Увидимся принцесса 
Красный замок. Королевская Гавань.
Тяжёлые двери тихо закрылись за ним. Эймонд сбросил плащ с плеч и прошёл к столику, не зажигая ни одной свечи. В комнате было темно, но он знал её наизусть. Каждая тень была знакома. Только одна из них жила в его памяти ярче остальных.
Он сел в кресло у окна, скрестив руки на груди. Из-под полуприкрытых век он смотрел на город, сияющий внизу огнями. Где-то там, среди тьмы и пламени, затаились враги. И одна — особенная.
Дейрина.
Её лицо всплыло перед его мысленным взором — гордое, упрямое. Как она стояла перед ним на острове. Как её глаза сверкали, когда она вытащила меч. И как вдруг всё изменилось в тот миг, когда их губы встретились.
Он крепче сжал зубы.
— Глупо, — тихо произнёс он в темноту.
Но вместо глупости в груди зашевелилось что-то иное. Невыносимо острое. То ли гнев, то ли желание. Или, может быть, оба.
"Она не сядет на трон", — подумал он.
"Или сядет... но только если я позволю."
Он встал и медленно подошёл к карте Вестероса, что лежала на длинном столе. Его палец скользнул по побережью к Драконьему Камню.
— Увидимся снова, принцесса.
Красный Замок. Малый совет.
Зал был наполнен напряжением. На стенах горели факелы, но даже их пламя казалось тревожным. За длинным столом собрались члены Совета — Алисента, Кристон Коль, Ларис Стронг, Орвель, Тайланд Ланнистер и сам принц-регент Эймонд Таргариен. Стража стояла у дверей, но никто не произносил ни слова — ждали, кто заговорит первым.
Это сделала Алисента.
— Она провозгласила себя наследницей Рейниры. Принцесса Драконьего Камня. Первая своего имени, — произнесла она с горечью, скрестив руки. — Они делают её символом, будущей королевой, если с Рейнирой что-то случится. Они готовятся к длительной войне.
— Или к быстрой, — мрачно вставил Кристон Коль. — Если мы не ударим первыми, огонь сожжёт всё, что мы строили.
Тайланд Ланнистер нервно перебирал кольца на пальцах:
— Дом Блэквуд уже с ними. К ним присоединяются Мандерли, Стокворт... Если девчонка укрепит союз, у нас будут проблемы на Севере и Речных Землях.
Ларис Стронг, как всегда, сидел спокойно, лишь слегка улыбаясь:
— Вам не кажется, что юная Дейрина становится новым знаменем для чёрных? Она молода, красива, умна... и у неё Вермитор. Немало для символа новой эры.
Алисента сжала кулаки:
— Дочь Рейи Ройс и Деймона. И она носит имя Таргариен. Имя, которое люди помнят. Она опасна.
Все повернулись к Эймонду. Он не говорил ни слова, только смотрел в стол.
— Ты знал? — спросила Алисента, чуть тише.
Эймонд медленно поднял взгляд.
— Да, — спокойно ответил он. — Я знал.
— И не сказал нам?! — Кристон вскинулся, но Эймонд даже не посмотрел на него.
— Потому что знание не всегда даёт преимущество. Иногда оно даёт... выбор. И я ждал, как они его сделают. Теперь знаю.
— Что будем делать? — спросил Тайланд. — Официально она ещё не объявлена претенденткой на трон, но всё к тому идёт.
Эймонд встал. Его голос прозвучал твёрдо:
— Мы следим. Мы ждём. И если она решит поднять флаг короны... мы будем готовы. Но пока она всего лишь принцесса Драконьего Камня.
Он посмотрел на Лариса:
— Пусть наши люди следят за каждым её шагом. А когда она совершит ошибку... мы нанесём удар.
Алисента сидела в тени, Кристон стоял с холодным выражением лица, Эймонд — молчалив, задумчив. Разговор шёл о верности штормовых лордов, когда резко распахнулись двери.
— Простите! — вбежал вестник, в грязном плаще, едва стоя на ногах. — Срочные вести! С севера от Узкого моря!
Все замерли. Эймонд медленно повернулся к нему.
— Говори.
— На... нашу армию которая была направлена к речным землям— напали. Возле одного из прибрежных островов. Были
Замечено два дракона в небе. Один из наших патрульных кораблей вернулся — весь в огне, едва добрался до гавани. Там была девица на Вермиторе... и ещё одна на драконе меньших размеров.
Алисента поднялась, побледнев:
— Это Дэйрина и Бейла...
Кристон стиснул кулаки:
— Они что, уже нападают? Без объявления? Это вызов!
Эймонд не двинулся. Лишь взгляд стал колючим, голос — низким:
— Они проверяют, насколько мы слабы. Или насколько мы слепы.
— А корабль? — спросила Алисента. — Что с ним?
— Сожжён, госпожа. Почти весь. Командир мёртв. Уцелели лишь несколько матросов. Они говорят... Доакон будто знал, где ударить. Он нырнул в огонь, как будто это было нарочно.
Эймонд смотрел перед собой, и в уголках губ мелькнула тень. Почти улыбка.
— Она послала весточку, — тихо сказал он. — Не письмом. Пламенем.
Ларис произнёс с любопытством:
— Кажется, девочка взрослеет... и делает первый ход. Мы ответим?
Эймонд поднялся.
— Нет. Пока нет. Пусть думает, что она держит верх. Пусть... почувствует вкус победы. А потом мы лишим её дыхания.
— Пусть наступают, — сказал Эймонд, вставая. — У нас есть Вхагар. И у нас есть я.
Он медленно вышел из зала, оставив совет в молчании, тяжёлой, неуютной тишине, в которой уже начинала звучать тревога.
Драконий камень
Покой Рейниры был тих и тускло освещён. Занавеси были полуопущены, в камине потрескивали угли. Дэйрина вошла без стука — их отношения давно переросли в нечто большее, чем формальности.
Рейнира сидела у окна, с бокалом вина в руке. Пальцы её были обёрнуты бинтом, а глаза — как всегда — смотрели куда-то сквозь стены.
— Ты не спишь? — тихо спросила Дэйрина.
Рейнира кивнула, не поворачиваясь.
— Как можно спать, когда они...—не закончила Рэйнира
Дэйрина молча подошла ближе. Она знала, кого имела в виду Рейнира.
— У него Вхагар, — продолжила та, наконец оборачиваясь. — Самый старый, самый свирепый из всех живущих драконов.
— А у нас Вермитор, — спокойно напомнила Дэйрина.
— Но кто на нём летает? — горько усмехнулась Рейнира. — Ты мудрая девочка, но всё же — ты не должна подвергать себя опасности.
— А он — он на год старше меня, один глаз и слишком много ярости, — отрезала Дэйрина. — И я знаю его. Он не так неуязвим, как кажется.
Рейнира отставила кубок и встала. Подошла ближе, словно разглядывая дочь сквозь тьму и дымку вина.
— Он — принц-регент. У него армия, поддержка, и Вхагар. Он — угроза, Дэйрина. И... быть может, мы проигрываем.
Повисла тишина. Дэйрина сжала кулаки. В груди — буря.
— Тогда я сражаюсь до конца, даже если конец уже близко.
Рейнира смотрела на неё долго. Потом — вдруг — подняла ладонь и мягко коснулась её щеки.
— Ты слишком на него похожа, знаешь?
— На кого?
— На твоего отца, — с лёгкой улыбкой. — Он бы сказал то же самое. А потом бы поднялся в небо... и разверз ад.
Дэйрина молчала, чувствуя тепло руки Рейниры на своей щеке. Но за этим теплом скрывалось что-то ещё — отчаяние. Страх.
— Мы не проиграем, если мой отец будет рядом, — тихо сказала Дэйрина. — Нам нужен Дэймон. Он должен быть здесь, с нами. С тобой.
Рейнира медленно опустила руку. Глаза её потемнели.
— Он не здесь.
— Но почему?
Рейнира отвернулась, шагнула к камину. Тени играли на её лице, когда она заговорила — сначала тихо, потом громче:
— Потому что он делает то, что хочет. Всегда. Он дракон. Его не удержать, не приручить. И, может быть, — она резко повернулась к Дэйрине, — может быть, он не вернётся.
— Он вернётся, — уверенно ответила девушка. — Он не бросит нас.
Рейнира горько усмехнулась:
— Нас — нет. Но меня? Он уже бросал, Дэйрина. Не раз. Не думай, что я не знаю, что он летает туда, где пахнет кровью, а не гниением дворцовых стен.
Повисла тишина, и лишь треск дров нарушал её.
— А я, — вдруг резко сказала Рейнира, — я королева. Королева, которая ничего не делает.
Дэйрина нахмурилась.
— Это неправда...
— Неужели? — усмехнулась Рейнира. — Я не пошла в Блэкфуд. Я отправила тебя. Я не пошла к близнецам — я отправила Джейса. Я сижу здесь, в камне, в тишине, и приказываю другим умирать за меня. Прекрасная королева.
— Ты командуешь, — тихо сказала Дэйрина. — Потому что без приказа будет хаос. Без тебя мы давно бы распались.
Рейнира качнула головой, устало:
— Я не командую. Я жду. Я наблюдаю, как умирают мои дети, как враги жгут мою страну, как мой трон гниёт в чужих руках. И что я делаю? Отправляю письма. Взываю к чести. Говорю с духами.
Она взглянула на Дэйрину — глаза стеклянные, будто на грани слёз, но слёз не было.
— Иногда мне кажется, что я уже умерла, а моё тело просто ещё не поняло этого.
Дэйрина подошла ближе. Сердце колотилось. Страшно было видеть Рейниру такой.
— Тогда дай мне жить, — прошептала она. — Позволь мне делать то, что ты не можешь. Позволь мне быть мечом, если ты уже стала щитом.
Рейнира снова опустилась в кресло, словно вся тяжесть мира придавила её плечи.
— Мне нужны драконы, — устало произнесла она. — Огненные крылья. Пламя. Ужас. Всё, что внушает страх и заставляет склоняться.
— У нас нет недостатка в драконах, — твёрдо сказала Дэйрина. — Серебряные Крылья. Морской Туман.— может быть, их удастся переманить. Мы не сожжённые. Ещё нет.
Рейнира покачала головой:
— Если бы у всех этих драконов были наездники... Всё было бы иначе.
Дэйрина прикусила губу, потом сказала:
— Рейна. Она может оседлать.
— Она в последний раз едва не умерла, — резко сказала Рейнира, даже чуть повысив голос. — Драконы не воспринимают её как всадницу
— Но она всё равно встала, — не сдавалась Дэйрина. — У неё в крови то же, что и у нас. Ты сама говорила, что она упрямая.
— А упрямство — не защита от огня, — прошептала Рейнира. — Я не хочу потерять её.
Некоторое время они обе молчали. Пламя в камине затихло, отбрасывая только слабые тени на стены.
— Но у нас ведь есть и другие, — тихо заговорила Дэйрина. — Не только Таргариены. Люди с валирийской кровью. И даже без неё. Быть может, время пришло рискнуть.
Рейнира подняла взгляд:
— Ты хочешь, чтобы я приказала мейстерам... оседлать драконов?
— Не приказывать, — спокойно ответила Дэйрина. — Но спросить. Есть дом Тарли — у них древняя кровь. Есть даже бастарды, забытые имена. Пусть мейстеры найдут их. Мы не можем ждать, пока Вхагар выжжёт всё вокруг.
Рейнира молчала, в её взгляде промелькнуло нечто вроде ужаса — не перед врагом, а перед собственными выборами.
— Это слишком опасно.
— А бездействие — нет? — тихо сказала Дэйрина. — Если мы не дадим пламени новую жизнь, оно само сожрёт нас.