The Heir

⸻

🕯️ Харренхолл. Великий зал. Поздний вечер.

Огромные тени плясали по стенам разрушенного зала. Треск факелов звучал громче, чем голоса. На древнем троноподобном кресле, которое когда-то принадлежало Харрену Чёрному, восседал Дэймон Таргариен — один, но будто за ним стоял целый рой драконов.

Перед ним стояли люди из малых домов Речных земель — Малластеры, Чартоны, Паффиши, Вуд-Халлы, Блэквуды, Дарри, Бутсвеллы и другие, чьи флаги редко реяли над королевскими башнями, но чья сила, собранная вместе, могла изменить ход войны.

Дэймон говорил просто, без пафоса — его голос был твёрдым, усталым, но пронизанным железом.

— Ваши корни уходят глубже, чем корни старых деревьев, — произнёс он, вглядываясь в лица. — И я здесь не для того, чтобы умолять. Я здесь, чтобы напомнить вам, кто правит по крови, а не по лжи.

Он встал.

— Вы видите, что сделали зелёные. Они сожгли путь правды, они посадили на трон мальчика с короной, выкованной не из стали, а из страха. Но мы... мы стоим за той, кто родилась с огнём в венах. За Рейниру. За закон. Но наша угроза другая.

Кто-то из лордов переглянулся. Один молчал. Другой — кивнул.

— Вы хотите выжить, — продолжал Дэймон, — а я предлагаю не просто выживание. Я предлагаю вам историю. Возможность стать частью чего-то большего. Ваши дети будут вспоминать, что вы сделали выбор не в страхе, а в силе.

Он подошёл к столу, на котором лежала простая карта Вестероса, и указал на Речные земли.

— Харренхолл уже мой. Следующими станут те, кто решит остаться в стороне. Я не прошу. Я предупреждаю.

Тишина. Потом — первый лорд кивнул. За ним — второй. Третий шагнул вперёд.

— Дом Чартон будет с вами, принц Дэймон.

— Вуд-Халлы — тоже.

— Дарри... Дарри не забудут кровь Таргариенов. Мы поддержим королеву.

Где-то в стороне один из молодых лордов спросил:

— А если зелёные двинутся сюда?

Дэймон медленно поднял взгляд.

— Тогда Вермитор сотрёт их с лица земли, — произнёс он, тихо, как яд.
После слов о Вермиторе в зале повисла гробовая тишина. Пламя факелов будто стало тише, напряжение — гуще. Дэймон выждал. А потом заговорил снова, спокойнее, но куда страшнее, чем раньше:

— Поймите одну вещь, — его голос звучал, будто шаги по холодному камню. — Мы не сражаемся против Зелёных.

Он посмотрел в лица собравшихся, по одному, будто вгрызаясь взглядом в каждый разум.

— Мы не ведём войну против узурпатора Эйгона. Не против Хайтауэра. Не против его меча, не против его трона.

— Тогда против кого? — осторожно бросил кто-то из лордов.

Дэймон перевёл взгляд на карту. Его пальцы медленно скользнули к югу, к краю Вестероса, туда, где заканчивались холмы и начинались раскалённые пески.

— Но есть и те, кто ждут, пока мы ослабнем. Кто не говорит вслух, не шлёт письма, не провозглашает королей... но готовится.

Он ткнул пальцем в Дорн.

— Дорнийцы.

Некоторые лорды переглянулись, один пробормотал:

— Дорн?.. Они же... не вмешиваются в дела короны.

Дэймон поднял взгляд. Он усмехнулся. Но это была усмешка воина, уставшего от наивности.

— Не вмешиваются — это то, что вам говорят. Но поверьте мне: когда в Вестеросе льётся кровь, дорнийцы не молчат. Они смотрят. Слушают. И ждут.

Он обошёл стол, его шаги звенели по каменному полу.

В зале повисло напряжённое молчание, пока один из лордов — тот самый Террион Вудхалл — не заговорил, медленно и осторожно:

— С вашего позволения, Ваша милость... может, не стоит тревожить Дорн без необходимости. Если мы их не тронем, они, возможно, останутся в стороне.

На мгновение в воздухе повисла тишина. Затем Дэймон медленно поднял голову.

Его голос был низким и ледяным:

— Он уже потревожил нас.

Он шагнул к карте, указывая на юг, пальцем обведя границу Дорна:

— Угрозы, перехваченные письма, торговцы с чужими акцентами, перемещения по пустынным тропам... Ты думаешь, это случайность? Ты думаешь, Дорн спит?

Он поднял глаза, и в них загорелось нечто большее, чем гнев. Чистая, точная ярость.

— Мы не наивные мальчики, чтобы верить в молчание юга. Если ты не слышишь шагов врага, это не значит, что он не идёт. Это значит — он уже рядом.

Он резко ударил пальцем в карту.

— Они не ждут разрешения. Они уже действуют.

И холодно добавил, почти шёпотом:

— Тех, кто медлит, первыми и сжигают.

Когда последние слова были сказаны, и взгляды притихли под тяжестью сказанного, Дэймон выпрямился.

— Этого достаточно, — бросил он.

Он не ждал ответов. Не благодарности. Не лояльности. Он просто повернулся к Саймону Стронгу — дальнему родственнику Лариса и старому стражу Харренхолла — и сказал:

— Продолжай. Составь список. Кто дал клятву — запиши. Кто промолчал — запомни.

Саймон молча кивнул, и Дэймон вышел.

Он шагал по узким, мрачным коридорам Харренхолла, где даже камни, казалось, шептали об огне, крови и проклятии. Здесь всё дышало смертью, но его это не пугало. Харренхолл не пугал Таргариенов. Он знал: драконы не боятся руин. Они из них восстают.

У лестницы, ведущей к одной из башен, его уже ждала Алис Риверс. Она стояла в полутени, как будто всегда была частью замка — с бледным лицом, распущенными тёмными волосами, в тканях, цвета заплесневелого молчания.

— Ты снова пришёл ко мне после крови, — произнесла она, не поднимая глаз.

— Кровь — единственный язык, который тут понимают, — ответил он.

Она приблизилась к нему медленно, с той странной грацией, которая была одновременно женственной и почти потусторонней.

— Ветер меняется, Дэймон. Ты чувствуешь? С юга идёт не просто жара. Она несёт запах песка, железа... и яда.

Он всмотрелся в неё. В её глаза, в которых как будто жил туман.

— Я уже знаю, — ответил он. — И если ты видишь больше, чем знаю я — говори.

Алис улыбнулась, таинственно и чуть устало.

— Видеть — значит принять то, что нельзя остановить. Ты хочешь победу, но ты идёшь туда, где даже драконы не поют. В Дорне спят мертвецы, что когда-то сжигали Харренхолл в снах. И теперь... они просыпаются.

— Пусть, — коротко ответил он. — Я встречу их наяву.

Она медленно подняла руку и коснулась его груди, чуть-чуть, пальцами — будто хотела что-то прочесть под кожей.

— Тогда будь готов. Потому что даже ты... не знаешь, с чем столкнёшься.

Алис стояла всё так же близко, не отводя глаз от Дэймона, словно читала его не по выражению лица, а по тени за спиной.

— Ты думаешь, что держишь всё под контролем, — прошептала она. — Но в мире крови и огня нет контроля. Только огонь, который либо подчиняется, либо сжигает.

Дэймон прищурился.

— Ты снова говоришь загадками.

Алис не улыбнулась — только наклонила голову, как будто что-то услышала сквозь каменные стены.

— Она горит, — проговорила Алис, тихо, почти как будто сама себе. — Девочка... с лиловыми глазами. Та, что родилась в ночи.

Дэймон замер.

— Что ты знаешь о ней?

Алис посмотрела прямо в его глаза.

— Ты держишь её в железе и обучаешь стали. Но пламя внутри неё ты не можешь контролировать. И ты не знаешь, кому она его откроет.

Молчание. Потом она добавила:

— Один глаз. Один поцелуй. Одно пламя. И два сердца, что не должны были встретиться — встретились.

Он медленно выпрямился.

— Ты видишь будущее?

Алис снова отвернулась к окну.

— Я вижу связи. Как тонкие нити. А эта — яркая. Опасная. И... невозможная.

Она повернулась обратно, на этот раз её голос был чётким:

— Один — кровь врага. Другая — кровь наследия. Если они сольются — мир содрогнётся.
___________________________

С высоты небесного свода Вермитор плавно снижался, мощными крыльями разрезая свежий утренний воздух. Его золотистая чешуя мерцала в первых лучах солнца, словно раскалённое золото, отражая свет, который играючи танцевал на каждом изгибе драконьих крыльев. Дэйрина крепко сидела в седле, позволяя ветру ласкать лицо и заполнять легкие запахами леса.

Под ними раскинулся густой лес, его кроны плотно сплетались, будто зелёное море, и даже с высоты было ясно — сюда невозможно привести такого огромного зверя, как Вермитор, в драконье логово. Поэтому, когда дракон выбрал свободную поляну среди деревьев, Дэйрина мягко села на землю, опираясь на массивное тело зверя.

Она склонилась к его могучей шее, пальцы нежно провели по теплой, как солнечный металл, чешуе. Сердце забилось ровным и спокойным ритмом — этот момент был тихим, почти священным.

Вермитор тихо дышал, и под дыханием дракона вибрировала сама земля.

Дэйрина закрыла глаза, убаюканная спокойствием и тяжестью долгого пути. Тепло драконьей кожи, аромат хвои и звуки леса вокруг — всё это проникало в каждую клеточку её усталого тела.

Как старик, уставший от долгой дороги, он тихо задремала.

Дэйрина еще долго смотрела на огромного дракона, который медленно погружался в сон. Его мощное тело размеренно подрагивало от равномерного дыхания, золотая чешуя мягко мерцала в тусклом свете утреннего леса. Она провела рукой по его теплой шее в последний раз, ощущая под пальцами тот непередаваемый металл, что делал Вермитора таким уникальным и величественным.

В глазах Дэйрины заискрилась тихая благодарность — за верность, за силу, за то, что он всегда был рядом, даже когда мир казался слишком жестоким и холодным.

Она осторожно поднялась на ноги, не желая тревожить его сон, и сделала несколько шагов в сторону, где среди деревьев ожидала её лошадь. Лес встречал её свежестью и тишиной, словно укрывая от суеты и тревог.

Перед тем, как уйти, Дэйрина обернулась на секунду и взглянула ещё раз — на Вермитора, спящего под высокими кронами, великого и непобедимого, и в сердце её заиграла тихая, почти неслышная надежда.

Дэйрина глубоко вдохнула свежий лесной воздух, ощущая, как легкая прохлада пробегает по коже после теплого солнца. Она быстро подошла к своей лошади — стройной и выносливой, с блестящей гривой, развевающейся на ветру. Словно второе дыхание наполнило её тело, когда она ловко вскочила в седло, крепко удерживаясь в стременах.

Лошадь слегка фыркнула и, почувствовав команду всадницы, уверенно рванулась вперёд, устремляясь по лесной тропе, которая постепенно выводила к открытым полям и, в конце концов, к самой Королевской Гавани.

Дорога была знакомой, и хотя в душе чувствовалось некоторое волнение, уверенность росла с каждым шагом коня. Вдалеке начали мелькать силуэты домов, а затем величественные стены Красного Замка, возвышающегося над городом, словно гордый страж.

Подъехав к массивным воротам, Дэйрина уже видела движение во дворе: несколько слуг и конюхов готовились принять прибывающих.

Дэйрина легко спрыгнула с лошади, приземлившись на мягкую землю двора. Несколько конюхов уже поджидали её, и она быстро передала поводья одному из них — крепкому мужчине с добрыми, но профессиональными глазами.

Не теряя ни секунды, она чуть наклонилась, чтобы снять кожаные перчатки — и, с легкой дерзостью, воспользовалась зубами, чтобы стянуть их с рук и её пальцы сразу ощутили прохладу воздуха.

Повернувшись, Дэйрина сразу заметила его — Джейса. Он сидел на каменной скамье возле стены, эта самая его дурацкая ухмылка была на месте, и глаза весело блестели, как будто он только что придумал очередную шутку.

С тех пор, как он стал свидетелем того самого поцелуя между ней и Эймондом на тренировке, он не упускал случая намекнуть и посмеяться, бросая едкие, но, казалось бы, безобидные шуточки.

— Ну что, принцесса, — начал Джейс с улыбкой, — видимо, у тебя теперь новая мода — целоваться с регентами? Не забудь позвать и меня на тренировку, может, тоже научусь.

Дэйрина скривилась, но не стала вступать в спор. Вместо этого она тихо, но решительно шагнула к воротам Красного Замка, не забывая за плечом услышать его привычный смех и очередные дурацкие намёки.

— Ты так и будешь всю дорогу шутить? — обернулась она, поднимая одну бровь.

— Ну как же, — пожал плечами Джейс, — без моих шуток твой путь был бы слишком скучным.

Они шли вместе, и, несмотря на все его колкости, в глубине души Дэйрина знала — это их своеобразный способ общаться, пусть и через постоянные подколки.

Красный Замок встречал их знакомыми стенами, а впереди уже маячили новые события и встречи, которые не терпели отлагательств.

— Знаешь, — с ухмылкой протянул Джейс, — если бы поцелуй с принцем-регентом был бы на турнирах, ты бы уже давно забрала золото. Дэйрина Таргариен, доблестный  рыцарь рыцари поцелуев — он надул губки и начал целовать воздух

Дэйрина бросила ему быстрый взгляд, но не ответила — просто ускорила шаг.

— А то, что ты всегда так быстро уходишь от ответов, говорит о многом, — не унимался Джейс, шаг за шагом поддерживая темп. — Мне кажется, ты просто боишься, что я начну выкрикивать комплименты в самый неподходящий момент.

— Не у меня, а у тебя с комплиментами проблемы, — спокойно сказала она, не оборачиваясь. — Лучше бы ты научился держать язык за зубами, когда речь о серьезных вещах.

— О, да, серьезные вещи — это не моё, — прищурился Джейс. — Мне гораздо интереснее дразнить тебя. Говорят, что кто хорошо шутит, тот хорошо правит. Может, я скоро стану твоим советником?

Дэйрина едва сдержала улыбку.

— Советником тебе не стать. Скорее, ты будешь придворным шутом с замашками политика.

— Ах, спасибо за высокую оценку! — Джейс показательно поклонился, и в его глазах мелькнула искра озорства. — Но если честно, ты такая серьёзная, что мне порой кажется, будто ты вместо короны будешь носить меч на голове.

— Возможно, — ответила Дэйрина, — но этот меч помогает держать порядок. А ты бы попробовал, прежде чем дурачиться.

— Когда-нибудь попробую, но только если ты станешь моей соперницей на тренировке.

Она остановилась у башни Мэйгора и повернулась к нему.

— Будет весело смотреть, как ты будешь пытаться не упасть с лошади.

— Вызов принят, — рассмеялся Джейс, глядя на неё с неприкрытым восхищением. — Но сегодня мне придется подыгрывать твоим серьёзным делам.
Джейc шел за Дэйриной по длинному коридору, слегка приподняв бровь и с необычным серьезным выражением на лице. Он собрался что-то сказать — что-то действительно хорошее, что могло ей понравиться.

— Знаешь, — начал он неуверенно, — ты, наверное, самый решительный человек, которого я знаю. И, честно говоря, иногда я думаю...

Но в этот момент Дэйрина уже подошла к своей двери, ловко отдернула ручку и, не дожидаясь конца его фразы, резко закрыла дверь прямо перед его носом.

Джейc растерянно замер, морща лоб.

— Кажется, я только успел услышать «спасибо Джейс, а ты самый лучший брат на свете», — пробормотал он, пожимая плечами.

И тут дверь вдруг отворилась, и голос Дэйрины раздался так быстро, что Джейс чуть не потерял равновесие:

— Спасибо, Джейс! Ты лучший брат на свете!

И дверь снова с легкостью захлопнулась.

Джейc вскинул руку, собираясь ударить кулаком по двери от раздражения, но в тот же миг раздался знакомый резкий голос с той стороны:

— ДАЖЕ НЕ СМЕЙ!

Он резко опустил кулак и улыбнулся — несмотря на все их перепалки, этот тон был знаком и дорог ему.
__________________________

Солнечный свет мягко лился сквозь высокие окна зала, окрашивая длинный стол золотыми отблесками. Слуги расставили блюда с фруктами, хлебом, мясом и мёдом — завтрак был сытным, как всегда, но атмосфера за столом была совсем не тёплой.

Рейнира сидела прямо, взгляд её был спокоен, но каждая черта лица — собранной и напряжённой. Рядом с ней — Джейс, разрезающий яблоко с видом принца, которому приходится вести себя идеально... хотя он изо всех сил сдерживался, чтобы не бросить пару шуточек в сторону Дэйрины.

Дэйрина сидела чуть в стороне, спокойно, но сдержанно. Она только что вернулась с Вермитором и чувствовала на себе взгляды — особенно холодные глаза Эймонда. Он, как обычно, сидел неподвижно, будто статуя, с прямой осанкой и чашей вина в руках, хотя вино он не пил — просто вертел её пальцами.

Алисента и Отто обменивались короткими взглядами, словно обсуждали всё без слов. Хелейна сидела рядом с братом, рассеянно глядя куда-то в угол, где на полу, совершенно не замечая надвигающихся бурь, играли маленькие Мэйлор и Джейкейра. Они смеялись, перебрасывая между собой фигурки животных.

— Скажите, — протянул Джейс, лениво ковыряясь в груше, — почему хлеб в замке всегда мягкий с утра, а потом превращается в камень к вечеру? Это какой-то заговор пекарей? Или личная обида на меня?

— Может, хлеб просто не выносит твоего присутствия, — не отрываясь от чашки, отозвалась Дэйрина. — Я бы тоже стала чёрствой.

— Обидно, но логично, — кивнул он с философским видом. — Хотя мне кажется, ты сегодня особенно едкая. Что, Эймонд на лбу посмотрел слишком строго?

Он бросил на неё взгляда искоса, и тут же перевёл его на Эймонда. Тот сидел невозмутимо, но чуть сжав губы, явно всё слышал и всё понял. Впрочем, он ничего не сказал.

— Джейс, — снова сдержанно вмешалась Рейнира, — попробуй на минуту замолчать и дать людям поесть.

— Я ем и говорю одновременно. Очень королевское качество. Можешь записать в летопись.

— Думаю, летописец давно сошёл с ума, и повесился— пробормотала Дэйрина.

— Возможно. Особенно если ему приходится записывать твоё утреннее ворчание.

— А мне показалось, что это ты утром ворчал, что тебе приснился сон, где ты проиграл шестилетке в мечах.

— Это был кошмар, — серьёзно сказал Джейс. — И эта шестилетка выглядела подозрительно как ты.

Смех пробежал по губам Дэйрины, хоть она и пыталась сдержаться. Эймонд чуть повернул голову, незаметно посмотрев на неё краем глаза. Легкая тень улыбки прошла по его лицу, но не задержалась.

— Мне кажется, вы оба не высыпаетесь, — спокойно сказала Алисента, разрезая мягкий сыр. — Иначе не шутили бы так много с утра.

— Мы отлично высыпаемся, просто у нас хорошее настроение, — парировал Джейс. — А ты, Эймонд? Выспался? Вид у тебя как будто тебе всю ночь снились страшные драконы.

— Только не настолько страшные, как ты сам, — спокойно ответил Эймонд, не глядя на него.

— О, он заговорил! Я уже думал, ты клятву молчания дал с утра.

— Ты просто был слишком громким, чтобы вставить хоть слово.

Рейнира вздохнула, но с лёгкой тенью улыбки. Дети на полу катались от смеха, не подозревая, что за взрослым столом кипит свой, тихий, опасный и при этом забавный бой.
Как только шумный обмен репликами начал утихать, в зале повисла лёгкая, напряжённая пауза. Отто Хайтауэр, всё это время молчавший, словно выжидая, аккуратно положил салфетку рядом с тарелкой и, не вставая, произнёс сдержанно, но достаточно громко, чтобы все за столом услышали:

— Есть вопросы, которые требуют обсуждения. Совет соберётся в течение часа.

Все сразу стихли. Даже Джейс приподнял бровь, откинувшись назад.

— Вы хотите, чтобы мы тоже пришли? — спросила Рейнира, внимательно глядя на Отто.

Он кивнул, коротко и точно.

— Да. Это касается и вас, принцесса, и вас, принцы, — его глаза скользнули по Джейсу и Эймонду, а затем задержались на Дэйрине. — И вас, Ваша милость.

Дэйрина кивнула, слегка нахмурившись.

— Тогда закончим завтрак, — сухо сказала Алисента, вытирая руки и поднимаясь. Хелейна, как всегда, задумчивая, поднялась следом.

— Пойдём, малыши, — ласково сказала она, наклоняясь к Джейкейре и Мэйлору. Те заскулили в ответ, но всё же покорно встали, увлекая с собой своих деревянных зверей.

Когда взрослые стали подниматься, Джейс нагнулся к Дэйрине и прошептал:

— Совет, ха? Надеюсь, там будет пункт "о запрете на поцелуи между враждующими лагерями".

— Надеюсь, там будет пункт "о праве выгонять идиотов с совета", — так же тихо бросила она.

Эймонд шёл впереди и сделал вид, что ничего не слышал. Хотя, конечно, слышал каждое слово.