The Heir

Прошло два дня с тех пор, как они встретили Лейни и Кэлию. Лес казался всё тем же — тёмным, густым, неприветливым, но дорога шла ровнее. Дожди прошли стороной, и солнце, пробивавшееся сквозь кроны, создавало на земле пёстрый узор из золотистых теней. Было удивительно спокойно.

Лошади шли ровным шагом. Ни вздрагиваний, ни встревоженного ржания — будто чувствовали, что можно немного выдохнуть. Птицы пели. Где-то вдалеке журчала вода. Всё было похоже на обычный путь путешественников — не на бегство, не на погоню.

Дэйрина вела своего коня чуть впереди. Молчала, вглядываясь в дорогу, прислушиваясь не к звукам — к ощущениям.

Рейна же, сидевшая верхом чуть позади, то и дело что-то бормотала — себе или лошади. Иногда пыталась заговорить с Лейни, но та чаще молчала, будто обдумывая что-то.

Дождь был спутником — не ливнем, но будто тяжёлым дыханием небес, тонким занавесом, что пропитывал всё вокруг. Кони шли осторожно по размякшей земле, грязь тянулась за копытами, лес вокруг стал плотным, неприветливым, но живым. Влажный воздух резал лёгкие, а запах мокрой коры и травы сопровождал каждое их движение.

— Дом Дондарёнов уже давно позади, — сказала Дэйрина, почти шёпотом. — Мы прошли его на вчерашним рассвете. Значит ещё немного.

— Почему не остановились? — спросила Кэлия, поправляя промокший капюшон.

— Потому что всё, что слишком близко к краю Дорна— слишком близко к слухам, — ответила Дэйрина. — Один взгляд. Одно подозрение. И от нас ничего не останется.

Рейна ехала немного сзади, прижавшись к лошади, вся мокрая, уставшая, но всё ещё упорно держащаяся. Она кивнула, хоть никто и не смотрел.

— Мы прошли и Селми, и Кафференов, и даже Феллов, — продолжила Дэйрина. — Каждый из этих домов мог бы приютить нас... если бы знали, кто мы. И каждый мог бы выдать нас... по той же причине.

Лес, в который они въехали, был тише прежнего. Штормовые земли здесь уже не были столь дикими. Это был центр. Сердце. Здесь всё было ближе к дороге в Королевскую гавань.

— Сколько ещё? — спросила Рейна.

— Если не будет преград... — Дэйрина посмотрела на карту, прижатую к передней луке седла, — ...день, может два. Если форты будут пустыми.

— А если не пустыми?

— Тогда... будем бежать. Опять.

Солнце пряталось за плотными облаками, и воздух был напоён влагой, но не пронизывающе холодный — скорее, мягкий и тёплый, как бывает после летнего дождя. Дэйрина натянула поводья, замедляя шаг.

— Смотри, — указала она вперёд.

Меж деревьев блестела вода — небольшой, но быстрый ручей, сбегающий по камням и шепчущий что-то своё, бесконечное. Они свернули с тропы, спешились и подвели лошадей ближе к воде.

— Здесь. Передохнём немного, — сказала Дэйрина, присаживаясь у самого края. Она обмакнула ладони в воду, поднесла к лицу и глубоко вздохнула. Холодная, но не ледяная — именно такая, какая нужна была после долгой дороги.

Рейна уже присела рядом, вытягивая ноги и скидывая сапоги. — Ммм, как хорошо... Я бы тут осталась, — пробормотала она, черпая воду и плескаясь ей на лицо. Капли блестели на её ресницах, волосы прилипли к вискам, но взгляд впервые за долгое время был расслаблен.

Кони стояли неподалёку, лениво пощипывая траву. Девочки нашли плоский камень, расстелили плед и уселись рядом, глядя на текущую воду. Было удивительно тихо — только шорох веток, далёкое щебетание птиц и ровное дыхание природы вокруг.

— Никогда не думала, что просто вода и тишина могут быть таким благословением, — сказала Рейна тихо.

— Это потому что мы забыли, каково это — быть в покое, — ответила Дэйрина, устроившись поудобнее. — Но сейчас... Сейчас это то, что нужно.

Рейна зевнула, опустившись на плед и прикрыв глаза.

***

Ночь была тиха, как вздох. Над лагерем раскинулось бархатное небо, усыпанное звёздами, и только далёкий плеск воды напоминал, что река близко. Дэйрина спала, свернувшись в тёплом одеяле, лицо её было спокойно — но ненадолго.

Что‑то внутри неё проснулось раньше разума. Может, это был лёгкий холодок, что пробрался под плащ, а может — беспокойство, что никогда не спит до конца. Её глаза медленно раскрылись.

Сначала — темнота. Затем — очертания рядом спящих Кэлия и Лейни, чьи дыхания были ровны и тёплы. Где‑то чуть поодаль лежала Рейна, свернувшись калачиком, лицо её закрывала непослушная прядь волос. Все спали. Все — кроме неё.

Тихо, чтобы никого не разбудить, Дэйрина приподнялась. Села. Несколько мгновений просто смотрела в темноту, прислушиваясь. Мир был жив и дышал. А она — не могла больше лежать.

Она встала, и на цыпочках вышла из лагеря, оставив позади треск затухающего костра и мерный сон девушек. Воздух был свежим, но не холодным — скорее прохладным, бодрящим. На коже ощущалась влага, и пахло мокрой землёй и листьями.

Она пошла к реке. Ступала осторожно, будто боялась потревожить покой ночи. Ветви мягко шептали над головой, а где‑то вдалеке ухнула сова.

Наконец, вышла к берегу. Вода текла неспешно, отражая звёзды и клочья тумана, что клубились над поверхностью. Дэйрина опустилась на корточки, провела пальцами по воде. Та была прохладной, живой, как будто хотела что‑то сказать.

Она вздохнула и прошептала:

— Не могу спать, да?

Вода не ответила, только тихо вспыхнула от отражения далёкой звезды.

Дэйрина провела ладонью по воде — она была тихой, как шелк, прохладной, будто знала все тайны этого мира. Она опустилась на колени у самого края и всматривалась в бегущую гладь, теряясь в собственных мыслях.

И вдруг...

Тонкий, будто вкрадчивый шепот пронёсся у неё за спиной.

— Не попадись... не попадись... не попадись...

Дэйрина резко обернулась.
Никого. Только тёмные деревья, шелест травы и далекий костёр, от которого сюда едва долетал слабый отблеск. Девушка затаила дыхание, её пальцы медленно легли на рукоять кинжала у пояса.

— Не попадись...

Снова. Но уже будто изнутри. Будто звук не пронёсся по воздуху, а зародился прямо в её голове.

— Что за... — выдохнула она.
Сердце забилось чаще, в висках загудело, будто её начали медленно затягивать в какое-то невидимое, вязкое безумие.

«Это я схожу с ума?» — мелькнуло в голове. — «Не может быть... Я просто устала. Просто переутомление. Наверное...»

Но с каждой секундой голос становился всё отчётливее. Он будто прятался в самой тени деревьев, в шелесте воды, в ночной прохладе.

— Не попадись... Не попадись... Не попадись...

Слова повторялись, как заклинание. Одно и то же. Не угроза, не предупреждение — больше похоже на приказ. Словно кто-то пытался внедрить это прямо в её сознание.

Дэйрина прижала ладони к вискам, зажмурилась.

— Хватит... хватит!

Внезапно всё стихло. Как отрезало. Ни шепота, ни шума — только звуки ночи. И тишина, от которой звенело в ушах.

Она подняла голову. Лоб её был влажным от пота, руки дрожали. Вода в реке снова стала обычной — спокойной, ровной. Только туман теперь клубился гуще, чем прежде. Странно, будто он подполз ближе, на цыпочках.

В темноте, на другом берегу, что‑то шевельнулось. Или показалось?

Дэйрина сидела у самой воды, обняв колени. Не двигалась. Не шевелилась. Сердце стучало будто не в груди, а в висках. Звёзды над головой были бледными, будто и они притихли, слушая.

Она не знала, сколько так сидела. Не заметила, как веки потяжелели, дыхание замедлилось, и она... уснула.

Проснулась внезапно. От холода. Или от тишины.

Рассвет только начинался — лес был серым и чуть влажным от росы. Река медленно текла рядом, тихо. Она лежала прямо у берега, трава прилипла к щеке, волосы спутались.

Голова была тяжёлой. Как будто ночь оставила в ней отпечаток. Но никакого шёпота больше не было. Только утро.

Дэйрина села. Вздохнула. Вспоминать, что было — не хотелось. Просто не хотелось.

Дэйрина шла по мягкой, чуть влажной траве, чувствуя, как холод ещё не отпустил землю. Воздух был свежим, почти прозрачным, как будто ночь смыла с него всю пыль и усталость дороги.

Когда она вернулась к лагерю, всё было так же, как она оставила.

Рейна спала, прижавшись щекой к свернутой седельной сумке. Свет от рассвета падал на её волосы — уже не грязные, а мягкие и чистые, серебряные в этом свете, как лунное стекло. Дышала тихо, глубоко. Губы едва шевелились — будто она разговаривала с кем-то во сне.

Чуть дальше, у другого края лагеря, две ведьмы тоже спали. Кэлия лежала на спине, раскинув руки, с луком у изголовья, будто даже во сне не расставалась с оружием. Лейни, свернувшись клубком, накрыла лицо полой плаща. Тот слегка шевелился от дыхания.

У костра дымились остатки углей. Лошади, привязанные к деревьям, мирно жевали траву.

Дэйрина молча опустилась на колени, и, скрестив руки на груди, позволила себе ещё немного покоя. Лишь немного. Скоро — снова дорога. Но пока что, на этих пару мгновений, всё было удивительно... мирно.

***

Солнце только поднималось, когда они вновь оседлали коней. Трава блестела от росы, воздух был насыщен сыростью и ароматом свежих листьев. Земля под копытами была мягкой, лес просыпался звуками птиц и далёким потрескиванием веток.

Кэлия села позади Дэйрины — та уверенно держала поводья, спина прямая, взгляд сосредоточенный. Их конь шёл чуть впереди. Позади них — Рейна и Лейни, взобравшиеся на второго жеребца. Они вполголоса переговаривались, чуть смеясь — на мгновение всё показалось мирным. Слишком мирным.

Внезапно в воздухе что-то свистнуло.

— Назад! — выкрикнула Кэлия.

Но Дэйрина уже почувствовала это. Инстинкт. Она резко дёрнула поводья вбок, и конь шарахнулся в сторону, едва не сбрасывая их обеих. Стрела просвистела между ними и с глухим звуком вонзилась в дерево сбоку.

— Чёрт! — выдохнула Рейна позади. Её конь встал на дыбы, Лейни вскрикнула, но удержалась.

Все обернулись.

Плотные деревья за их спинами шевелились на ветру, но ни одной тени, ни одного движения — ничего.

— Что это было? — шепнула Кэлия, которая хотела взять лук но он был не при себе.

Дэйрина молчала, прищурившись. Сердце грохотало в груди, как барабан. Она медленно провела взглядом по кустам, по теням, по веткам...

— Никого, — выдохнула Лейни, глаза её вспыхнули, как в тот раз, когда она «смотрела». — Но это не значит, что нас никто не видит.

— Быстрее, — сказала Дэйрина, снова взяв поводья крепче. — Не стоим. Вперёд.

Кони снова тронулись, но уже шагом быстрее, чем раньше. Лес больше не казался таким безобидным.

Кони резко вздрогнули, один из них едва не стал на дыбы, задние копыта заскользили по влажной земле. Из-за деревьев, прямо на тропу, вышли двое мужчин. Тех самых. Те самые лица, те самые движения. А за спиной — ещё трое, окружившие их полукольцом.

— Чёрт возьми... — выдохнула Дэйрина. — Что за чертовщина?! Вы же... вы же их убили!

— Да— резко бросила ю Кэлия — и не первый раз. Мы уже убивали их до того, как встретили вас.

— Что?.. — Дэйрина переводила взгляд с одного мертвеца на другого. Они шли уверенно. Не бежали. Просто шли — словно знали, что поймают.

— И они воскресли. Снова. — Лейни держалась за пояс, где висел нож. — Сначала мы думали, что это просто иллюзия. Потом — что это братья-близнецы. Потом... перестали думать.

— Но как? — спросила Дэйрина, голос срывался. — Это же невозможно!

— Мы терялись в догадках и вышли на то что они охотятся за нами, — прошипела Кэлия . — Но они не умирают, и они нас преследуют. Они всё время нас находят. Всегда.

Кони под ними храпели, переступая с ноги на ногу. Не стояли на месте. Одна из лошадей дёрнулась вбок, Дэйрина едва удержалась в седле.

— Смотри на них, — сказала Лейни. — Они чуют их. Не как людей. Не как живых. А как что-то... сгнившее, внутри. Им страшно.

Клэйри почти прошептала:

— Они не остановятся, пока мы не сдохнем. Все. И ты. И я. И даже они. — она кивнула на лошадей. — Они охотятся за нами.

— Почему?! — сорвалась Рейна. — За что?!

Мужчины уже были близко. Один — тот, кому Клэйри пустила стрелу в глаз — шёл медленно, с лёгкой хромотой. Лицо его было теперь чистым. Живым. Почти дружелюбным.

— Не знаю, — выдохнула Клэйри. — Но это не просто мёртвые. Это чья-то воля.

Дэйрина крепче сжала поводья.

Один из мертвецов — тот, что с рубцами на шее — вытянул руку. В ней поблескивал нож, длинный, заточенный, с иссеченным лезвием. Его пальцы двигались медленно, точно ждал момент.

Кэлия ещё не успела заметить.

Но Дэйрина — успела.

— Не в этот раз, ублюдок! — рявкнула она и резко ударила каблуками по бокам коня.

Жеребец взвился на дыбы, встав на задние ноги, как дикий зверь, и с силой ударил передними копытами прямо в грудь одному из нападавших.

Послышался треск — будто лопнул деревянный щит. Мужик отлетел назад, с хрипом, будто воздух вырвали из лёгких. Его тело упало.

Лошади рванули вперёд — две пары всадниц, одна за другой, мчались сквозь лес. Ветки хлестали по лицу. Ветер завывал между деревьями, гнался за ними, будто сам лес пытался их остановить.

Позади послышались крики и — свист стрел.

Одна стрела пронеслась мимо уха Дэйрины.

Вторая — вспорола воздух над головой Кэлии.

Третья...

— Рейна! — прокричала Дэйрина.

Позади раздался хрип. Конь Рейны качнулся вбок, а сама Рейна едва не свалилась, когда почувствовала, как тело Лейни рухнуло ей на плечо. Девушка захрипела — коротко, сдавленно. Стрела торчала из её груди, пробив её насквозь от спины вперёд.

Кэлия вскрикнула, не веря в происходящее:

— Нет! Лейни! ЛЕЙНИ!

Рэйна хотела остановиться, повернуть назад, но Кэлия опять закричала:

— Не останавливайся! Она всё равно не жива! Они идут, Рейна, они идут!

Рейна не отвечала. Она просто держала Лейни крепче, и кровь стекала по её платью, капала на сбрую и на гриву коня.

Позади мертвецы не сдавались. Их лица были искажены злобой. Они неслись за ними не так быстро, как кони, но непреклонно, как смерть.

— Они воскресают. Мы не знаем, кто это делает, но они нас не отпустят, пока я жива— сказала Кэлия  глухо, склонившись к уху Дэйрины. — Мы убивали их дважды. И вот они здесь.

Они не успели отдалиться и на сотню шагов, как из-за деревьев вновь прозвучал свист.
На этот раз стрела не промахнулась.

Из горла Дэйрины вырвался хрип.

Стрела вонзилась ей в плечо, чуть выше ключицы, пробив ткань рубахи и оставив в теле обжигающую, пульсирующую боль. Конь всхрапнул, почувствовав, как всадница вздрогнула в седле и наклонилась вперёд, стискивая зубы.

— Дэйрина! — закричала Рэйна, — Держись!

Дэйрина зажала рану рукой, но стрела торчала, и каждое движение отзывалось жгучей волной боли, словно огонь растекался по всему телу. Глаза заслезились, но она держалась. Она не могла упасть. Не сейчас.

— Ты ранена! — Клэйри обернулась, лицо искажено страхом. — Мы должны остановиться!

— Нет... Нет! — прохрипела Дэйрина, стиснув зубы. — Ещё немного! Оторвёмся! Потом!

Сзади всё ещё слышались шаги и крики, но кони несли их всё дальше.
Рейна, зажимая губы от страха, оглянулась на Дэйрину и выдохнула:

— Ты держишься?

Дэйрина не ответила — просто кивнула. В глазах стояли слёзы боли, но голос её был твёрд:

— Ещё один поворот... и они нас не увидят. Потом... разберёмся.

Стрела всё ещё торчала из грудной клетке, хорошо что не зацепила легкие. Кровь стекала по боку, капала на бок коня.
Но Дэйрина сидела прямо, как истинная принцесса Драконьего Камня.

Словно каждый рывок боли лишь напоминал ей, зачем она должна выжить.

Скоро... они исчезнут среди деревьев. Но кровь оставит след.
И враги могут не отступить.

***

Они ушли. Или отступили. Больше не было звука шагов, ни шороха, ни стонов — только гулкий шум крови в ушах. Лес снова казался живым, но не враждебным, просто усталым. Рейна и Дэйрина сидели рядом на земле. Лошади стояли чуть в стороне, фыркая и переступая ногами, будто и они понимали, что всё закончилось.

У ручья, на каменистом краю, Кэлия  склонилась над телом Лэйни. Молча, без слёз, но с такой сосредоточенностью, что невозможно было не понять — горе не всегда выражается вслух. Она аккуратно приподняла тело под руки, уронив капюшон с головы погибшей, и, чуть пошатнувшись, спустилась к воде.

Сёстры Таргариенки, насквозь пропитанные дождём и страхом, наблюдали за этим молча. Им было грустно, тяжело — но боль не проникала слишком глубоко. Они знали её всего два... три дня. А может, чуть больше. Этого не хватило, чтобы связаться судьбами. И всё же смерть всегда оставляла осадок.

Кэлия медленно опустила тело в реку. Вода мягко сомкнулась над Лэйни, унося её прочь — вниз по течению, туда, где, возможно, её не найдут. Ни живые, ни мёртвые.

Она долго стояла, глядя вслед. А потом, не отводя взгляда, шагнула обратно, подошла к Дэйрине и Рейне.

— Я не могу похоронить её как положено, — тихо сказала Кэлия. — Но вода заберёт её. Лучше, чем земля.

Никто не ответил. И не нужно было. Все трое просто молча сидели, и только шум текущей воды был их общей молитвой.

Кэлия подошла ближе, остановилась на одно колено рядом с Дэйриной. Ткань её плаща была уже насквозь промокшей, но она будто не замечала — смотрела только на плечо принцессы, где белая рубашка, стянутая и завязанная узлом, медленно, но упорно становилась алой.

— Как твоя рана? — тихо спросила Клэрл, взглядом скользнув по повязке, из-под которой всё ещё пробивалась кровь.

Дэйрина поморщилась, отвела глаза.

— Жжёт, как драконье пламя, — пробормотала она, тяжело выдыхая. — Но, кажется, стрела прошла не глубоко. Лишь насквозь.

Клэрл усмехнулась и присела рядом, сжав губы. Осмотрела рану, но не стала прикасаться.

— ...Кровь не остановилась, — тихо сказала она, больше себе, чем кому-то другому— Из-за влажность рана может начать гнить.

Рэйна посмотрела на Дэйрину, наклонившись ближе, будто хотела убедиться, что та всё ещё с ними. Дэйрина открыла один глаз, губы чуть дрогнули.

— Спи, — прошептала Кэлия, — тебе надо спать. Пока можешь.

Рейна нервно заправила волосы за ухо.

— Это всё из-за этих... Этих мертвецов, да? Они просто взяли и встали. Как?

Кэлия молча кивнула, глядя в темноту. Тот же вопрос терзал и её.

— Они не должны были вас тронуть, — наконец заговорила Клэрл. — Эти твари... они созданы только для нас. Для меня и Лэйни. Они не должны были вас преследовать.

Голос её дрожал — не от страха, а от злости. От чувства вины.

— Мы сбежали. Мы совершили... то, за что нас должны были убить ещё в Асшае. Но мы выжили. И теперь они идут по нашему следу. Они не спят. Не устают. И не успокоятся, пока мы не падём.

Рейна посмотрела на неё. Губы сжаты. В глазах — тревога и недоумение:

— Но ведь...— Рэйна неуверенно говорила—Ты убила их.

Клэрл усмехнулась мрачно:

— Я убила их дважды. Но они снова встают. Они созданы магией, которую я не до конца понимаю. И если честно... я боюсь, что никто её не понимает.

Она резко выдохнула, глядя в землю.

— Я не смогу найти способ убить их по-настоящему... если они ещё раз появятся... — она посмотрела на Дэйрину, потом на Рейну, — я не дам вам умереть из-за нас. Не позволю. Если понадобится — я сама...

Она сжала кулак и глухо сказала:

— ...я сама покончу с собой. Чтобы это остановить.

Тишина.

— Мы уже и так втянули вас слишком глубоко. И не хотели. Правда. Мы просто... хотели жить. А сейчас, без Лэйни, мне одной нечего делать, я не способна на магию так хорошо как это делала моя сестра, и без неё у меня нет... нет никого.

Рейна молчала, но в её взгляде читалось, что она начала понимать — всё гораздо опаснее, чем ей казалось.

Кэлия, всё ещё сидя на коленях рядом с Дэйриной, перевела взгляд с её бледного лица на горизонт, где лес начинал редеть, а за деревьями угадывались контуры более ровной земли. Воздух был прохладным и влажным, и казалось, сам лес затаил дыхание, прислушиваясь к их разговорам.

— Вам нужно добраться до Королевской Гавани, — тихо, но твёрдо сказала Кэлия. — Как можно быстрее.

Она провела ладонью по лицу Дэйрины, отводя пряди влажных волос, испачканных потом и кровью, и добавила:

— Я не думаю, что вам осталось ещё так уж много. Путь почти пройден. Ещё день-два, если повезёт.

Рейна, нахмурившись, шагнула ближе:

— Но с её раной... она же еле держится.

Кэлия кивнула:

— Да, я вижу. Она теряет слишком много крови, и мы ничего не можем с этим сделать. Никаких трав, ничего. Только лошадь и дорога. Чем быстрее вы доберётесь туда, тем выше шанс, что её спасут.

Она с трудом встала, глядя на тускнеющее небо:

— Я останусь здесь, вместе с моей сестрой!

Кэлия повернулась к Рейне и задержала на ней взгляд:

— Если твоя сестра умрёт по дороге — это будет моей виной

Кэлия долго смотрела на Дэйрину, затем перевела взгляд на Рейну. В глазах её не было ни страха, ни истерики — только глубокая, усталая решимость. Тишина вокруг стала вязкой, будто даже лес понял, что сейчас будет прощание.

— Для меня выхода не будет — тихо прошептала она, — Я не найду способ убить их — по-настоящему. Нет. Лейни бы нашла а я.... Я ничтожество.

Она опустила взгляд, на мгновение будто теряясь в себе, а потом посмотрела на девушек с пронзительной ясностью:

— Если я умру... я хочу умереть рядом с сестрой. Мы пришли сюда вместе, и вместе уйдём. Я не позволю вам больше страдать из-за нас. Вы спасли нас, хотя и не знали, кто мы. Вы дали нам несколько дней свободы. И за это... спасибо.

Рейна хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Кэлия улыбнулась — печально и по-настоящему тепло — и пошла в сторону ручья. Шла спокойно, почти торжественно, будто знала, что её ждут. Подошла к краю, посмотрела на серебристую гладь воды, что отражала блеклый свет раннего утра, и прошептала что-то — про себя, может быть про сестру, может быть про тех, кто ещё остался.

И потом... шагнула. Легко, будто в танце.

Круги разошлись по воде. Тишина стала плотной. Дэйрина, сжав зубы, отвела взгляд, а Рейна стояла, не в силах пошевелиться, с широко открытыми глазами.

И больше Кэлия не всплыла.