Корзины
Толпа в несколько сот человек шумела, как разбитый улей. Дети, получившие редкую возможность пообщаться со сверстниками из соседних поселений, носились, как угорелые. Взрослых же занимали дела более важные. Степенно переговариваясь друг с другом, они выясняли, кто и какие корзины принес, гадали, когда Он придет и о чем будет говорить. Старейшины, беспокойно оглядываясь на выставленных дозорных, рассаживали людей рядами, стараясь сделать так, чтобы впереди оказались самые худые и бедно одетые. Прочих они просили сомкнуть ряды поплотнее – так, чтобы спрятать за спинами корзины. Только-только старейшины закончили свой, далеко не простой, труд, как дозорные замахали руками и главы общин в последний раз призвали людей к порядку, строго-настрого наказав вести себя, как договаривались и следить за тем, чтобы дети не безобразничали.
Он говорил долго. Конечности затекли, кое-кого клонило в сон и всем, без исключения, хотелось пить. Но ничего не поделаешь, приходилось терпеть, с задумчивым видом кивать и задавать заранее отрепетированные вопросы. Особенно сложно оказалось сохранять возвышенно-задумчивый вид, когда Он, наконец, закончил. Ведь это был самый ответственный момент дня, ради которого все и собрались. Старейшины, с почтительным видом, подошли к Нему, что-то объяснявшему своим спутникам, и обратились с казавшейся сбивчивой и неловкой, но на самом деле наизусть зазубренной речью, указывая на убогих в первых рядах и на чумазых, проникшихся важностью происходящего, а потому необычно серьезных детей. Выслушав старейшин, Он, – о счастье! – благосклонно кивнул...
Спустя час, дождавшись, когда Он и его спутники уйдут восвояси и скроются за горизонтом, толпа начала расходиться. Обмениваясь шутками и соседскими подначками, люди потянулись по домам. Все были сыты, довольны, а главное – их корзины были доверху набиты хлебами и рыбой.
Иллюстрация: Гюстав Доре – Насыщение множества народа