Миша тоже не хочет
– Валя, я вас не понимаю. Вы ставите нас в неудобное положение, – собеседник одетого в модный теплый свитер молодого мужчины говорил тихо и немного сдавленно, будто пытался удержать в горле кашель. При разговоре он то и дело снимал и протирал клетчатым носовым платком очки. – Мы с вами договаривались.
– Но я ведь договора не выполнил, – возражал чуть смущенным и одновременно покровительственным тоном владелец свитера, – я ведь ровным счетом ничего не сделал из обещанного. Ни фразы, ни строчки, ни словечка. Я даже точку нигде не поставил ни разу, – ища поддержки он посмотрел в сторону самого молодого из присутствовавших в комнате мужчин. Молодой хитро улыбался. Его происходившее, похоже, здорово забавляло.
– И что? Большое дело слова писать. А идея? А Ося? Что бы это было без Оси? Женя, скажите ему, – теперь за поддержкой к молодому обратился обладатель очков.
– А что я ему скажу? Он же просто боится, – воскликнул соскакивая с подоконника молодой, – признайся Валя, боишься?
– Боюсь, чего я боюсь? Ничего я не боюсь. Честное благородное... – отшатнувшийся под напором Валя оборвал фразу на полуслове. – Да ну тебя! – махнул он рукой, поняв, что его подначивают.
– Илья, оставьте его в покое, – молодой положил руку на плечо старшему товарищу, – и очки тоже оставьте в покое. Вы в них скоро дырку протрёте, а на новые у вас денег нет. Вы же видите – он не хочет. Он же у нас серьезный. А мы сделали смешно. Зачем ему смешно? Правда Валя? – молодой широко улыбаясь ткнул пальцем в свитер.
В комнате ненадолго воцарилась тишина. Первым молчание снова нарушил Илья.
– А что Ося? Вы говорили с Осей? – обратился он к Вале.
– Ося наотрез отказался. Сказал что и денег не возьмет никаких и Заратустра упаси его фамилию где-то упоминать, не то что на обложке. Говорит, ему с этой фамилией еще жить.
– Что с этими людьми будешь делать? – очки снова перекочевали с носа в руки Ильи. Женя подошел, молча отобрал очки, погрозил пальцем и вернулся со своим трофеем к подоконнику. Оставшись без очков его товарищ внезапно успокоился и, как бы подводя итог, откашлялся и, неожиданно громко сказал, – Значит остаемся мы с Женей и Миша.
– Миша тоже не хочет, – сидевший в углу на слегка покосившемся табурете самый старший из присутствующих решил вмешаться в разговор. – Миша боится. За вас боится. У Миши «Белая гвардия». Вы знаете, что такое «Белая гвардия»? (при этих словах у Вали начал подергиваться уголок рта и он несколько раз нервно оглянулся на входную дверь). У вас могут быть неприятности. Впрочем, что это я? Они точно будут! Вы мне поверьте, я знаю, что говорю. Я с этими Турбиными хорошо увяз... Так что, если вам дорога эта книга – не вздумайте меня упоминать. И знаете, – говоривший встал с табурета и подошел к отступившему и снова завладевшему очками Илье, – не обижайтесь, но у меня складывается впечатление, что вы на каждый из двенадцати стульев хотите усадить по соавтору. Оставьте это. Давайте, пожалуй, заканчивать, – он улыбнулся тонкими губами и, поклонившись, пошел к выходу.
Иллюстрация: Михаил Черемных – иллюстрация 1928 года для журнального издания «12 стульев»