Мириофэн

Дерраин медленно шагал к комнате, тяжёлые слова Заскиила отравляли его мысли. Когда они вошли, Ксиорра без лишних слов спрыгнула с его плеча и растянулась на кровати, не отводя взгляда от него.

— Что ты думаешь обо всём этом? — спросил он, садясь рядом, голос звучал устало и тревожно.

Ящерка медленно покачала хвостом, её глаза блестели от напряжения.

— Заскиил... он не просто хитрец. Он скользкий, словно змея, и в его словах много яда. Он не пытается скрыть свою опасность, а это ещё хуже. Доверять такому — значит лечь в ловушку.

— Я почувствовал это сразу, — вздохнул Дерраин. — Он смотрит на нас так, будто знает тайны, которые нам не раскрывает. И главное — почему Вермиир? Почему именно он оказался рядом со мной? Он спас нас, обучает меня, защищает... Но что он действительно хочет? Что стоит за всем этим?

Ксиорра сузила глаза, её голос стал более тихим, почти шёпотом.

— Это и пугает больше всего. Если Вермиир скрывает правду, если он не тот, кем кажется... нам нужно быть готовы. Мы не можем просто ждать, пока игра сыграет сама за себя.

Дерраин смотрел в её глаза, стараясь найти ответы, которых пока не было.

— Мы не можем позволить себе слепо доверять. И нам надо наконец поговорить с этим демоном. Узнать правду, зачем ж ему это надо. У нас есть на это шанс сейчас, пока мы вместе.

Ксиорра кивнула, хвост медленно покачивался.

— Согласна, пора для откровенного разговора. Только так мы сможем понять, кто он на самом деле.

Они переглянулись, и в этом молчании прозвучало немое обещание — вместе идти до конца, несмотря на опасности и сомнения.

Когда Вермиир вошёл в комнату, его привычная легкость исчезла, уступив место тяжести, которую можно было почувствовать в воздухе. Он молча схватил стул, перевернул его спинкой к ним и сел, закинув руки на перекладину.

— Что вам наплёл тот змей? — его голос прозвучал холодно и остро, будто режущим лезвием.

Дерраин встретил взгляд демона и почувствовал, как что-то в груди сжалось — то ли страх, то ли нечто большее. Он вспомнил слова Заскиила и вдруг понял, что за всей этой силой скрывается нечто тёмное, непознанное.

— Пока ничего, — ответил он, — но, пожалуй, пришло время узнать тебя по-настоящему.

Вермиир усмехнулся, но его глаза оставались тяжёлыми.

— Да ну?

— Мы благодарны тебе за помощь. За спасение. Но почему ты так легко решил идти с нами? Кто ты? — голос Дерраина дрожал, словно он боялся услышать правду.

Демон замолчал, глаза его на миг затуманились воспоминаниями.

— Во-первых, я почувствовал — с вами будет интересно. И, мать его, я не ошибся.

Он провёл когтями по рогам, словно пытаясь стереть что-то давнее.

— Во-вторых... Да, у меня есть прошлое. Тёмное и грязное. Которым я не горжусь.

Дерраин почувствовал, как холод пробежал по спине.

— Раньше я был охотником за Наследием. Не просто искал древности — я убивал. Грабил. Слабых и сильных. Беззащитных. Я был частью той тьмы, которую теперь пытаюсь забыть.

Хвост Вермиира дрогнул, словно воспоминания вырывались наружу с болью.

— Потом я встретил одного дурака. Дракона.

Дерраин сжался от волнения, сердце колотилось сильнее.

— Керреас, — прошептал Вермиир. Его голос стал неожиданно мягким, почти уязвимым.

— Он не кричал на меня, не плевался в лицо и не пытался убить. Он просто говорил. Говорил о другом пути. О жизни, где честь выше золота и власти.

— Он увидел во мне свет, — голос Вермиира дрогнул, — и, тьма его побери, он достучался до меня.

Дерраин отвёл взгляд, сжимая кулаки, не в силах представить, как мог этот грозный демон иметь хоть каплю надежды внутри.

— Я не мог так дальше жить, ушёл. Выкинул браслет охотника в глубокое озеро, чтобы навсегда отрезать прошлое.

Ксиорра молчала, внимательно наблюдая за каждым словом.

— Потом... я блуждал. Кер увидев мои терзания, предложил наёмничество — он был силён в магии земли, возводил стены, которые не мог пробить никто.

Голос стал глухим.

— Он никогда никого не убивал. Максимум — запирал в каменной клетке, чтобы дать время подумать.

— А потом...

Вермиир глубоко вздохнул, плечи затряслись.

— Мы охраняли караван. Нападение. Мы отбились. Но некоторых взяли в плен.

— Я хотел их добить. Кер — нет.

— Мы стояли лицом друг к другу. Я кричал, спорил. Он не хотел проливать кровь.

Тяжелое молчание заполнило комнату.

— Потом он меня оттолкнул, пытался воздвигнуть стену... Но у него почти не осталось маны.

— Меч прошёл ему в грудь.

— Он рухнул.

— Среди караванщиков была крыса, боялся, что пленные его выдадут. Вот и ударил.

Дерраин ощутил, как ком в горле перерос в комок боли.

— Если бы у Керреаса осталась хоть капля силы... он бы выжил.

Демон замолчал, едва удержав комок в горле, а потом выдавил, едва слышно

— Мой единственный друг.

Дерраин опустил голову, сердце разрывалось от несправедливости и горечи.

В комнате повисла тишина. Лишь где-то за окном поскрипывала вывеска на ветру. Парень сидел молча, не зная, что сказать. В горле стоял ком. Он смотрел на демона — не как на учителя или воина, а как на того, кто тоже ошибался, терял... и страдал.

Вермиир поднял глаза.

Не с ухмылкой. Не с привычной дерзостью. А медленно. Как будто каждый взгляд вверх — как шаг сквозь пепел.

Его глаза встретились с глазами Дерраина — удивлёнными, растерянными, слишком юными, чтобы понимать всё, но уже не детскими.

И в этот миг подросток увидел в нём не силу. Не сарказм. А существо. Сломанное, израненное изнутри. Вермиир резко выдохнул и закрыл лицо рукой. Несколько секунд — только дыхание. Тяжёлое, неровное.

— Я каждую ночь вижу, как он падает. Как пыль поднимается вверх. Как его глаза... — он сжал кулак, — гаснут. И я ничего не могу сделать.

Молчание. Ксиорра не шелохнулась, Дерраин не дышал, Вермиир медленно опустил руку. Посмотрел прямо на мальчика.

И в его голосе не было угрозы. Только усталость и обет.

— Я не дам тебе умереть. Ни сейчас. Ни потом. Я сделаю всё, чтобы ты выжил.

Он сглотнул, и в глазах блеснуло что-то слишком живое.

— Потому что, если я потеряю тебя — второго шанса уже не будет.

Вермиир глубоко вздохнул, и глаза его потемнели. Он поднял взгляд, теперь уже полон боли и твёрдости...
— Когда я увидел тебя в таверне...
— Я вспомнил его. Он бы тоже не стал проливать кровь.

Он криво усмехнулся, но улыбка была горькой.
— А потом был лес и огры. Ты бы мог их убить в одно мгновение. Но какой ценой?

Дерраин молчал, слова застряли в горле.

— Ты не смог.

— Так ты и решил быть рядом, — тихо сказал Дерраин, глаза блестели.

Вермиир резко выпрямился, голос стал твёрже:
— Ты не закончишь, как он.

Он сделал паузу, взгляд обжёг:
— И я сделаю всё, чтобы тебе помочь.

Дерраин не мог даже шелохнуться. Ксиорра тоже. Боль Вермиира была ощутима, почти физическая. Но теперь они понимали его.

Понимали, кто он на самом деле. И они смогут ему доверять.

Они не сговаривались, не обменялись взглядами, но оба знали — Вермиир останется с ними.

Подросток сделал шаг вперёд и крепко обнял демона, он замер.

Он на секунду замер, и потом мягко, но решительно оттолкнул его.
— Прости. Мне нужно прогуляться.

Он резко развернулся и вышел.

Дерраин молчал, глядя ему вслед.

Ксиорра тихо прошептала:
— Теперь мы знаем.

Он кивнул.
— Да.

Теперь они знали, кто был рядом с ними.

Дерраин так и не уснул. Ксиорра тоже. Они ворочались, каждый погружённый в свои мысли.

Внизу в таверне шумело — пьяные голоса, звон кружек, хохот.
Вермиир сидел в темноте, прислонившись к холодной стене, и наблюдал за танцующей в свете свечи тенью. Он не ушёл спать. Мысли вертелись в голове, не давая покоя.

«Ты выше этого, Вер. Демон — не значит убийца» — голос Керреаса звучал в памяти, спокойный и ровный, даже когда они спорили до хрипоты.

«Ты просто боишься, что без насилия ты — никто» — тогда Вермиир злился.

«Достойный воин не тот, кто убивает, а тот, кто может, но не делает этого» — казалось бредом, но эти слова прочно засели в голове.

«Если у тебя есть сила — помогай, а не разрушай. Тебе не кажется, что это сложнее?»

Он вспомнил, как Керреас затащил его в первую деревню, заставляя помогать. Вермиир плевался, ругался, но таскал мешки, чинил крыши, стоять стеной против бандитов, не убивая ни одного.

Керреас смеялся:
— Видишь? Не так уж это и сложно, да?

Вермиир ощущал, как в груди закипает невыносимая тоска — быть лучше, чем он есть. Быть не демоном разрушения, а кем-то другим...Как будто он, мог быть лучше.

Вермиир провёл когтями по рогам и золотые украшения на них тихо зазвенели, тихо прошептал:
— Керреас...

Он не был воином, но был сильнее любого, кого Вермиир знал. Его стены могли выдержать что угодно. Он запирал врагов в каменные ловушки, а потом говорил:
— Они подумают. Народ сам решит, что с ними делать. Мы не судьи, Вер.

Он мог убивать. Но не делал этого. И погиб — спасая недостойного демона.

«В тебе есть свет, я это вижу и верю в тебя» — голос дракона звучал снова и снова.

Дурак. Наивный дракон.

Затем сжав руки в кулаки и твердо посмотрел в потолок, и так же твердо проговорил про себя, словно давая клятву, повторяя слова сказаные мальчишке.

— Я не дам тебе умереть. Ни сейчас. Ни потом. Я сделаю всё, чтобы ты выжил.