The Heir

Комната всё ещё была наполнена мягким светом утра. Сквозь тонкую ткань на окнах проникали солнечные лучи, ласково ложась на пол и стены, будто всё происходящее вне этих стен — просто сон.

Дэйрина сидела на краю кровати, не раздеваясь. Пальцы нервно перебирали складки ткани на подоле платья.

Молчание. Только отдалённые звуки жизни в замке: шаги, звон посуды, где-то внизу кто-то рассмеялся.

А внутри неё было пусто.

Она думала о письме.

Дорн... Драконий Камень... Пять кораблей.

Мать. Бейла. Джейс. Рейнис. А если она там была? А если кто-то из них пострадал?

Её пальцы сжались.

А потом взгляд скользнул к двери. Долгий, оценивающий. Она даже привстала немного — будто почувствовала что-то.

Может быть... может быть, она всё ещё могла убежать отсюда. Найти ту же потайную тропу. Скрыться. Исчезнуть.

Но тут же пришла мысль — куда?

Без корабля. Без дракона. Без союзников. До Драконьего Камня — неделя пути, если не больше. И кто знает, сколько опасностей на этом пути.

Она опустилась обратно, медленно, будто сила ушла из тела.

«Здесь... не так уж и плохо», — пронеслось в голове. Она сама удивилась этой мысли.

Да, здесь враги. Но они не спешат её убивать. Не держат в цепях. Комната тёплая. Еду приносят. Эймонд... не ударил её, не крикнул. Иногда смотрит так, будто... сам не понимает, зачем она здесь.

И всё же это не её дом. Это не её война. Это не её сторона.

Но выбора пока нет.

Тишина была нарушена лёгким стуком в дверь. Дэйрина вздрогнула, вынырнув из собственных мыслей, и подняла голову. Она не ответила — только смотрела.

Дверь чуть приоткрылась. На пороге показался молодой слуга — испуганный, с опущенными глазами. В руках он нёс поднос с завтраком: тёплый хлеб, кусок запечённого мяса, чашу с фруктами и кубок с водой.

— Ваш завтрак, Ваша милость... — пробормотал он, не решаясь взглянуть ей в глаза.

Она не ответила. Только молча кивнула, разрешая ему войти.

Слуга поставил поднос на столик у окна, бросив на неё быстрый взгляд. Девушка сидела, всё в той же позе, будто даже не заметила, как прошло время.

— Вам что-нибудь ещё? — тихо спросил он.

— Нет, — коротко ответила Дэйрина. — Можешь идти.

Он быстро кивнул и почти бегом вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Дэйрина осталась одна.

Она не подошла сразу к еде. Только посмотрела на поднос и тихо пробормотала:

— Я всё ещё пленница. Только с подносом.

Она подошла, взяла кусок хлеба — и, чуть откусив, посмотрела в окно.

Где-то там был Драконий Камень. Её мать. Её дом. Её дракон.

Но здесь был завтрак. И утро. И время.

И Эймонд.

И вопрос: что будет дальше?

Она не успела доесть — воздух вдруг задрожал от знакомого, глубокого звука. Глухой рык прокатился над крышами замка, заставив стены дрожать. Чашу в руке она почти выронила.

Рык дракона.

Сердце застучало в груди. Гулко. Тяжело. Она замерла, глаза расширились.

— Это... — прошептала она.

Бросив хлеб, Дэйрина резко вскочила и подбежала к балкону. Мгновение — она не видела ничего, только серые крыши замка и голубое небо над ними. Но потом...

Крылья. Золотые, блестящие в утреннем свете. Хвост, изгибающийся, как змея. Пламя в груди, которое она чувствовала даже на расстоянии.

Сиракс.

Дракон её матери. Медленно, грациозно опускаясь в логово, за стенами замка.

Она замерла.

Словно ледяной поток пробежал по спине. Значит... Рейнира здесь. В самом сердце врага.

Не думая, не колеблясь ни секунды, она бросилась к двери, распахнула её и почти побежала по коридору. Её шаги гулко отдавались в каменных стенах.

Она здесь.

И Дэйрина бежала ей навстречу.

Дэйрина ускорила шаги по холодным каменным коридорам, сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу. Она ворвалась в большой зал — там, среди привычной суеты, стояла Рейнира. Высокая, гордая, и в то же время родная.

Взгляд матери встретился с её глазами — там не было ни упрёка, ни осуждения, только глубокое понимание.

— Ты пришла, — тихо сказала Дэйрина, и голос её дрожал.

— Я всегда с тобой, — ответила Рейнира, шагнув вперёд.

В это мгновение за окнами вновь раздался рык Сиракса, подтверждая — война не за горами.

В самый напряжённый момент, когда слова между матерью и дочерью едва начали находить общий язык, дверь зала резко открылась, и в комнату вошёл Эймонд. Его глаза сверкали холодом, а взгляд был пронзительным, словно кинжал.

— Так вы здесь, — его голос прозвучал тихо, но с явной угрозой. — Собрались обсуждать заговор, пока вокруг война?

Рейнира мгновенно повернулась к нему, её лицо не дрогнуло, а губы сжались в тонкую линию.

— Эймонд, это не заговор. Это подготовка. Ты тоже должен понять, что угроза реальна.

Дэйрина встретила взгляд Эймонда, чувствуя напряжение, которое висело в воздухе, как натянутый лук.

— Ты всегда выбираешь сторону врага, — пробормотала она, сжав кулаки.

Эймонд лишь усмехнулся.

— А ты просто не видишь всей игры. Время покажет, кто здесь прав.

В зале снова воцарилась тишина, наполненная ожиданием.
________________________

Зал Совета был заполнен. Взоры собравшихся — напряжённые, усталые, настороженные. Рейнира стояла посреди комнаты, лицо пылало гневом и отчаянием, голос звучал резко, порой даже пронзительно.

— Сколько ещё? — выкрикнула она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Сколько ещё мы будем грызться из-за трона, пока вокруг горят наши дома, гибнут?!

Она сделала шаг вперёд, взгляд её пересёкся с каждым из присутствующих.

— Дорн напал на Драконий Камень. Пять кораблей! Пять! И вы хотите продолжать спорить о том, кто кому наследник? Кто прав, кто виноват? — голос её срывался. — Пока мы сражаемся между собой, враги растут сильнее. Пока мы спорим — нас не будет!

Тишина наполнила зал, но никто не смел перебить.

— Мы должны оставить эти глупые амбиции! — продолжала Рейнира, уже почти крича. — Трон — это не власть. Это лишь камень, который не стоит ни одной капли крови наших детей!

— Мы должны объединиться, или погибнем все! — она оглядела собравшихся, и в голосе прозвучала последняя, пророческая нотка. — Если мы не перестанем воевать между собой, скоро здесь никого не останется.

Зал, наконец, взорвался шёпотом и возмущёнными возгласами. Кто-то попытался возразить, но слова Рейниры уже прозвучали слишком громко, чтобы их игнорировать.

Голос одного из старших советников прорезал напряжённую тишину:

— Слушайте, — начал он спокойно, но твёрдо, — у Дорна не просто флот из пяти кораблей. У них есть мощные механизмы и оружие, о которых мы даже не подозревали. Три дракона сражались с ними, и один из них был ранен — это серьёзное предупреждение.

Он сделал паузу, взгляд его стал мрачнее.

— Что мы будем делать, когда они придут сотнями? Пять — это только начало. У Дорна самая большая армия во всём Вестеросе. Если они объединятся с другими домами, против — дома Таргариенов, — тогда нам действительно не устоять.

В зале зашумели, и некоторые переглянулись между собой. Страх и беспокойство были ощутимы в каждом движении.

— Что с Хэренхоллом? — холодно спросил Эймонд, пересекав зал одним уверенным шагом. Его взгляд остановился на Рэйнире:

— Дэймон даже не подозревает о нападении Дорна. Мы либо сами сообщим ему, либо ситуация ухудшится, и тогда будет уже слишком поздно.

В зале повисла тревожная тишина. Каждый понимал, что держать информацию в тайне — значит рисковать всем домом.

Эймонд с холодной решимостью взглянул на всех в зале.

— Если Дэймон не знает о нападении, это слабость. Мы не можем позволить себе тайны друг от друга, особенно сейчас. Без единства мы обречены.

Дэйрина, всё ещё напряжённая после утренних событий, резко вставила:

— Единство? Вы говорите об этом, когда продолжаете делить нас на врагов и союзников? Пока вы спорите, наши враги растут! Я не позволю, чтобы наш дом рухнул из-за амбиций и скрытностей.

Рейнира, собирая силы после своей страстной речи, добавила:

— Она права. Это время забыть старые обиды. Нам нужно быть сильными вместе, несмотря на всё.

Один из советников осторожно сказал:

— Но как быть с тем, что мы не можем доверять друг другу полностью? Вражда грызёт нас изнутри.

— Тогда — перестаньте грызть, — резко ответил Эймонд. — Или готовьтесь к гибели.

Зал наполнился гулом разговоров, напряжение было ощутимо, как натянутая струна.

Алисента тяжело вздохнула, отводя взгляд.

— Может забыть про Драконий Камень, — сказала она, — сейчас главное — удержать единство дома. Пока мы разбираемся с внешними врагами, внутренние разногласия могут нас уничтожить быстрее любого вторжения.

Отто кивнул:

— Наши враги не только снаружи. Пока мы ссоримся и строим козни, другие растут в силе. Если мы не научимся слушать друг друга, нам не выжить.

Рейнира резко ответила:

— Единство начинается с честности и справедливости. Без этого никакие стены не защитят нас.

Эймонд мрачно усмехнулся:

— Справедливость? Вы называете справедливостью ту власть, которую нам навязали? Трон — это не игра, это битва за выживание.

Дэйрина тихо, но твёрдо сказала:

— Может, нам стоит перестать видеть друг друга врагами и попытаться понять, что действительно важно — наш дом, наш род.

Зал наполнился гулом разговоров, в воздухе висела надежда и сомнения одновременно.

Рейнира, не сводя с дочери глаз, продолжила:

— Мы не можем больше позволить себе разногласия. Время играет против нас. Мы либо объединимся — либо нас сотрут с лица земли.

Алисента сухо кивнула:

— Значит, мы договариваемся?

Эймонд хмыкнул, скрестив руки:

— Назовите это как хотите. Союз? Перемирие? Условная терпимость? Мне всё равно, лишь бы вы перестали визжать друг на друга.

— О, как благородно, — пробормотала Дэйрина, но тихо.

Рейнира бросила на сына Алисенты холодный взгляд.

— Тогда с этого дня мы действуем вместе. Все.

И хотя воздух по-прежнему был натянут, как тетива, впервые за долгое время в зале Совета раздалось не глухое раздражение, а нечто похожее на хрупкое согласие.