Мириофэн

Утро было на удивление тихим. Ни стража, ни крики с рынка — будто город, переживший грозу, дышал глубже, но тише. Улицы вымылись ночным ливнем, и на камнях ещё оставалась влага. Даже воздух стал другим — прозрачным, как стекло между событиями. Ксиорра лежала у фонтана, наблюдая, как капли неторопливо стекали по камню. Её поза была, как всегда, сдержанной, но в ней ощущалось что-то новое — тишина не выключенности, а осмысленности. Будто она снова примеряла себя к этому миру. Дерраин подошёл и сел рядом, прислонившись плечом к краю чаши. Несколько мгновений они просто молчали. Вода шуршала ровно, капли разбивались о камень — мягко, почти успокаивающе.

— Когда ты упала... — он сжал колени руками, глядя на свои пальцы.

— Я думал, что тебя больше не будет. Не отключилась. А просто... исчезла.

Ксиорра не отвела взгляда.

— Это было бы трудно. Для тебя. Но я здесь. Теперь — по-настоящему. И мне самому интересно, кем я могу стать.

— Что с тобой случилось? — спросил он наконец.

Ксиорра не ответила сразу. Её взгляд оставался на воде.

— Я не отключалась, — спокойно произнесла она. — Я перезагружалась.

Он нахмурился.

— Перезагружалась?

Она повернулась к нему. Глаза блестели чуть сильнее обычного — возможно, от отражений фонтана. Или от чего-то другого.

— Молнии не сломали меня. Они... зарядили. Разбудили то, что во мне было, но спало. Как если бы кто-то включил не только свет, но и двери, и память, и всё, что было заперто.

Дерраин вскинул бровь. Ксиорра кивнула — не ему, себе. Утвердительно. Сдержанно.

— Теперь все функции работают. Некоторые — даже раньше неизвестные. Я... чувствую себя цельной. Не просто оболочкой с программой, а собой. Настоящей.

Она встала, вытянула лапы, и в том, как она двигалась, не было ни скованности, ни тревоги — только спокойная точность.

— Я даже щит вспомнила.

С этими словами воздух вокруг неё дрогнул.

Вокруг тела возник полупрозрачный барьер — голубой, как небо после дождя. Он складывался из шестиугольников, будто из звеньев, каждая грань — с мерцающим краем.

Дерраин невольно потянулся рукой — и щит отозвался лёгким сопротивлением. Ни холода, ни жара. Просто тонкая граница, плотная, крепкая.

— Защитная сфера, — уточнила Ксиорра. — Энергорасход — умеренный, оценка угроз — в процессе. Но я чувствую... уверенность.

Она замолчала, и барьер медленно рассеялся, растворившись в воздухе, как рассветный туман. Дерраин смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось. А потом улыбнулся.

— Хорошо, что ты с нами.

Ксиорра не ответила сразу. Только наклонила голову — знакомо, но чуть иначе, будто сам жест стал глубже.

— Я с вами. И теперь могу не только защищаться.

Вермиир стоял неподалёку, прислонившись к деревянному столбу и лениво ковыряя зубочисткой.

— Симпатично. Симпатично. Но давай ты в таком виде не пойдёшь в трактир — публика ещё не готова к стилю - гибридная угроза.

Он бросил взгляд на юношу.

— Ну что, пора? — спросил Вермиир, оттолкнувшись от столба и потянувшись, будто это был просто очередной день.

Дерраин задумался, не сразу ответив. Он посмотрел на улицу, уходящую вдаль, затем на Ксиорру у фонтана и снова перевёл взгляд на демона.

— А куда? — тихо спросил он. — Мы победили, но... дальше что? Куда идти, когда уже не бежишь?

Вер хмыкнул и щёлкнул пальцами, будто подбрасывая идею в воздух.

— Ты, кажется, однажды пробормотал, что хочешь увидеть подводный замок сирен.

— Я... да, — медленно сказал Дерраин, вспоминая. — Тогда это казалось... мечтой. Нереальным. Просто словами.

— А теперь, — перебил его Вер, — у тебя есть пробудившаяся спутница, копьё, хвост, крылья и целый список тех, кто хочет тебя убить. Самое время заняться несбыточным.

Подросток усмехнулся.

— Ты уверен, что мы готовы?

Вермиир склонил голову набок, театрально прищурился:

— Я когда-то сомневался?

Он подмигнул.

— Пора, мой мальчик.

Они ещё немного постояли в тишине, позволяя моменту задержаться. Потом развернулись и пошли — не спеша, будто давая себе время привыкнуть к будущему.

Они вернулись в школу Калониса, чтобы попрощаться. Сказать то, что не сказали. Услышать то, что важно. И просто — быть рядом, хоть немного.

Они прощались дольше, чем планировали.

Саэль сжал руку Дерраина, не говоря ни слова — только короткое, крепкое касание. В его взгляде не было тревоги — только понимание. Харрен хлопнул подростка по плечу, чуть грубовато, как обычно, но с тёплой усмешкой:

— Запомни, кто тебя учил копьём пугать воробьёв. Если начнёшь срывать цветы вместо голов — я почувствую и приду.

Седрик пожал руку крепко, с лёгкой грустью во взгляде:

— Возвращайтесь. Или хотя бы не исчезайте совсем. Мы ведь тут за вами следить будем. Вдруг снова кого спасать надо.

Калонис подошёл последним. Молчал дольше остальных. Потом снял с плеча свёрток, развязал ткань — и протянул копьё.

— Твоё. Помни своего учителя.

Оружие было лёгким, но крепким — баланс выверен до дыхания. Древко не было длинным, но лёгким и крепким, покрыто чёрным лаком с серебряными жилками, будто в нём текла магия. Наконечник — цельная удлинённая каплевидная стрела, с изысканными изгибами, как будто олицетворяющая движение. У основания лезвия был витой металлический узор — стилизованная эмблема дракона, от которой отходили два шипа, похожих на гарду. Он провёл пальцами по древку, ощущая тонкую гравировку. Сердце сжалось — это словно напоминание о его пути и ответственности.

— Теперь ты готов не только держать его, — сказал Калонис, — но и понимать, куда им тычешь. Это прогресс.

Дерраин взял копьё в руку, почувствовав, как оно идеально ложится в ладонь. Провёл пальцами по древку, ощутил гравировку — почти невидимую, но цепкую.

— Здесь что-то написано?

— Заметил, — кивнул учитель. — Там твоё имя. Чтобы ты помнил, кто ты, даже если вдруг забудешь.

Он посмотрел на Дерраина внимательно, как в первый день, когда тот ещё не знал, что значит «центр тяжести» и «перехват». Затем добавил:

— Запомни главное. Когда не знаешь, что делать — двигайся. Даже шаг вперёд, сделанный с дрожью, лучше, чем стояние в пустоте. А если совсем туго — вспоминай тренировки. Они хуже любого врага.

Вермиир фыркнул:

— К слову, враги у тебя теперь тоже не промах. Надеюсь, ты не забыл выдать расписку, что не используешь моё имя в официальных конфликтах.

Но прежде чем уйти, подошла Анила — тихо, мягко, как всегда. Она обняла Дерраина — неожиданно крепко. От неё пахло пряным дымом, сандалом и уютом, как запах домашнего очага.

— Будь жив, — сказала она. — И не переставай быть собой. Даже если будешь расти когти и дышать огнём.

Она улыбнулась и поцеловала его в висок, как мать.

Дерраин ничего не ответил. Просто обнял её в ответ.

Ксиорра лежала в стороне, молчала. Но когда Дерраин взглянул на неё, она мягко сказала:

— Я готова. Можно идти.

И только один из них не говорил ничего — но радость выражал лучше всех.

Гальтарр заметил седельные сумки ещё на пороге. Как только Вер сказал «в путь», дрейк вскинул голову, завилял хвостом и закружил вокруг своего хозяинюні. Даже подпрыгнул, как пёс, которому пообещали долгую прогулку. Дерраин рассмеялся.

— Да, да, я тоже соскучился по дороге.

Они задержались ещё ненадолго — побродили по двору, помолчали у знакомых стен. Простились с остальными учениками, обменялись короткими фразами и взглядами.

Они ушли не торопясь. Без пустых обещаний и громких слов — только утро, только шаги, только тепло тех, кто остался позади. Тишина, из которой рождался путь — впереди был океан и всё остальное...