Два, три дома Вестероса — лишь начало. Следующим будет Простор.

Он перевёл взгляд на Алисенту, и та едва заметно кивнула.

— Они уже там, — продолжил он. — Мартеллы, хитро и методично, бьют по краям, отрезают слабые звенья. Мы слишком долго думали, что Простор надёжен. Что Хайгарден даст отпор.

— И даст, — хрипло сказал Эймонд, сидевший чуть поодаль, скрестив руки. — Но не без потерь.

Отто вновь заговорил:

— Именно поэтому... Мы не можем позволить всей армии Простора перебраться в столицу. Мы взяли половину — достаточно, чтобы усилить оборону Королевской Гавани. Но если оставить Хайгарден без прикрытия, Мартеллы заберут его в одну ночь. Простор — золотое сердце Вестероса. Если они его возьмут, они возьмут всё.

Рейнира задумчиво провела пальцами по губам, не отрывая взгляда от карты на столе. Дэймон стоял позади неё, молча, но напряжённо. Его взгляд бегал между лордами и чернильными отметками, где были обозначены дома, уже павшие.

— Дейрон Таргариен уже в пути, — добавил Отто. — Он повёл армию Хайгардена, ту часть, что мы смогли поднять. Через три дня он будет у дома Фоотли, а дальше — прямо к Королевской Гавани.

— Это хорошая новость, — тихо произнесла Дэйрина, голос которой был ещё слаб, но решителен. — Но... слишком медленная. Пока он идёт, Мартеллы могут уже заключить союз с Миром или Лисом. Они тянут свои сети в Эссос, это очевидно.

Алисента нахмурилась:

— Мы получили письмо из Браавоса. Там знают о войне... и, возможно, симпатизируют нам. Но всё ещё молчат.

Джейс поднял голову:

— Нужно отправить туда посольство. С дарами. И с воронами — во все крупные дома даже те, кто молчит. Они должны быть готовы, чтобы их не застали врасплох.

— А нас уже застали, — резко бросил один из лордов. — Мы теряем земли, порты и союзников. Если мы не ответим скоро и сильно — мы проиграем.

В зале повисло напряжение.

— Нам нужно обдуманное решение, — заговорила наконец Рейнира. — И не на день, а на год вперёд. Эта война будет долгой... и грязной. И Дорн не просто враг — он стал плацдармом для чего-то куда большего.

— Или для кого-то, — прошептала Алисента, тихо, но с мрачной уверенностью.

Рейнира вновь склонилась над картой. Её палец медленно провёл от Королевской Гавани до узкого пролива и упёрся в остров.

— Драконий Камень. Он остаётся нашей силой, — сказала она уверенно. — Бейла, Рейнис, Хью и Ульф держат его. И с ними — четыре дракона.

— Мелеис, Лунная Плясунья, Серебряное Крыло и Овцекрад, — уточнил Джейс. — Это немало. Но не забывайте, что Вермитор сейчас в столице, и...

— И он вернётся, если потребуется, — вмешалась Дэйрина, сидевшая рядом, всё ещё бледная, но с ясными глазами.

Отто посмотрел на всех по очереди, как бы взвешивая каждое лицо.

— Я не думаю, что Дорн пойдёт на Драконий Камень, — произнёс он. — Это не их цель. Им не нужны скалы, продуваемые морскими ветрами. Им нужно внимание, демонстрация силы. Первые два нападения — это было предупреждение.

— Вызов, — добавил Эймонд. — Они дали нам понять, что это не просто хаотичные налёты. Они начали войну.

— С нами, с Вестеросом, со всей династией, — произнёс Дэймон, наконец прерывая молчание. Его голос был спокоен, но глаза вспыхнули.

— Драконий Камень они не тронут, — согласилась Алисента. — Они знают, что это гнездо драконов. Любая армия, что высадится там, будет сожжена до костей. Они не настолько глупы.

— Но они надеются, что мы дрогнем, — сказала Рейнира. — Что мы будем бояться следующего удара.

Отто склонил голову:

— Поэтому нам нужно укрепить не только армию, но и символы. Пусть весь Вестерос видит: наследие Таргариенов ещё живо. Что бы они ни замышляли, мы не дрогнем первыми.

— Нужно разослать воронов, — произнёс Отто Хайтауэр, после долгой паузы. — Один — на Драконий Камень. Другой — в Дрифтмарк.

— Корлис Веларион должен быть здесь, в Красной Крепости, — добавила Алисента — И как можно скорее. Мы не можем позволить себе больше ждать. Его корабли — это наша опора, если они действительно пойдут по морю.

— Я сам напишу письмо, — вмешалась Рейнира. — Чтобы он понял всю серьёзность. Если Дорн будет использовать и флот Железных Островов, мы должны быть готовы.

— Он поймёт, — сказал Джейс, глядя на карту. — И Рэйнис тоже.

Алисента тихо вздохнула:

— Мы все знаем, что этот день приближается.

— Он уже здесь, — ответил Эймонд. — Нам остаётся только встретить его... с холодной сталью и горячим огнём.

Отто кивнул одному из писцов:

— Записывайте. Два ворона. Один — с королевской печатью. Срочно.

И в зале вновь повисла тяжёлая тишина — как перед бурей.
Тишина снова воцарилась в зале, как только Джейс закончил перечисление: В Королевской Гавань — Караксес, Вермитор, Вермакс, Сиракс, Вхагар, Пламенная Мечта... Солнечный Огонь ранен. И на Драконьем Камне: Мелеис, Лунная Плясунья, Серебро Крылья и Овцекрад. И Тессарион — в пути

Он перевёл взгляд на Отто.
— У нас четырнадцать драконов.
— А у них тысяча кораблей, — сдавленно произнёс один из лордов, — и это только начало.

— И они знают, что мы бросим драконов в бой сразу, — добавила Рейнира, опустив ладонь на край стола. — Иначе нас расстреляют с десятков скорпионов, как уже сделали на Драконьем Камне.

— Первое нападение — всего пять кораблей, — заметил Отто. — И даже три дракона не смогли справиться без потерь. Один ранен. Они проверяют нас. Изучают, где тонко.

— А потом ударят. Везде. — Эймонд говорил тихо, но в его голосе звучала холодная уверенность. — И даже Вхагар не сможет выжечь тысячу кораблей, если те рассыпаны по морю.

— Мы не сможем защитить всё побережье. — Джейс мотнул головой. — И если они пойдут сначала на Штормовые Земли, если высадятся под Тарбеком, если прорвутся через Простор...

— Тогда война перейдёт с воды на сушу, — мрачно закончила Рейнира.

Отто положил руку на карту.

— У нас есть два варианта.
— Либо мы бьём первыми, — он указал на зону южнее Драконьего Камня, — либо ждём, когда они обложат нас флотами и городами со всех сторон.

— Но даже если ударим, — заговорила Алисента, — кого мы сожжём первым? Железных людей? Мартеллов? Или своих старых союзников, что присягнули из страха?

Повисла тишина.

Тогда заговорил Деймон. Его голос был как всегда спокоен, но опасен.

— Мы ударим, когда и куда пожелаем. Но не вслепую. Корлис должен прибыть — только он знает, как разломать флот изнутри.
Он поднял глаза.
—Мы можем потерять драконов. Но если сгорит флот, мы останемся в небе.
Если они останутся на море — мы утонем.

***

Драконий Камень

Небо над вулканическим островом было затянуто дымкой, но безобидной — не пепельной. Ветра дули с юго-востока, донося солёный привкус моря и отголоски гулких волн, разбивающихся о скалы.

В главный зал крепости шагнули с печатью королевского совета. Рейнис уже стояла у стола, карта перед ней была исписана отметками — высадки, лагеря, маршруты флота. Она взяла свиток, разломала печать и пробежала глазами строки.

— Они требуют нашу немедленную готовность.
Она подняла взгляд на Бейлу. — Дорнийцы объединяли флот с Грейджоями. Мы должны быть готовы к удару по морю — или самим нанести его. Твоего дедушку уже призвали в Королевскую Гавань.

Бейла молча кивнула. Её глаза не выражали страха — только сдержанную ярость.

— Мы их ждали. — отозвался Хью Молот, сидящий у дальнего окна. Он отложил точильный камень и встал. — Мы с Ульфом готовы. Скажите, куда жечь.

— Проблема не в том, куда, — тихо сказала Рейнис. — А сколько мы потеряем, прежде чем туда долетим.

— Они упоминают, — добавила Бейла, снова взглянув на письмо, — десять драконов в строю. Но нас — четверо.

— Нас — четыре дракона, — с нажимом произнесла Рейнис. — Мелеис. Лунная Плясунья. Серебряные Крылья. Овцекрад.
Она сделала шаг к центру зала, туда, где на полу вырезан герб Таргариенов.
— И если флот пойдет к нам — мы не будем сидеть в гавани. Мы сожжем море.

— И пусть они знают, — добавила Бейла, сжав кулаки, — что Драконий Камень не падал — и не падет.

— Мы отправим ответ, — Рейнис уже звала писца. — Сообщим, что готовы. И предложим удар по флангу, если Корлис действительно выйдет к морю с запада.

— Мы покажем им, что такое сила дома Таргариенов, — сказал Ульф. — Даже если половина из нас — бастарды.

Рейнис усмехнулась.
— Пламя не спрашивает, чья кровь у тебя в жилах. Только горит.

Рейнис сжала свиток в руках, и взгляд её стал твёрдым, как закалённая сталь.

— Нам нужно быть в Королевской Гавани до того, как флот Дорна выйдет в открытое море.

Бейла кивнула и отставила чашу с водой.

— Скажите гарнизону и всадникам драконов — готовить драконов к вылету. Каждый, кто сможет подняться в небо, должен быть наготове.

Хью, стоявший у окна, повернулся к Ульфу:

— Мы должны убыстрить подготовку. Нет времени на промедление.

— Если они думают, что смогут застать нас врасплох, они глубоко ошибаются.

Рейнис шагнула к центру зала, посмотрела на всех присутствующих:

— Сообщите в Красную Крепость, что мы готовы поддержать их любой ценой. Каждый дракон и всадник должны быть наготове к вылету.

Рейнис вышла во двор. Солнечный свет ударил по её серебряной броне, и она сказала, не оборачиваясь:

— Сообщите Рейнире: Драконьи Камень в пути. И пусть небеса дрожат.

Тишина висела над утёсами Драконьего Камня, нарушаемая лишь рокотом волн и редкими порывами ветра. Но внутри подземного зала, высеченного в скале — Драконьего Логова, — не было места тишине. Звон шагов, шипение факелов, тяжёлое дыхание чудовищ. Они были готовы.

Рейнис шла впереди, её шёлковые волосы развевались за ней, словно пламя. Вслед за ней — Бейла с суровым взглядом, Хью с молчаливой решимостью, и Ульф, сжимающий рукоять меча. В каждом шаге — сила древнего рода, в каждом взгляде — решимость защитить Трон, семью и честь.

Когда ворота Логова открылись, и жар древних драконов коснулся лиц, воздух сгустился от силы.

— К Мелеис, — сказала Рейнис, — время показать, кто владеет небом.

Огромная алая тень дрогнула во тьме. Мелеис подняла голову, глаза — как два раскалённых угля. Бейла тем временем шагала к Лунной Плясунье, шепча на валирийском. В ответ — глубокий рык, знакомый с детства.

Хью положил руку на шею Овцекрада, пока Ульф, не проронив ни слова, подошёл к Серебро Крылой, которая повёла ноздрями воздух и хлопнула крыльями, ожидая сигнала.

— Лорды останутся на Драконьем Камне, — проговорила Рейнис, не оглядываясь. — Пусть присматривают за огнём, пока мы идём на пламя.

Один за другим они взбирались на седла.

Мелеис взревела и встала на задние лапы. Лунная Плясунья закружила в логове, ощущая свободу. Серебряное Крылая и Овцекрад раскрыли свои мощные крылья — четыре дракона, четыре всадника, одна цель.

И они взмыли в небо.

Пепел взвился за ними, как шлейф королевской воли. И в этот момент над Драконьим Камнем раздался могучий рёв. Море дрогнуло, а небо — как будто стало темнее. Драконы взяли курс на юг, оставив за собой лишь жар, гул и тень.