The Heir

Луг расстилался до самого горизонта. Высокая трава щекотала лодыжки, ветер играл лепестками жёлтых цветов, похожих на солнце. Где-то вдали пели птицы, а над холмом стоял маленький каменный дом — с покосившейся крышей, заросшей мхом, и окошками, в которых отражалось небо.

Она смеялась.

Босиком. В белом простом платье, как у деревенских девушек. Её волосы были распущены, и солнце путалось в них, будто и само хотело остаться рядом. Позади — смех. Мужской, лёгкий, родной.

— Дэйрина! — окликнул голос. Весёлый. Молодой. — Не убегай так, ты снова порвёшь подол!

Она обернулась. И он стоял там.

Дэймон Таргариен — не в чёрном доспехе, не с клинком, не с уставшими глазами войны, а в светлой рубашке, с растрепанными волосами и с таким взглядом, каким он смотрел только на неё. В этом сне он был не воином, а отцом. Просто отцом. Настоящим.

— Я не убегаю, — смеясь, крикнула она. — Я лечу!

Он засмеялся и побежал за ней, ловко обходя кочки и цветы. А она бежала к дому. Туда, где дымок из трубы, где пахнет хлебом и мёдом.

Там, у двери, стояла женщина.

Строгие скулы, серебряная прядь в тёмных волосах, крепкие руки, на которых — мука. Рея Ройс. И она улыбалась. Такой Дэйрина её никогда не знала. Но в этом сне — знала всегда.

— Обед остывает, — сказала Рея, приподняв бровь. — Дэймон, если ты не поможешь накрыть, я с тобой больше не разговариваю.

— Как всегда строго, миледи, — притворно вздохнул он и поцеловал её в висок, проходя мимо.

А Дэйрина... она стояла в дверях. И не могла понять — что это? Где она? Почему так спокойно?

Рея подошла к ней, мягко взяла за руку и прошептала:

— Это твой дом, дитя. Он живёт в тебе. Даже если его никогда не было. Даже если мир рушится, ты можешь вернуться сюда... на мгновение.

Дэйрина крепко сжала её ладонь. Тепло. Такое живое. Слишком живое. Взгляд скользнул по столу — хлеб, суп, нарезанные яблоки. Обыденность. Счастье.

И вдруг всё начало дрожать.

Пыль с потолка. Рябь по воздуху. Смех исчез. Тени начали ползти по углам. Ветер стал холодным.

— Нет... пожалуйста... ещё немного... — прошептала Дэйрина.

Но Рея уже смотрела на неё иначе. Глубже. Моложе и старше одновременно.

Дэйрина всхлипнула и открыла глаза. Потолок был низкий, закопчённый, с паутиной в углах. Камень под щекой — мокрый. Не от слёз. От сырости. Её платье прилипло к коже, промокшее и грязное. Волосы спутались, губы потрескались от жажды.

Она попыталась сесть — тело не слушалось. Каждая мышца отзывалась тупой, глухой болью.

Где-то за стеной — капель. Одинокий, медленный. Словно отсчёт.

Кап... кап... кап...

Сон растворялся. Как дым. Как иллюзия.

«Мама...» — с отчаянием подумала она. И стиснула зубы. Этого не было. Не было дома, не было смеха. Не было тепла. Только голод, жажда и цепи.

Желудок сжался. Уже не от боли — от пустоты. Сколько времени прошло с тех пор, как её кормили? День? Два? Она не знала. Вино в кубке было давно высохшим. Кувшин с водой — пуст.

В углу — крыса. Смотрит. Без страха. Будто знает: она не враг, она — часть этого места.

Дэйрина откинулась к стене. Глаза закрылись сами. Мозг всё ещё пытался вернуть её туда — в дом, к Рее, к Дэймону. Но всё, что осталось, — это сырой камень под спиной и дрожь в пальцах.

Драконий камень

В зале, где прежде звучали только голоса Рейниры и её сторонников, теперь витала тревога, не свойственная этому камню. Рейнис, вся в чёрном, стояла у окна, глядя на серое море. Бейла сидела рядом, руки сжаты в кулаки. Но главная причина напряжения витала над всеми, словно призрак:

Дэйрина — в плену у зелёных.
А Дорн — у берегов.

— У нас нет достаточно людей, чтобы держать остров, если они высадятся, — бросил Джейс. —А всадницу самого большого нашего дракона не с нами, Вермакс ранен а остальные драконы никогда небыли в бою.

— Мы все равно не справимся с Дорном в одиночку, — сказала Рейнис, строго глядя в глаза собравшимся. — Ни один из домов Вестероса не справится.

— Но Королевская Гавань — наши враги, — возразил Джейс. — Они забрали Дэйрину. Они убили Люка. Как можно даже говорить о союзе?

— А как мы будем сражаться с Дорном, когда они явятся с флотом в сто, а не пять кораблей? — спросила Бейла. — Мы не можем воевать на два фронта. Особенно без драконов.

— И что, вы хотите склонить голову перед принцом-регентом? Перед Алисентой? — язвительно бросил другой рыцарь. — Может, сразу отправим им ключи от замка?

— Никто не говорит о покорности, — спокойно сказала Рейнис. — Речь идёт о временном союзе. Вспомните, что говорил король Джейхаэрис: «Сильный дом — это дом, что выжил.» Сейчас мы не сильны. Но мы можем стать сильнее, если сложим оружие против друг друга.

— А если они обманут нас? — хмуро проговорил Бартимос. — Вернут то что взяли, только чтобы потом ударить в спину? Они то могут!

— Значит, мы должны поставить условия, — вмешалась Бейла. — Условия, которые защитят нас. И начать с малого:Перемирие. Совместная охрана побережья. Временная координация.

— Это слишком рискованно, — прошептал кто-то.

— Нет, — твёрдо сказала Рейнис. — Самый большой риск — продолжать убивать друг друга, пока Дорн, Великие Мастера или ещё кто-нибудь добьёт нас. Мы обязаны быть выше крови и мщения. Пусть они тоже сделают шаг.

— А если не сделают? — спросил Бартимос.

— Тогда мы будем знать, что они выбрали. И будем готовы, — ответила Рейнис. — Но шанс должен быть.

Молчание. Взгляды переглядывались. Старые раны саднили, но в воздухе впервые прозвучало нечто похожее на мудрость. И надежду.

Двери зала распахнулись.

Внутри на миг стало тише, когда Рейнира Таргариен вошла. Плащ её был пропитан солью, волосы — спутаны ветром, а выражение лица — каменное.

Рейнира прошла вглубь зала, не снимая перчаток.

— Я видела два корабля на востоке. Они держатся близко к туману, но это не торговцы. И ещё один — на юге. Держится осторожно, будто выжидает.

— Это Дорн? — хрипло спросил лорд Адрион.

— Возможно, разведка. Возможно, основа для чего-то большего. Они расставляют фигуры на доске, и делают это быстрее нас.

— Значит, нападение было не случайностью, — тихо сказала Рейнис.

— Нет, — ответила Рейнира. — Это подготовка. Они оценивают, где мы слабы. Где нет драконов. Где нет защиты.

Она подняла взгляд и задержала его на всех сразу.

— Мы не можем воевать на два фронта. Если мы не договоримся с Королевской Гаванью сейчас — мы рискуем потерять всё. Не только власть. Но сам Драконий Камень.

— Мы обсуждали союз, — сказала Бейла. — Не мир. Не прощение. Только союз. Ради защиты.

Рейнира кивнула. Медленно.

—Если зелёные достаточно умны, они согласятся. Если нет — у нас хотя бы будет время.

Пауза.

— Тогда мы должны послать ворон, — предложила Рейнис. — Немедленно. И пусть это письмо будет не мольбой, а предложением. Холодным, разумным. Без гордыни, но и без унижения.

—Мы уже послали одного—сказал Джейс

В зале снова наступила тишина. Кто-то едва слышно откашлялся, кто-то — сжал кулаки. Но все смотрели на неё.

Рейнира медленно обвела собравшихся взглядом, и голос её прозвучал ровно, почти холодно:

— Значит, вывод один.
Она сделала паузу.

— Я сама лечу в Королевскую Гавань.

Бейла вскинулась, как ужаленная:

— Мать, это слишком опасно!

— Да. Но и сидеть здесь, ничего не делая, — опаснее. Если мы хотим, чтобы они приняли союз всерьёз, я должна быть там. Не письмо. Не ворон. Я.

— Ты думаешь, они позволят тебе просто войти и говорить? — спросила Рейнис.

— Я думаю, Эймонд не настолько глуп, чтобы отвергнуть протянутую руку, — ответила Рейнира. — Он не мальчишка с Вхагар, рвущийся в бой. Он уже понимает, что значит быть регентом.

— А если это ловушка? — тихо, но резко спросила Бейла.

Рейнира посмотрела на неё твёрдо.

— Тогда я полечу на Сираксе и приземлюсь прямо у Красного замка. Без вызова. Без угроз. Но они будут знать: я пришла не просить. Я пришла говорить. И если кто-то поднимет меч — я подниму пламя.