Следуй за светом
«Величайшая слава не в том, чтобы никогда не ошибаться, а в том, чтобы уметь подняться каждый раз, когда падаешь...»
***
Суд решил по-иному, они сказали: им не быть вместе, они не послушались и были сурово наказаны за свершённую ошибку. Люцифер помнил грозный, осуждающий взгляд брата, когда тот молча приказал двум своим верным лейтенантам увести их, Люцифер помнил, как девушка, которую он полюбил всем своим нутром, пострадала по его же вине, и как после этого не корить себя. Люцифер помнил угасающий блеск в её затуманенных глазах, как с мольбой она смотрела на него, с надеждой, что у Серафима не кончились те безумные идеи, благодаря которым завоёвывал сердце Лилит, что он сейчас обязательно что-то скажет, что-то ласковое и обнадёживающее, крепче прижмёт к своей груди, расскажет ещё одну увлекательную историю и продемонстрирует новые дизайны любимых уточек, но всё тщетно.
В последний миг, перед тем, как мощные двери окончательно закрылись, в его памяти плавала лукавая ухмылка первого мужчины, как он злорадно насмехался над ангелом, радуясь его горю, как кровопийца очередной дозе алой жидкости. Он помнил, как выматывающая боль ударила в теле, внезапного всполохнувшись в сознании, как огненный нож, разрезающий тьму. Больнее была не физическая мука, а предательство, которое сочилось по венам, жаля, как ядовитая змея.
Когда их вели по бесконечным коридорам, ангел дал волю эмоциям, осуждающе выкрикивая имя Сэры, но спустя несколько минут бесполезного занятия, он начал задыхаться в собственном кашле, давясь от хрипа в сорванном горле. Лилит, просто плелась по полу, погружённая в тёмные мысли. Каждый шаг давал ей ощущение тревожного покоя, словно её присутствие здесь замедляло время, превратив эмоции в простой фон, сопровождающий в этом нескончаемом лабиринте.
Коридоры, искривлённые и пропитанные предательством, вели в жуткую бездну, где нет шанса на спасение. Серафим вглядывался в её профиль, намереваясь узнать, какие ещё тени скрыты в неведении. Лилит сохраняла спокойствие и уверенность, не подавая ни крупинки слабости. Мертвецкое молчание так и норовило завладеть их душами, вздохи притупились, становясь томными и тягостными для восприятия.
— Люцифер, запомни, это ещё не конец. Мы вместе, и ничто не разлучит нас. — утешающим голосом Лилит успокаивала Серафима, настраивая на хорошую ноту, но получила грубый намёк от ангела-война, недоброжелательно толкнув её вперёд, из-за чего та издала мучительный стон.
— Лили... — сочувственно прошептал он, отводя взгляд, дабы сдержать выбивавшуюся одинокую слезу.
Ангелы вели их поодаль вместе, пока коридор не раздвоился, и Люцифера с Лилит разделили, направляя по разным сторонам. Морнингстар запаниковал, пальцы вновь безудержно затряслись, а ступор овладел его телом.
— Стойте! Куда вы её ведёте?! Лилит! Постой! — Серафим заколебался, выныривая из ледяной хватки, ринулся на встречу девушки, но крепкие руки удерживали его, словно тоже подсознательно насмехаясь над их судьбой.
Лилит молчаливо оглянулась, одаривая дорогого ей ангела нежной улыбкой, последней, потому что вскоре она скрылась за пугающим углом, а что происходило с ней дальше, неизвестно.
— Лилит! Аааа! Лили!
Серафим, словно марионетка в руках судьбы, изо всех сил боролся с завладевшей им паникой. Его сердце колотилось так, что он боялся, как бы окружающие не услышали его внутреннюю бурю. В последний миг, когда Лилит исчезла из поля зрения, он ощутил, как мрак сжимает грудь, заставляя задыхаться. Каждое слово казалось пустым, как крик в пустыне.
Ангелы, не обращая внимания на его безысходность, продолжали подталкивать вперед по коридору, как будто нарочно, зная, что в этот момент он теряет самое ценное, его разум наполнился образами Лилит — её смехом, её проказами и нежным взглядом, который обещал поддержку даже в самые тёмные времена. Каждая из этих картинок, как осколок разбитого зеркала, болезненно резала его душу. Снова и снова он повторял имя девушки, позволяя ему стать светом в глубокой яме отчаяния, в которой он погряз вместе с ней.
Всё безнадёжно...
Им не спастись...
Конец...
***
» — Это...это...вау...
— Нравится?
— Ещё спрашиваешь. Так вот, что значит свободный полёт. — Лилит расплылась в мягкой улыбке, немного нагнувшись к воде, дабы провести по ней пальцами, чем создала бегущую вслед пенистую волну.
— Есть ещё кое-что.
— И что же?
Люцифер ничего не ответил, лишь всплеснул обеими руками, подкинув девушку вверх, а та приглушённо вскрикнула и на мгновение застыла в воздухе, пытаясь уловить игривый ветер. Лёгкие наполнялись весенней свежестью, ароматом роз и влажной прохладой, ранний сон с привкусом горечи сразу же отошёл, и вместо него наступила заветная гармония. Возможное падение также внезапно сменилось на ангельскую хватку, после чего Серафим закружился среди кружевных завес, более спокойно взмахивая громадными крыльями.
— Я...
— Чш... Молчи...
— Люцифер, кажется, у меня отрасли собственные крылья. — повиснув на чужой шее, на ухо прошептала девушка.
— А я потерял их, чтобы вновь приобрести их с тобой. — отозвался Серафим, также смятенно нашёптывая в ответ.»
***
Он снова потерял свои крылья, и теперь когда он их обретёт, остаётся загадкой.
Люцифер почувствовал, как внутри него зреет бунт. Он сжался в кулак, собирая в себе остатки силы, чтобы преодолеть безумие, разрастающееся внутри. Теснящие коридоры, витки боли и страха, теперь казались ему путями, ведущими не только к гибели, но и к искуплению. Он размышлял о Лилит, о том свете, что остался в её глазах, как маяк среди штормов, и понимал, что не может позволить себе сдаться.
Каждый шаг был мучителен, но в этот момент он стал источником силы.
— Я найду тебя, Лилит, и мы вновь сможем летать. — шептал он про себя, мужественный и решительный. — Вспоминая мгновения их счастья, он вновь почувствовал тепло, что пробуждало надежду. Вера в возможность воссоединения давала ему силы двигаться дальше, несмотря на преграды.
Ангел понимал, что каждая тень вдоль этих стен могла стать последним испытанием, и он готов был сразиться с любым злом, чтобы вернуть свою любовь. В сердце его прорастала новая решимость, и он шагал вперед, чтобы сразиться не только за себя, но и за Лилит, за их будущее, которое они ещё могли построить вместе.
***
Казалось, что ангелы — это добрые существа с белоснежными крыльями, которые в случае чего вмиг прилетят на помощь, завернут в тёплые объятья, ласково полелеют по голове и обязательно дадут правильный напутственный совет. Ангел всегда направит на праведный и чистый путь, и когда ты будешь тонуть в забвении, он возникнет из ниоткуда, расправит руки и пригласит в свой свет. Но на деле реальность улетучивается, представляя ангелов, как сложных, многогранных сущностей, зачастую полные противоречий.
Эти существа, пришедшие из света, имеют не всегда добрые намерения. За их невидимой благосклонностью скрывается сложная природа, где гармония и хаос сосуществуют в тонком балансе. Иногда кажется, что они наблюдают за человечеством не так уж доброжелательно, как принято считать.
Их крылья могут быть не только белоснежными, но и черными, сшитыми из страха и утрат. Вместо теплоты объятий мы можем ощутить холодную хватку, наводящую уныние. Ангелы приходят в моменты кризиса, но их помощь может оказаться не такой, как мы мечтали. Вместо утешения — искушения; вместо направлений — путаница.
Так эта же путаница сейчас и борется у Лилит в голове, которую чуть ли напросто не шныряют по хмурым коридорам, а потом кидают в сырой подвал, точнее в белёсую камеру, где единственным источником света является небольшой прорез в каменной стене, заставленный решёткой. Девушка приземляется на холодный пол, от чего тело неестественно содрогается. Выдыхая пары влажного и при этом леденящего воздуха, она медленно пытается подняться и осознать, куда её привели, что с ней в конце концов сотворили.
Лилит оглядывается по сторонам: капли воды стекают с потолка, отражаясь эхом в пустующем пространстве, напоминая звон тысячи колоколов, бьющихся в унисон. Глухой звук запирающейся двери бьёт по ушам, а следом за ним щелчок поворачивающегося ключа.
— Подождите! Что вы делаете?! — девушка в беспамятстве подбегает к двери, начиная пинать её ногами и дёргать за решётку, но вскоре спускается от бессилия вниз, поглаживая покрасневшие запястья когда-то бархатной кожи. — Ай...сссфф...
— Ты занимаешься бессмысленным делом. Посиди пока здесь и подумай над своим поведением. — отрезал высокий ангел, одетый в военную форму.
— Да чтоб ваши крылья сгорели и остался от них лишь прах, который можно развеять по ветру и от него ничего не останется!
— Твои попытки слабы. Лучше посиди молча и не поясничный, и может Верховный Серафим сжалится.
— Нам не нужна ничья жалость! Я продолжу любить Люцифера, даже если Небеса рухнут! — съязвила Лилит, подлетая к ним, но ограда сдержала её напор.
— Серьёзное заявление, смотри не поплатись за него. Пойдём, Эрелим. — два ангела скрылись из виду.
Лилит осталась одна в своей тёмной камере, где холод и одиночество обвивали её, как невидимые цепи.
Девушка, чувствуя, как сердце колотится в груди, разглядывала тусклый свет, пробивавшийся сквозь решётку. Мысли её волновались, как буря на море, не давая возможности сосредоточиться.
«Почему именно с нами происходит это? Просто потому что мы познали настоящую любовь?» — снова и снова задавала она себе этот вопрос, вздыхая от безысходности. Замкнутая в этой белёсой темнице, Лилит понимала, что она с Люцифером оказалась лишь игрушками в чужих руках.
Тишина, нависшая вокруг, стала для неё невыносимой. Каждый шорох капель воды указывал на её уязвимость. С тоской в глазах она представляла Серафима — того, кто однажды вышел за пределы правил и ограничений, чтобы быть с ней, будь то в сжигающем пламени или небесных высотах.
Образы ангелов не оставляли её в покое. Напоминания о том, что даже самые святейшие существа могут быть тёмными, закрадывались в её сознание. Почему так? Почему нить между добром и злом словно порвалась, оставив Лилит в этом промежутке? Внезапно её охватила решимость — она не позволит этому миру и его правилам сломить себя.
— Мы найдём друг друга. — шептала она, прижимая ладони к сердцу, где горел огонь их любви.
***
Люцифера вели недолго, ведь за поворотом до комнаты оставалось несколько шагов, и его буквально заваливают туда, он без сил рушится на мраморный пол. Серафим не противился, не пререкался, целомудренно принимал свою судьбу, которая, кажется, лишь изводила до белого каления. Морнингстар беспамятно опустился на колени, ощупывая кисти, руки, плечи, голову; он хватается за волосы и оттягивает их, словно вырываясь из неведомого плена, хотя это можно считать правдой. Ангел закатывает кверху глаза, не понимая происходящего, зажмуривая веки — в них плавает темнота, в ней нет ничего — ничего живого и светлого, внутри разбитое сердце, снаружи предательство родных и единственная любовь гибнет в подземельном заточении. Он покачивается из стороны в стороны, сжимая пальцы в кулаки, чтобы удержать накопившийся гнев, на секунду в радужке блеснула красная искорка горечи, кромсая общую оболочку на куски.
Серафим проглатывает всплывшую во рту слюну, приглушённо шмыгая носом, сквозь бьющие ключом слёзы пробует ровно дышать, но при каждой новой попытке сбивается, содрогаясь в конвульсиях. Люцифер, загнанный в свои терзания, с трудом поднял голову, его глаза искали хоть малейшее подтверждение тому, что всё ещё существует надежда.
— Зачем? — прошептал ангел, его голос подрагивал, обвивая слова, как заблудший ветер. — Почему это происходит?
Серафим зажал губы, вглядываясь в пыльные полки, давно там не убирался, Гавриил точно раз в неделю напоминал о необходимости порядка, хотя у самого в кабинете развёл чертовский бардак, а его дураку понятные отговорки, конечно же: «Вы не понимаете, это творческий беспорядок». Эго творца велико, хах, но не суть, отвлеклись похоже от главного.
Боль физическая, боль моральная. Ни один ангел исцеления не поможет в данной ситуации. Люцифер превращается в маленький, беспомощный комочек, прячась в единственной согревающей вещи поз названием одеяло, уткнувшись в мокрую подушку, используемую в качестве носового платка или салфетки. Он хочет спрятаться, но и в тоже время, чтобы кто-то приласкал, как когда добрая мать жалеет своего ребёнка, он хочет прижаться к кому-то, чтобы кто-то разделил с ним печаль, выплакаться и не получить упрёки, чтобы кто-то напомнил ему, что он важная часть чьей-то жизни, чьего-то мира, чьего-то сердца.
У Люцифера больше не осталось энергии, вкладывая её в строчки заветной песни, исполняемая шёпотом для самого себя, растягивая буквы до долгие, протяжные ноты:
— Сквозь огонь и тьму я буду искать,
Каждый миг, что был, я не могу забывать
Ангел вновь шмыгает носом
— Люблю тебя, несмотря на печаль,
Свет звезды на небе будет мой знак.
Утирает скатившуюся из уголка хрупкую слезинку
— Звезда и тень, мы разошлись,
Она первая, а ты лишь миф.
Зрачки тускло поблескивают, словно из разбитого зеркала на тебя смотрит отражение твоего прошлого «Я»
— Мне сказали: «Тебе не судьба,
Ты лишь вечность, она — не твоя.»
Люцифер окончательно нырнул в мягкую ткань, растворяясь в плаче
***
Томящее солнце вышло из-за горизонта, оповещая о приходе нового дня, лучи разогнали ночь, теперь торжествует утро. В Эдеме уже давно царствует природа, жаворонки заводят ликующие песни, и с ними просыпается оставшийся лес. Теплый ветерок нежно шепчет среди ветвей, словно обнимая каждую травинку и каждое цветение. Яркие цветы, раскрыв свои лепестки, пускают в полет ароматы, радуя пчёл, что, завидев такого рода приманку, начинают во всю трудиться. Вода в ручейках сверкает, отражая небесную синь, и, казалось, каждый звук — мелодия, сотканная из озорных щебетаний, шелеста листьев и далеких трелей.
Вдалеке, на краю леса, старый дуб гордо поднимает свои ветви, словно желая обнять всё вокруг. Он помнит все тайны этого места и видел, как время стирало и меняло даже самые крепкие деревья. Его кора, покрытая мхом, рассказывает истории о былых летах.
Солнце поднимается всё выше, обогревая землю, питает её своими яркими лучами. Природа потихоньку просыпается — птицы осторожно покидают свои гнёзда, а зайцы резво скачут по полям, прокладывая тропы среди сочной зелени. Каждое существо, каждая травинка радостно встречают утреннее светило, зная, что впереди — новый день, полный чудес и возможностей.
Но не для них...
Уже прошло около недели с того момента, как Люцифера и Лилит разделили величавые двери зала суда. Серафим находился под домашним арестом, у входных дверей поставили охрану, чтобы он не смог сбежать, один раз Михаил и Сэра навещали его, но ангел не желал их видеть, поэтому выставил их из комнаты, демонстративно сам закрыл перед ними дверь. Люцифер почти забыл о необходимости приёма пищи, хоть желудок иногда требовал пропитания, в горло не лез ни один кусок, даже любимые яблоки стали тошнотворными для восприятия. Морнинстар молочно не чувствовал или напрочь не замечал чувства голода, отвлекая себя всякими безделушками, которые мог тупо разглядывать без особого смысла.
Люцифер расположился на подоконнике, облокотившись лбом на окно, где выдыхал пары горячего воздуха, вырисовывая указательным пальцем форму сердца, но занятие быстро наскучило, и стекло вмиг запотело. Фигурка исчезла. Серафим отстранился от окна и задумался, как странно меняется его настроение. Из воодушевлённого и душевного метателя он превратился в угрюмого, печального и безжизненного, в нём больше не горел огонёк озорства и забав, он потух, как свечка от еле уловимого дуновения. И эту свечу больше нельзя зажечь, потому что фитиль кончился. Он резко вспыхивал и также резко угасал, но на более долгий период он смог задержаться, когда его подписывала Любовь первой девушки, а сейчас, когда её нет рядом...
Серафим смотрел сквозь пустоту, серый день сливался с серыми тенями. В памяти встрепенулась картинка последнего воспоминания: её ободряющая улыбка, послужная специально для него, и последнее прикосновение горячей руки, которая ловко смахнула ту надоедливую слезу, неожиданно выброшенная наружу. И он вспомнил, как жестоко и кровожадно, по его мнению, с ней обращались, она точно не заслужила побочного отношения к себе, и Люцифер твёрдо упрекнул себя, что нужно решительно действовать и прямо сейчас, а не распускать сопли.
Окно было занавешено упругой, неприступной решёткой, и последним выходом на волю осталась дверь, но возле неё дежурят доверенные ангелы Михаила, они ни за что не уйдут с поста. Люциферу пришла идея каким-то образом отлечь их, чтобы проникнуть за пределы «темницы».
Серафим подкрался ближе к выходу, впиваясь плотно к стенке, и с помощью магии поднял в воздух тяжелые и стеклянные предметы, чтобы устроить полнейший погром. От внезапного звука стража довольно озадачилась.
— Что там происходит?! — в ответ молчание. — Мы входим.
Люди архангела колдуют над входной дверью, медленно поворачивая золотой ключ, настораживаясь, и мельком врываются в помещение. Они осматриваются, но никого не замечают, и уже хотят бить тревогу, как Люцифер одаривает их щедрым ударом по голове, и те замедленным охом оседают на пол, теряя сознание. Часть плана сработала, и теперь Морнингстар срывает с пояса связку брякающих ключей и выбегает в свободный коридор и, убедившись, что рядом нет других ангелов или Старейшин, громко защёлкивает замок, спокойно выдыхая, дабы перевести дух.
Но времени на продолжительный отдых нет, И Люцифер прекрасно это понимает, поэтому отчаянно пробивается дальше, мельтеша по закоулкам. Утро раннее, и возможно Старейшины ещё спят, но дежурные нет, их как раз и необходимо остерегаться. Серафим сворачивает влево, проходит мимо зала суда, и отголоски тяжкий воспоминаний неестественно отзываются в душе, на секунду он замирает, пропуская острое жжение в груди, но мигом продолжает двигаться дальше. Люцифер зависает за углом, потому что за ним проходят сторожевые ангелы, он внимательно следит за их маршрутом, выжидает их ухода и затем стремглав бежит вниз по законченной лестнице.
Он на полном серьёзе, хмурится, брови сведены, сосредотачиваясь на поставленной миссии, ноги быстро устают, выводят из строя физический организм, но Серафим направленно игнорирует желание, останавливаться нельзя.
— Хоть бы всё сработало. — зажатые ключи звенят, как колокольчики.
Ангел спускается в самый низ, где холод постепенно осязает на крыльях, они дрожат и сгибаются. Люцифер следует в тёмном лабиринте, держась провой руки, он на девяносто девять процентов уверен, что Лилит находится здесь, поэтому инструменты для освобождения держит на готове, и между этим словно страхует себя, мотивирует словами, как бы и поступила девушка.
— Лилит, где же ты?
— Люцифер?! Это ты?!
— Лили? — Серафим чуть повернулся, и вид предстал на взволнованную девушку, обессиленную от уныния и одиночества, некогда вселявшиеся скулы впали, а под глазами залегли пока что ещё бледно-лиловые синяки. Руки красные с ссадинами, стёртые и сухие, слегка взлохмаченные волосы, кое-где торчат спутанные колтуны, редко, один-два, не меньше, но не менее изящная и привлекательная, воздушная и любимая, какой когда-то он встретил её на береге озера, притворившись уточкой.
— Люцифер. Ты здесь. Как ты выбрался? А стража? Ты сбежал?
— Прости, все вопросы после. Нам нужно выбираться, и поскорее. — Серафим достал ключи, подбирая их поочередно, и когда остался последний, издалека послышался обеспокоенный зов стражников, что неожиданно взъерошились, наверняка пустилась новость о побеге. — О, нет. — ангел ускорился. Поворот. Щелчок. Решётка двигается под давлением, открывая свободный доступ. — Получилось. Бежим.
— Куда? Ты знаешь дорогу?
— Ангельскую магию невозможно применить здесь, её блокирует невидимое поле, поглощающее нашу энергию. Если выберемся наружу, смогу открыть портал.
— Ты хочешь вернуться в Эдем?
— Нет, там небезопасно. По крайней мере пока, и сегодня включительно. В Раю есть и свои тайнички, вон там, есть потайной ход на улицу. Давай, скорее. — Они ступали быстрее и быстрее, звуки усиливались крики ангелов, что настигали их.
— Я слышу! Они там! — кричит знакомый голос.
— Все слышали?! Держать направление левее!
— Они догоняют. — с ужасом воскликнула Лилит, слегка поджимая.
— Не волнуйся, мы близко. — вскоре они оказались в тупике, замурованные тремя каменными стенами и командой военных ангелов.
— Мы застряли!
— Нет, это то самое. — Люцифер схватил пылающий факел, выдвигая его вперёд. Кварцевые крошки посыпались, стена задрожала, открывая тот самый проход.
— Это он?
— Да. Бежим.
***
— Фух, кажется...они потеряли нас. — вытирая пот со лба, сделала своё предположение девушка.
— Не думаю. Они наверняка поднимут на уши весь Рай.
— И что нам делать?
— Мы вышли за пределы Эдемских садов, здесь сделаем перерыв, и на время нашего отступления я сделаю дополнительный барьер, для нас это возможность спрятаться на некоторый период и сэкономить остатки сил. Он не даст увидеть нас, пока конечно, они не будут тщательней рассматривать детали. Дальше придумаем по ходу дела.
— Я доверяю тебе.
Лилит мурлыкает, на этих словах кладя разгорячённую ладонь на румяную щёку ангела, поглаживая немного шершавую
кожу. Он сильнее прижимается к ней, отдаваясь моменту, наконец-то расслабленно дышит в неё, это успокаивает. Серафим хлопает длинными ресницами, сбивая накопившуюся тоску. Они вместе. Всегда. Лилит открывает рот, начиная с утренней хрипотцой напевать животворящую мелодию, которая в мгновении расслабляет, и Люцифер словно плывёт по её течению.
— Люблю тебя. — тихо лепечет он, невесомо целуя Лилит в ладонь.
— И я тебя.
Девушка обнимает его, крепче прижимая к себе, одаривает заботой и теплотой, как маятник покачивается с ним, и ангел сонно прижимается к ней плотнее, он немного дрожит, но даже больше из-за стресса. В последствии Серафим вызывает три пары крыльев, укрывая себя и Лилит от всех сущих невзгод.
***
В другой вселенной — мы вместе навсегда. Помни об этом.