Паходка
Она свернула за угол — и резко остановилась. Эймонд исчез. Переулок был пуст. Только тусклый свет фонаря дрожал на мокрых стенах.
— Что за... — выдохнула она, обернувшись.
И тут его голос разрезал тишину:
— Хочешь, чтобы тебя убили в подворотне? Или просто глупая?
Дэйрина резко обернулась. Эймонд стоял прямо за ней — холодный, насмешливый, как всегда. Руки за спиной, подбородок чуть поднят, губы скривлены в презрительной полуулыбке.
— Как ты вышла? — спросил он, не сводя с неё взгляда. — Замки плохо держатся перед твоим обаянием?
— Я не обязана отчитываться перед тобой, — бросила она, выпрямившись.
Он медленно подошёл ближе, глаза прищурены.
— Забавно. Ты полагаешь, что можешь вот так бродить по городу, будто ты всё ещё в безопасности? Это не Драконий Камень, девчонка. Тут не папочка рядом.
— А ты полагаешь, что мне страшно? — парировала она, не отступая.
Он засмеялся — коротко, без радости.
— Нет. Ты, скорее всего, просто дура.
Она вспыхнула, но сдержалась.
— А ты всё такой же — прячешься в подворотнях, как вор. Принц-регент, ха.
— Я хотя бы знаю, что делаю. В отличие от тебя.
Она не ответила. Только стояла, выпрямившись, с подбородком, чуть вздёрнутым вверх.
Эймонд смотрел на неё молча, словно решая, стоит ли вообще тратить на неё слова. Ветер трепал его волосы, тени скользили по его лицу. И вдруг он резко шагнул вперёд.
— Что ты... — начала она, но он схватил её за руку. Жёстко, без лишних церемоний.
— Хватит, — коротко бросил он. — Поиграла в беглянку — теперь назад.
— Отпусти, — вырвалось у неё сквозь зубы, но он лишь сильнее сжал её запястье.
— Если бы ты умела слушать, этого бы не понадобилось, — сказал он холодно, не оборачиваясь, уже таща её за собой.
— Думаешь, я позволю тебе так со мной обращаться?! — её голос дрожал, но не от страха.
— А у тебя выбор есть? — сухо бросил он через плечо. — Не в замке сейчас. Здесь за каждую ошибку платят. Иногда — головой.
Она пыталась вырваться, но он держал крепко, без усилия, как будто у неё и не было настоящей силы. Люди, проходившие мимо, смотрели украдкой, но быстро отводили глаза — узнавали его. Или чувствовали опасность.
— Ты ещё пожалеешь, что схватил меня вот так, — прошипела она, шаг за шагом вынужденная идти рядом.
Он лишь усмехнулся.
— Уже жалею, что тебя заметил.
— Отпусти меня, — рявкнула Дэйрина, вырываясь с новой силой. — Немедленно!
Эймонд остановился. Резко. И повернулся к ней. Он по-прежнему держал её за руку — крепко, как капкан.
— Ты совсем спятила, если думаешь, что можешь разгуливать по Королевской Гавани и устраивать истерики, — сказал он, угрожающе тихо.
Но теперь её было уже не остановить. Всё накопленное внутри — всё, что жгло, клокотало, разъедало грудь изнутри — вырвалось наружу.
— Ах, истерики?! — закричала она. — Да ты узурпатор! Ты и твоя святая семейка! Вы украли трон у моей матери!
Он прищурился. Молчал.
— Король Визерис назвал её наследницей! При всех! Он держал корону на её голове! — её голос срывался, в груди пылало. — И ты, и твой брат, и ваша мать — вы вытерли об это ноги! Как псы!
— Он назвал её наследницей до рождения Эйгона, — произнёс Эймонд холодно, глядя на неё сверху вниз. — Ты думаешь, слова слепого старика что-то значат, когда на кону кровь и сила?
— Он был твоим отцом! — выкрикнула она.
Его лицо дёрнулось, как будто она ударила его в лицо.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо сказал он, но голос его стал жёстким, почти стеклянным. — Ты заперта в своих сказках про справедливость. Мир устроен не так.
— Нет, ты просто не способен признать правду! — закричала она, подходя вплотную. — Ты знал, что трон не ваш. Ты знал, что это предательство. И всё равно пошёл за ним. Потому что ты — трус. Спрятался за Вхагар, за мать, за титул.
Он резко отпустил её руку — будто сдерживал себя от чего-то большего. Глаза его горели, сдерживая ярость.
— Осторожнее, Дэйрина. То, что ты носишь Таргариенское имя, не делает тебя бессмертной.
— А ты давно его уронил, — выплюнула она.
Они стояли друг напротив друга — разгорячённая, с пылающим взглядом, и он — спокойный, как хищник, решивший, что добыча не стоит усилий.
Внезапно Эймонд снова шагнул вперёд и схватил её за руку, уже без слов.
— Не трогай меня! — она попыталась вырваться, но он не обратил внимания.
— Не затыкай мне рот! Ты украл трон моей матери! Ты — узурпатор, ты и твой брат! Вы все предали волю короля! — выкрикивала она, идя за ним сквозь улицы, волочимая его рукой.
Он не отвечал. Не оборачивался. Просто вёл её через город, игнорируя каждое слово.
— Ты думаешь, если будешь молчать, то станешь правым? Думаешь, если проигнорируешь правду, она исчезнет?! — продолжала она, запинаясь, сбив дыхание. — Визерис выбрал её! Он сказал, что Рейнира — его наследница! Он сказал это всем! И вы... вы просто решили, что можете отнять всё это, потому что вам позволили жить дольше!
Молчание.
Эймонд даже не замедлил шаг.
— Скажи хоть слово! Или язык отвалился, принц-регент?! — выкрикнула она.
Никакого ответа.
Когда они вошли в замок, стража только переглянулась — никто не осмелился вмешаться. Эймонд тащил её по коридорам, словно знал, что никто не посмеет остановить его.
Дэйрина всё ещё не унималась.
— Это всё ложь! Ваше королевство — ложь! Ваши короны из грязи и крови! И ты знаешь это. Ты знаешь!
Он распахнул дверь её комнаты, резко втолкнул её внутрь — не с грубостью, но с резким холодом.
Она обернулась, глаза сверкают от злости, губы дрожат — ей есть ещё сто слов, которые она не сказала.
Но он уже отвернулся.
— Ты... — начала она, но он вышел, не взглянув на неё.
Не запер.
Дверь осталась открытой. Но тишина за ней была ещё глухее, чем щелчок замка.