The Heir

Прошло два дня.

Песок — беспощадный, бескрайний, пыльный враг — остался позади. Следы их  ног больше не тонули в горячем золоте пустыни. Под ступнями теперь была сухая, трещиноватая, но уже твёрдая земля, покрытая редкой травой, а вдали, у горизонта, начали вырастать деревья.

Дэйрина шла немного впереди. Её движения были всё ещё уставшими, но в походке чувствовалась и сила — та, что питалась последней надеждой. Она обернулась, чтобы убедиться, что Рэйна всё ещё идёт рядом.

— Посмотри, — сказала она негромко, указывая вперёд. — Видишь? Это уже не Дорн. Там деревья. Это граница. Дом Вилл должен быть где-то близко.

Рэйна едва кивнула, вытирая пот со лба. Её щеки были обожжены солнцем, губы трескались, но глаза — глаза сияли. Словно внутри неё зажглась крошечная свеча: они почти выбрались.

— Уже не жжёт под ногами... — прошептала она. — Земля... настоящая... о, я думала, я её уже никогда не почувствую...

— И это только начало, — ответила Дэйрина. — Штормовые земли начнутся совсем скоро. А там и лес, и дождь, и вода... и, может, убежище.

Они замерли на мгновение, глядя вперёд. Ветер шевелил ткани на их плечах, принося с собой новый запах — не сухую пыль, а траву, древесную кору, что-то влажное. Природа менялась. И с ней — их путь.

— Нам осталось пройти через земли дома Вилл. Если нас там не заметят — этот горячий ад закончился — сказала Дэйрина. — Это последняя граница между смертью и домом.

— Ты думаешь, они нас не ищут? — шепнула Рэйна.

— Думаю, ищут. Но у нас есть шанс. И мы его не упустим.

Они снова пошли. С каждым шагом песок отставал, с каждым вдохом становилось легче. И хотя в груди ещё жила тревога, впервые за многие дни в сердцах появилось чувство: мы выжили.

Воздух менялся, и с каждым шагом всё яснее ощущался запах листвы и сырой земли. Лес был впереди. Он рос медленно, как надежда: сначала одинокие деревья, потом низкие кусты, потом всё больше тени и всё меньше неба.

Дэйрина шла первой. Изнеможённая, но не позволявшая себе замедлиться. Штаны, в которых она сбежала из темницы, были покрыты пылью и потрескавшейся кровью, как и лицо — всё ещё обожжённое и шелушащееся. Одежда прилипала к спине. За спиной — Рейна, с подобранным подолом и рукой, обвязанной рваным лоскутом от её старого платья.

Тишина перед лесом была иной. Тревожной.

Копыта.
Сзади. Резко. Быстро. Настойчиво.

Сначала они подумали, что им показалось, но звук усиливался с каждым ударом сердца. Кто-то ехал за ними. Не спешил — гнал.

— Сюда! — сорвалось с губ Дэйрины, и она резко потянула сестру в сторону леса, вниз по склону, где почва начинала покрываться корнями и сыпаться листьями. Рейна оступилась, но не упала — страх держал на ногах крепче любой силы.

Они свернули с тропы, перешли через мелкий овражек и начали спуск по склону. Трава тянулась вверх, царапая ноги и руки, но каждая секунда внизу — это шанс не быть замеченными. Там, внизу, они легли. Молча. На спину. В траву.

Дэйрина зажала дыхание, а рядом — Рейна, испуганная, но послушная. Где-то сверху слышались голоса.

— Поищем ещё здесь. Если не найдём, свернём на юг.
— Думаешь, они могли так далеко уйти?
— На конях — очевидно что да. Но пешком? Думаю что нет.
Но хотя возможно.

Лошади фыркали, стучали копытами по сухой почве. Один из всадников спешился, и шаги заскрипели по ветвям.

Они затаились. Даже ветер словно стих. Дэйрина сжала руку Рейны. Чуть-чуть. Только чтобы та знала — она рядом.

Минуты тянулись, как вечность. Небо над ними было ослепительно голубым, но внизу, в высокой траве, царила тревожная тишина.

Вскоре — шаги стали удаляться. Копыта — тоже.
Только когда последние звуки затихли вдали, Дэйрина тихо выдохнула.

— Пронесло, — прошептала она.

Рейна молча кивнула, и они, ползком, начали продвигаться глубже в тень деревьев.

Когда они, наконец, выбрались из высокой травы и углубились в лес, дыхание только начинало выравниваться. Сердце всё ещё билось в ушах, ладони дрожали, ноги будто налились свинцом. Ветви деревьев скрипели от лёгкого ветра, но даже это казалось слишком громким.

— А я тебе говорила, — прошипела Дэйрина, резко обернувшись к Рейне. — Говорила, что нас ищут. Что по нам объявлена охота. И что нельзя даже близко подходить к городам, а ты — «пойдём в Иеренвуд, там поедим, попросим помощь».

Рейна опустила взгляд, обиженно, но без ответа.

— Если бы мы туда вошли — нас бы уже потащили обратно в цепях. Знаешь, сколько стоит голова Таргариенки в этих местах?

— Я просто... Я не думала, — прошептала Рейна.

— Вот именно. А мне думать приходится за нас обеих.
Дэйрина тяжело вздохнула, провела рукой по лицу, размазывая пыль и пот.

— Нам повезло. Но если ещё раз... — Она осеклась, не договорив.
Потом посмотрела вперёд, на лесную тропу.

— Пошли. Мы почти у границы. Дом Вилл должен быть уже где-то рядом. Если доберёмся — выйдем к Штормовым землям. Там уже ближе к своим. Надеюсь.

Когда они, наконец, вышли из леса, мир перед ними открылся иначе — не в песке и сухих тропах, а в мягкой зелени, легкой утренней дымке и шелесте листвы. Воздух стал другим. Свежим. Почти пахнущим дождем. Но солнце всё ещё било с высоты, и усталость не отступала.

На горизонте, чуть утопая в лёгкой дымке, виднелся городок. Каменные крыши, редкие башенки и в самой середине — маленький дворец, окружённый невысокой стеной. Он не казался хорошо охраняемым, но был слишком живым, слишком на виду.

Дэйрина остановилась первой. Медленно достала из мешка сложенную карту, развернула и несколько секунд смотрела в неё, словно сверялась с собственной судьбой.

— Это он, — наконец сказала она. — Дом Вилл.

Рейна с трудом подняла взгляд, всё ещё запыхавшаяся.

— Мы пойдём туда?

Дэйрина посмотрела на неё как будто спрашивая ,,Опять?''

— Нет. Я только что говорила об этом. Нам нужно на северо-восток. Видишь вот это? — она провела пальцем по карте, очерчивая маршрут. — Если мы пойдём прямо, мы выйдем в Простор. Нам это не нужно. А если пойдём восточнее, мы обойдём Дом Вилл, и уже скоро окажемся у границ Штормовых земель. Нам всё равно туда.

— Это далеко?

— Не слишком, — ответила она твёрдо. — Но и не близко. Главное — держаться вне дорог. Не слишком близко к холмам и скалам. Там обычно прячутся дозоры. Всё сделаем быстро, тихо. Главное — не теряй голову.

Рейна кивнула, но взгляд её всё ещё метался от карты к горизонту.

— И никаких деревень. Даже если услышишь запах еды, — добавила Дэйрина. — Мы почти выбрались. Нам нельзя сорваться сейчас.

Она снова свернула карту, убрала в мешок, и обе двинулись вперёд — прочь от города, по едва заметной тропе, уводящей в сторону, в густую зелень и неизвестность.

Дорога становилась плотнее под ногами — песок давно остался позади, уступив место влажной, глинистой земле. Кроны деревьев над ними сливались в пёструю тень, воздух становился прохладнее, но тяжёлый путь всё ещё чувствовался в каждой мышце.

Дэйрина шла вперёд, сверяясь с измятой картой, в то время как Рейна то и дело смотрела по сторонам, будто опасаясь, что кто-то снова появится из-за деревьев.

— Может, когда дойдём до земли Дондарионов, найдём хоть что-то, — выдохнула Рейна, с трудом поднимая ноги. — Какую-то... таверну, постоялый двор... хоть сарай с костром. Я уже не могу.

Дэйрина не остановилась, но голос её прозвучал твёрдо:

— Возможно. Дондарионы не бедный дом. У них есть торговые тропы, старые тракты. Может, где-то там кто-то кормит путников.

— А если нет? — пробормотала Рейна. — Если мы будем идти и идти... и просто упадём?

— Тогда встанем. — Дэйрина всё же обернулась, взгляд её был упрямым. — Мы дошли до сюда, Рейна. Прошли пустыню, Дорн, и почти никого не убили. Не сдавайся.

Рейна хмыкнула.

— Почти никого, — повторила она. — Но если в следующем лесу не будет хлеба или воды, я съем тебя.

— Удачи тебе с этим, — буркнула Дэйрина и пошла дальше.

Где-то впереди в кронах щебетали птицы. Воздух нёс в себе сырость и запахи прелой листвы. Вдалеке вырисовывался холм — а за ним, возможно, будет следующее место, где можно будет укрыться, поесть... и не бояться, что кто-то схватит за плечо.

Они пересекли последний изгиб дороги, и вскоре, за линией деревьев, из тумана холмов показалась она — маленькая таверна, приютившаяся у дороги, словно забытая сторожевая башня. Каменные стены были обросшими мхом, вывеска покачивалась на цепях, а из трубы валил тонкий дым.

Дэйрина резко остановилась, её рука легла на плечо Рейны.

— Послушай меня, — тихо сказала она, глядя в глаза сестре. — Здесь никто не должен знать, кто мы. Ни имени, ни крови, ни дома. Не произноси слова "Таргариен", не упоминай Королевскую гавань. Поняла?

Рейна, хоть и с обидой, кивнула. Усталость говорила в ней громче гордости.

— Мы просто две девушки, — продолжила Дэйрина, — путешествовали через Дорн, на нас напали разбойники. Мы обобраны, мы ничего не значим. И мы никому не нужны. Это наша история. Повтори.

— Нас обокрали, — тихо сказала Рейна. — Мы из Простора, направлялись в Штормовые земли. Поняла.

— Хорошо. Не смотри гордо. Не веди себя как принцесса.

Они вошли внутрь. В таверне было темно, пахло вином, супом и соломой. Несколько мужчин в углу вели тихий разговор, у камина сидел старик, дремавший над кружкой. За стойкой стояла женщина — крепкая, с замотанными руками, лет сорока, с внимательными, уставшими глазами. Она сразу заметила девушек — их выцветшие одежды, пересохшие губы и то, как осторожно они ступают.

— Что-то ищете? — её голос был сухим, но не грубым.

— Тепло. И... — Дэйрина сделала вид, что не может говорить от усталости. — И немного воды. Если можно.

Женщина прищурилась.

— Вы с дороги?

— Из Дорна, — поспешно сказала Дэйрина. — Мы... нас ограбили. Шли по тракту, там... мошенники. Отняли всё. Деньги, кони... всё.

Официантка ещё немного смотрела на них, будто прикидывая: правда ли, опасность ли.

— Хм, — наконец произнесла она. — У нас ничего не бесплатно. Но у костра место найдётся. Можете обогреться. Вода — из колодца. Суп? Ну... Если у вас будет чем расплатиться — ложка найдётся.

— Мы... отработаем, — вмешалась Рейна. — Поможем. Уберём, что угодно.

Женщина снова посмотрела на них. И кивнула.

— Суп вечером. До того — на двор, ведро, вода. Уборка. Потом поговорим.

Женщина-официантка посмотрела на них ещё раз, прикусила губу, будто борясь сама с собой.

— Ай... — пробормотала она, оборачиваясь через плечо. — Ладно. Пошли за мной.

Она кивнула в сторону тёмного коридора позади стойки. Дэйрина переглянулась с Рейной — не с доверием, но с усталой надеждой — и пошла первой. За спиной послышался скрип старых досок, когда Рейна последовала за ней.

Коридор был узкий, пах плесенью и вином, на стенах висели железные крючья и старые ткани. Они поднялись по скрипучей лестнице, и женщина открыла небольшую дверь.

Комната была крошечной. Старая кровать с тонким, пыльным одеялом. Скамья. Маленькое окно под потолком. Всё.

— Не дворец, — пожала плечами женщина. — Но крыша над головой. Разложите вещи, если они у вас есть, потом спуститесь и начните уборку.

Дэйрина тихо сказала:
— Спасибо.

Женщина кивнула, уже почти развернувшись.

— Я... — вдруг пробормотала она, уже стоя на пороге, — не знаю, кто вы. Но видно, что у вас за плечами многое. Я не лезу, мне не нужно. Усталость я узнаю по глазам.

И ушла, оставив дверь приоткрытой.

Как только она закрылась, Дэйрина опустилась на пол, прижавшись спиной к стене. Веки опустились сами собой, но она всё ещё говорила, глухо, почти без сил:

— Мы не спали четыре ночи. Мы не ели нормально, я... не чувствую пальцев. У меня всё тело ломит.

Она тихо смеялась, но в этом смехе не было радости.

— Я принцесса Драконьего Камня. Наследница Рэйниры. А теперь прошу крошки хлеба у трактирной служанки и благодарю за гнилое одеяло.

Рейна осторожно села на край кровати.

— Но мы живы, — тихо ответила она. — Пока живы. Мы дойдём. Ты сказала, мы дойдём. Значит, дойдём.

Дэйрина кивнула. С трудом. И прошептала:

— Да... дойдём.

Ветер за окном шевелил тонкие доски. Где-то внизу гремели кружки. Но наверху, в этой крошечной комнате, было хоть немного покоя. Хоть на эту ночь.

— Пекло — выдохнула Дэйрина, бросив взгляд на пыльный угол и потрескавшиеся стены. — Даже помыться негде. Только паутина и запах тухлого пива.

Рейна устало улыбнулась и села на корточки у окна.
— Добро пожаловать в жизнь беглянки. Не то чтобы я мечтала о купании в лепестках роз, но...

— Пойдём вниз, — перебила её Дэйрина. — Отработаем. Хоть полы мыть, хоть посуду. Главное — не сдохнуть с голоду и не вызвать подозрений.

— А потом? — спросила Рейна, опираясь на колени. — Просто сядем у костра и... притворимся, что нас никто не ищет?

— Потом поедим, — отрезала Дэйрина. — Посидим. Поспим хоть немного. А утром — в путь к Королевским Лесам.

Рейна медленно встала, зябко обняв себя за плечи.

— А если нас кто-то узнает?

— Тогда не поздоровится, — хрипло бросила Дэйрина. — Поэтому — не открывай рот лишний раз. Не улыбайся. Не смотри в глаза. Будь просто... обычной.

Рейна кивнула, глядя вниз, на чёрные щепки пола.
— Хорошо.

Они обменялись взглядами. Усталыми, опустошёнными, но всё ещё живыми.

И пошли вниз — в зал, где уже начинался вечерний гул. Где им предстояло быть кем угодно... кроме самих себя.

___

Рейна выжимала тряпку в деревянное ведро, а Дэйрина шустро тёрла стол, сосредоточенно и молча. Комната уже была почти неузнаваемой — пыль исчезла, пол блестел, окна больше не были мутными от копоти.

Воздух был пропитан влагой и горячим хлебом с кухни.

— Никогда не думала, что буду с таким наслаждением драить пол, — тихо заметила Рейна, отбрасывая с лица прядь волос, запачканную сажей.

Дэйрина усмехнулась, не отрываясь от дела:
— А я никогда не думала, что стану благодарна за возможность сделать хоть что-то руками.

В этот момент в дверь заглянула невысокая женщина с корзиной в руках — служанка с круглым лицом и усталыми, но добрыми глазами. Она замерла, осматривая зал, и ахнула.

— О, какая чистота! — воскликнула она искренне. — Давно здесь такой не было... Девочки, да вы волшебницы.

Она вошла внутрь и поставила корзину на стол.

— Всё, хватит. Вы и так уже с утра на ногах. Пойдёмте, поешьте. Там суп остался, хороший, с курицей и чечевицей. А потом у костра рыбу поджарим. Живого огня давно не было — да и вы заслужили. Пойдёмте, не упрямьтесь.

Дэйрина с Рейной переглянулись. Это был первый тёплый голос за долгое время. Тёплый — и не опасный.

— Спасибо, — тихо сказала Дэйрина и выпрямилась. — Мы сейчас.

Они вымыли руки, стерли с лиц остатки пыли и вышли вслед за служанкой — к супу, костру и редкой в их дороге минуте покоя.

Запах был такой вкусный, что у обеих буквально закружилась голова. Они сели у большого деревянного стола на заднем дворе таверны, прямо у костра, рядом с остальными работниками. Перед ними поставили миски с горячим супом — густым, наваристым, с кусками курицы, чечевицей и мягким хлебом.

Дэйрина не успела даже поблагодарить — начала есть, как будто с каждым глотком возвращалась к жизни. Рейна сидела рядом и глотала так жадно, что суп капал на рукава, но ей было всё равно. Они ели быстро, почти молча, будто кто-то мог вот-вот всё отобрать.

Им подали рыбу, поджаренную прямо на огне, ломти овощей, ещё хлеб, ещё суп — и они съели всё. Всё, что давали.

— Тихо вы, а то ещё миски проглотите, — кто-то из мужчин у костра сказал вполголоса с лёгкой усмешкой.

Но никто не смеялся. Только сочувственные взгляды и молчаливое понимание.

Дэйрина в какой-то момент просто опустила ложку, прижала ладонь к груди и прошептала:

— Я думала, я забыла, как это — быть сытой.

Рейна молча кивнула, всё ещё держа кусок хлеба в руке, будто боялась, что он исчезнет.

И пламя костра отражалось в их усталых, выгоревших глазах. Но в этих глазах уже снова было что-то живое. Надежда.

Когда миски уже опустели, и тепло от костра приятно ласкало кожу, иссушенную солнцем, к ним подошла та самая служанка — полная, добродушная женщина в потёртом переднике. Она несла им ещё по куску хлеба и кружке воды с мятой.

— Ну что, наелись? — спросила она с улыбкой. — Я уж давно не видела, чтоб кто-то так ел.
А вы, девочки, сами откуда будете?

Рейна взглянула на Дэйрину, потом быстро отвела взгляд, и попыталась сказать хоть что-то, хоть как-то уверенно:

— Мы из... из Простора... Из дома...

Она запнулась. В горле пересохло, даже несмотря на воду, и слова не шли.

Дэйрина, не медля ни секунды, вмешалась:

— Из дома Касвел, — сказала она, спокойно, почти с лёгкой усталостью в голосе, как будто много раз это повторяла.

Служанка кивнула.

— А... ну, Касвелы... Я слышала. Там садов много, да? Красиво у вас.

— Очень, — подтвердила Дэйрина, глядя прямо в огонь. — Мы... скучаем по дому.

Служанка смягчилась, почти сжалась.

— Бедные вы мои. Ну, отдохните сегодня, ладно? Мы вас не тронем. У нас тут всяких хватает — и беженцев, и потерянных, и таких, как вы. Откуда бы ни были... — Она улыбнулась чуть грустнее. — Главное, что вы добрые. Добро здесь дольше держится, чем кровь.

С этими словами она ушла, оставив их в молчании.

Рейна чуть склонилась к Дэйрине и прошептала:

— Дом Касвел?

— Первый, что пришёл в голову. Он почти уничтожен, и туда никто не пойдёт проверять.

Рейна кивнула. Они снова смотрели в огонь.

Теперь они были не просто странницами. Теперь они были Касвел. И это имя должно было их спасти.

Деревянные ступени тихонько скрипели под ногами. Утро было свежим, и впервые за многие дни ни жара, ни пыль, ни боль не давили на плечи. Рейна зевнула, укутываясь в тонкий шарф, и сказала, почти шепотом:

— Я спала, как будто в замке... хоть и на полу. Это, наверное, первый раз за неделю, когда я вообще почувствовала, что жива.

— Я тоже, — хрипло согласилась Дэйрина, по привычке осматривая всё вокруг. — Но не расслабляйся. Мы всё ещё в пути.

Они спустились вниз. Внизу, в общей зале, пахло хлебом, дымом и жареным мясом. В воздухе стоял лёгкий гул утренних голосов и лязг глиняной посуды. У дальнего стола, возле камина, сидели пятеро мужчин.

Они были в дорогих, вычищенных доспехах, но не в полной броне — скорее, в дорожных плащах с вышитыми гербами, которые то ли напоминали белых плащей, то ли были просто слишком чистыми для этого места. Один из них, рыжеволосый, громко смеялся, хлопая ладонью по столу. Другой поправлял перчатки, бросая взгляды по сторонам, словно сканируя залу.

Дэйрина едва заметно подтолкнула Рейну плечом. Те тоже были на стороже.

Когда сёстры уже почти достигли двери, из-за стойки вышла та самая служанка. Она держала в руках завёрнутое в ткань печенье — большое, румяное, всё ещё тёплое.

— Девочки, постойте! — позвала она их негромко, но твёрдо.

Дэйрина и Рейна обернулись.

— Я утром испекла. Возьмите. В дорогу. Не отказывайтесь, — она протянула завёртку. — Путь, какой бы он ни был, легче, если в сумке есть что-то доброе.

— Спасибо, — прошептала Дэйрина, беря свёрток. Их руки на мгновение соприкоснулись. — Спасибо.

— Идите. Но тихо. Эти вон, — она кивнула на пятерых за столом, понизив голос, — что-то ищут. Ищут упорно. Я не знаю, кто вы. Но если вы — те, кого ищут... — Она сделала паузу. — ...то я вас не видела.

Дэйрина сжала губы, коротко кивнула и открыла дверь. Они вышли в прохладу рассвета, оставив за собой тепло печи — и опасность.

Они выскользнули за дверь, словно тени, и быстро пересекли двор, где ещё витал запах утренней каши и дыма. За калиткой начиналась узкая улочка, усыпанная песком и пылью. Рейна что-то бормотала — про еду, про то, как хорошо было бы остаться здесь ещё на один день, — но Дэйрина её почти не слушала.

Краем глаза она заметила движение у деревянного хлева сбоку от таверны.

Пять коней. Мощных, чистых, вычесанных, с седлами из хорошей кожи и позолоченными стременами. Стояли молча, будто сами знали, что их хозяева — внутри.

Дэйрина замерла, взгляд вырезал пространство. Потом резко протянула руку, остановив Рейну:

— Подожди. У меня есть идея.

— Что? — Рейна тоже остановилась, сбитая с толку. — Что ты...

Но Дэйрина уже свернула с тропы, шагнув в сторону конюшни.

— Нет, нет, нет, — затараторила Рейна, кидаясь за ней и шипя. — Это их кони! Сто процентов. Рыцарей! Не трогай их! Пойдём пешком. Пожалуйста. Это глупо.

— Хочешь ещё десять дней жечь ноги на этом солнце? — бросила Дэйрина через плечо, уже подходя к одному из коней.

Рейна колебалась, но потом поджала губы и шагнула к другому коню. На удивление, животные были спокойны. Они не били копытами, не вскидывали головы, даже не заржали, когда к ним подошли чужие. Просто посмотрели тёплыми глазами и будто приняли их.

Рейна, сев на седло, хрипло выдохнула:

— Если бы я не умела держаться в седле, ты бы довела меня до сумасшествия.

— Хорошо, что умеешь, — пробормотала Дэйрина, поправляя поводья.

Они осторожно повели лошадей прочь, петляя между амбарами. Всё шло идеально — до тех пор, пока кони не начали храпеть и переминаться с ноги на ногу. Один вдруг протяжно заржал, как будто окликнул весь мир. За ним — второй. Третий. Ещё через миг стояла целая перекличка.

— Чёрт, — прошептала Дэйрина. — Поехали!

Они ударили пятками — и кони рванулись вперёд.

Из-за дверей таверны раздался крик:

— Эй! ЭЙ! СТОЯТЬ!

Изнутри выскочили пятеро мужчин. Кто-то выронил кружку, кто-то рванул за мечом, кто-то просто побежал, не веря своим глазам. Один споткнулся, другой уже тянулся к поводьям  но поздно.

Дэйрина и Рейна мчались прочь, будто само солнце гнало их в спину.

Ветер бил в лицо, вырывал из узлов грязные платки. Одежда трепались за спиной, как крылья. Конские копыта выстукивали бешеную дробь по земле, и деревья по бокам стали размываться в туманных полосах.

— Мы сделали это! — крикнула Рейна, даже не осознавая, что кричит.

— Ещё не совсем! — крикнула в ответ Дэйрина, озираясь.

Но рыцари остались позади. Их крики стихли. Кони несли сестёр вперёд, всё дальше и дальше от маленькой таверны, где тепло сменилось опасностью.

Впереди был лес — следующий этап их пути. И теперь, с конями, с ветром в спине и судьбой под ногами, у них был шанс пройти его быстрее.

Когда лесная тропа стала достаточно узкой, и позади уже давно не было слышно ни копыт, ни криков, Дэйрина резко потянула поводья.

— Стой. Передохнём.

Кони послушно остановились под нависшими кронами. Сквозь листья проникали мягкие солнечные лучи, и воздух был гораздо свежее, чем в пустыне или на открытом поле. Рейна соскочила с седла и просто опустилась на колени, тяжело дыша.

— Мы... сделали это, — прошептала она, запрокинув голову к небу. — Мы правда угнали лошадей у рыцарей.

— Это ещё не всё, — тихо ответила Дэйрина, уже открывая седельную сумку.

Они обе начали шарить внутри, с тем напряжением, которое возникает после долгой нищеты. Впервые за столько дней они могли надеяться на что-то — хоть еду, хоть оружие.

— Вот, — пробормотала Рейна, вытаскивая аккуратно свёрнутую ткань. — Одеяла. — Она сжала их с благодарностью, как будто это была дорогая парча.

— А здесь... — Дэйрина достала кожаный мешочек, перевязанный бечёвкой. Открыла. — Сухофрукты. Орехи. — Она протянула Рейне горсть, и та тут же начала жевать, не спрашивая, что именно.

Из другой сумки Дэйрина вынула нож. Он был короткий, но добротно выкованный. Без украшений. Острый. Не охотничий — военный.

— Такой не носят простые путники, — пробормотала она.

— Думаешь... дозор?

— Возможно. Или наёмники. Но кто бы они ни были — у нас теперь есть нож.

Она полезла глубже и нащупала что-то тяжёлое. Вытянула свёрток, перевязанный ремнём.

— Верёвка, — прошептала она. — Длинная. Крепкая.

— На случай, если бы их поймали?

— Или наоборот — если бы они кого-то ловили.

Они переглянулись. Больше не нужно было слов. Всё это — нож, еда, верёвка — было не просто случайной находкой. Это было оружие, выживание, надежда. Всё, что им нужно, чтобы добраться домой.

Рейна села на корень дерева, закутавшись в одеяло. Она ела, смотрела вперёд, в лес, и шептала:

— Мы доберёмся. До конца. Обязательно.

А Дэйрина, держа нож в руке, смотрела в ту же сторону, но уже с холодной решимостью.

— Ты только посмотри на карту, — Дэйрина разложила её прямо на земле, прижав края камнями, чтобы ветер не унёс. — Мы вышли из Дорна. Официально.

Рейна взглянула на выцветшие линии, где границы уже почти стирались. Пальцем она провела по тому месту, где их путь тянулся к северо-востоку.

— Дорн... маленький, но упрямый, — сказала она, откидываясь на корень дерева. — Они как кактусы. Растут в жаре, не умирают, даже когда всё остальное сгорает. А теперь... теперь мы в Штормовых землях.

— А здесь всё другое, — кивнула Дэйрина. — Леса. Влажность. Ветер. Всё зеленеет, но в этом лесу легко потеряться. Нам повезло в пустыне, потому что от горизонта до горизонта — только небо и песок. А здесь — холмы, ущелья, буреломы. Мы можем идти кругами.

— Звучит ободряюще, — усмехнулась Рейна. — Лучше бы остались в Дорне, где хотя бы враг был понятен. Там — жар, жажда и охотники за наградой. А здесь...

— А здесь нам придётся полагаться на себя, — перебила её Дэйрина, пряча карту обратно в сумку. — Дорн был меньше, но опаснее в лоб. Штормовые земли — больше, и опасность здесь прячется. В лесах. В глазах каждого незнакомца. В том, что мы можем свернуть не туда — и всё закончится.

Рейна поёжилась.

— А сколько ещё до Королевских лесов?

— Не знаю пять-восемь дней, не меньше. Если повезёт — и кони выдержат. А если нет — снова пешком.

— Пусть выдержат, — тихо прошептала Рейна, гладя по шее свою кобылу. — Если б ты знала, как я устала быть пешком.

Дэйрина слабо улыбнулась, но глаза её оставались тревожными. В лесах не было видно врагов, но именно это её и пугало.