Мириофэн

Мёртвый ангел лежал в пыли. Кровь медленно растекалась по земле, пропитывая её багрянцем. Дерраин смотрел на тело. Его вырвало. Он отвернулся, вцепился пальцами в землю, живот скручивало спазмами. Вермиир лишь молча смотрел. Когда юноша отдышался, демон бросил трубку в костёр.

— Вставай.

Дерри с трудом поднял голову.

— Что?

— Вставай, сказал. Живые нуждаются в тебе больше, чем мёртвые.

Он моргнул, и вдруг понял — вдалеке слышны стоны, крики, беспорядочная суета. Раненые караванщики. Их знакомые, их друзья, их семьи – все ещё боролись за жизнь.

А он... Он сидел, сжавшись, страдая из-за убийства врага. Глупо. Его трясло. Но он поднялся. Протянул руки. Магия ответила. Под ногами загорелся круг, мягкий свет стекал с его ладоней. Тепло разлилось по воздуху. Он начал лечить.

Не всех можно было спасти. Раненые стонали, хрипели, корчились на земле. Кто-то звал, кто-то уже не мог.

Дерраин бежал от одного к другому, хватаясь за каждого — свет в его ладонях слепил, резал, жёг. Запечатывал раны. Останавливал кровь. Кто-то задыхался, кто-то выл от боли, и каждый новый шаг отзывался тупой болью в голове.

Мана уходила, как вода сквозь треснувшее дно — но он не останавливался. Пока не упал на колени возле очередного.

Мужчина. Тот самый, что бился с монстром и не отступил. Гальтарр тогда спас его — не дал его добить.

Теперь он лежал на боку, грудь залита кровью. Молодой. Лицо серое, губы дрожали.

— Нет... только не ты...

Дерраин рухнул на колени. Прижал ладони к груди. Свет вспыхнул — один раз. Второй. Третий.

Он вливал силу, кричал внутри, умолял, чтобы тело подчинилось. Но кровь не останавливалась. Тепло под пальцами сменялось холодом.

Мужчина сделал судорожный вдох, губы дёрнулись — будто хотел что-то сказать. Но не успел.

И замер.

Дерраин замер вместе с ним.

Он не дышал.

Свет в ладонях гас.

«Я мог... я должен был...»

Пальцы свело судорогой. Горло сжалось, и он едва сдерживал желание выть от бессилия. Весь мир сузился до мерцания света в ладонях и неподвижного тела. Не знал, сколько просидел. Ладони всё ещё светились, как будто магия отказывалась понять, что уже поздно.

Рядом послышалось фырканье. Гальтаррр подошёл — медленно, осторожно, как будто понимал, что случилось. Он ткнулся носом в плечо юного дракона и тихо выдохнул, тёплым паром обдав щёку.

Дерраин поднял взгляд. Дрейк смотрел на него снизу вверх, не моргая. В его глазах не было слов, не было сочувствия — но в них не было и равнодушия.

Он просто был рядом.

Дерраин уткнулся лбом в его морду и прошептал:

— Я не смог...

Гальтарр тихонько зарычал — низко, протяжно. Не от злости. От тоски. Понимал. И этого было достаточно.

Подросток застыл над телом. Сердце колотилось, дыхание сбилось, а внутри всё сжалось в тугой ком. Он не смог. Не спас.

Но крики вокруг резали слух.

Кто-то ещё звал. Кто-то ещё мог выжить.

Он стиснул зубы, поднялся на ноги — шатко, но упрямо. Он не имел права сидеть. Не сейчас.

Свет снова вспыхнул в ладонях. Слабее, чем раньше — но всё ещё был.

Он пошёл дальше. Потому что если мог спасти хоть кого-то — должен был. Потому что это было страшнее боя. Страшнее, чем убить — стоять и наблюдать, не суметь спасти.

Когда всё закончилось, и последние раненые были перевязаны, караванщики окружили его. В их глазах горела искренняя благодарность — горечь и страх постепенно отступали, уступая место восхищению и признательности.

— Ты не только спасал... — хрипло сказал пожилой бородатый мужчина, — ты ещё и плакал за тех, кого не успел. Кто так делает?.. Спасибо тебе, парень. Спасибо.

— Я видела, как ты держал его руку, — прошептала женщина, прикрывая глаза. — До самого конца. Он ушёл не один... Это тоже важно.

Слова благодарности становились громче, плотнее, живее. Все плакали, обнимали его, кто-то коснулся его руки, словно надеясь, что тепло его магии ещё не ушло. В их голосах звучало восхищение, боль, облегчение.

— Ты... ты спас мне жизнь, — голос дрожал, а руки, сжатые в кулаки, дрожали от волнения. — Я думал, это всё... конец. Спасибо тебе, парень.

— Никогда не видел такого, — добавила пожилая женщина, не отрывая взгляда от его рук. — Ты чудо, настоящее чудо.

Они подходили ближе, обнимали, хлопали по плечу, благодарили едва сдержанными слезами. Его спасение значило для них всё.

Но даже в этом тепле — тени не исчезали. В их взглядах пробегало сомнение, непроизнесённый вопрос, который висел в воздухе.

Один из мужчин опустил глаза и тихо сказал:

— Никогда раньше этих тварей не было так много и так близко...

Другой, почти шепотом:

— А что, если это из-за них?

Вермиир бросил взгляд на толпу, шагнул ближе, медленно, вразвалку, как зверь, разминающий плечи перед рывком:

— Ну, что вы таращитесь? Мой юный спутник спасает ваши жизни, а вы смотрите на него, как на монстра. Вот это и есть настоящая благодарность?

Кто-то отводил глаза, кто-то сжимал кулаки. Но страх и подозрение остались — холодный шепот, подкрадывающийся к ним вместе с наступающей тьмой.

Караванщики собрались в круг, усталые, в пыли и копоти. Старший, пожилой гоблин в запачканной вышитой накидке, шагнул вперёд. Его голос был хриплым, но твёрдым.

— Вы нам помогли. Без вас... мы бы не выжили.
Он замялся, опустил взгляд.
— Мы хотим, чтобы вы дошли с нами до города. Нам страшно идти одни.

Вермиир откинулся назад, щёлкнул когтем по стальному кольцу на руке и усмехнулся:

— И за эту честь... сколько вы готовы заплатить?

Гоблин стиснул зубы.

— Мы потеряли своих. Потеряли товары. Золота почти не осталось...

— Значит, хочешь, чтобы мы шли даром? — прищурился демон, голос стал мягче, но в нём чувствовалась игла.

— Нет, — поспешно ответил старший. — Мы... дадим вам припасы. Всё, что сможем. Лишь бы вы остались. Народ боятся, без вас — нас просто перебьют, а те кто смогут выжить, все равно смогут умереть от ран.

Вермиир некоторое время молчал. Потом взглянул на Дерраина, который устало опустился на корточки, отдуваясь. Его ладони всё ещё светились остатками магии.

— Ладно, — бросил демон. — Но готовьте для нас самую мягкую подстилку. И по куску мяса побольше. Драконам, знаешь ли, важно питание.

Дерраин тихо спросил:

— Разве мы не должны им помочь просто так?

Демон взглянул на него.

— Просто так никто ничего не делает. Запомни это. Если не так, то они потом сядут на шею.

В итоге они договорились – часть еды, часть серебра.

Караван двинулся в путь.

Пока они ехали, Дерраин молчал. Но внутри всё бурлило. В конце концов он не выдержал:

— Вер... Я... Я убил его.

Демон кивнул.

— Угу.

— Это неправильно.

— Это жизнь.

Дерраин нахмурился.

— Должен был быть другой выход.

— Какой? Дать ему убить тебя?

Демон замолчал на секунду, а затем тихо добавил:

— Отдать Ксиорру?

Парень вздрогнул. Вермиир посмотрел на него пристально.

— Подумай, что могли бы сделать с ней.

Голос демона стал твёрдым, холодным:

— Они бы продали её. А покупатель мог бы обращаться с ней как с игрушкой. Или разобрать, чтобы понять магию Древних.

Дерраин задохнулся. Ксиорра внутри куртки сжалась. Вермиир продолжил:

— Ты считаешь, что твоя сила – это что-то страшное?

Он сплюнул в сторону.

— Страшное – это слабость. Страшное – это когда ты не можешь защитить своих близких.

Дерраин молчал. Вермиир продолжил:

— Не будь ребёнком. В этом мире никто не будет жалеть тебя. Ты сам выбираешь – или ты, или тебя.

Дерраин промолчал.

Но Ксиорра неожиданно вмешалась:

— Он прав.

Дерраин удивлённо посмотрел на неё. Ящерка подняла голову, её глаза мерцали в тени.

— Ты убил, но не ради убийства. А ради защиты меня. Спасибо тебе. Он прав, неизвестно что бы могли сделать со мной.

Она шевельнула хвостом.

— И спасибо. За то, что нашёл силы встать и лечить остальных.

Её слова немного согрели его. Но только немного.

Когда впереди показались массивные каменные стены, караванщики облегчённо выдохнули. Ворота были высокими, с толстыми створками, укреплёнными железом. По обе стороны стояли часовые, внимательно изучая путников.

— Цель прибытия в Сонитум? — лениво спросил один из стражников, оглядывая караван.

— Торговля, — буркнул караванщик, бросая взгляд на покосившиеся повозки. Стражники обошли колонну, оценивая повозки. Их взгляды задержались на Дерраине и Вермиире.

— Эти с вами?

— Наёмники. Спасли нас в дороге.

Один из стражей хмыкнул, но ничего не сказал, махнув рукой. Ворота медленно начали открываться, скрипя петлями. Как только караван въехал в город, его окутал поток звуков, запахов, голосов. Узкие улицы пестрели вывесками лавок и мастерских. В воздухе смешивались ароматы приправ, жареного мяса, хлеба... и лошадиный навоз, добавляя свой "особый" оттенок. Народ сновал туда-сюда, перекрикивались торговцы, предлагавшие лучшие товары. Дерраин замер, осматриваясь. Он не привык к такому хаосу.

Рядом с ним кто-то грубо толкнул другого торговца, поспешно пряча кошель в складках одежды. Двое детей с грязными лицами пронеслись мимо, ловко уворачиваясь от прохожих. Как только караванщики свернули в сторону рынка, караванщик махнул Вермииру рукой.

— Эй, демон, сюда!

Вермиир остановился, скрестив руки на груди.

— Ну?

Старший караванщик подошёл, держа мешочек с серебром и указывая на мешок с припасами:
— Вот. Как и договаривались. Серебро и продукты. Всё, что смогли собрать — мясо, мука, соль, ягоды... чуть сушёного хлеба.

Демон взял мешочек, взвесил в руке, потом медленно развязал и начал пересчитывать монеты.
Гоблины нервничали — кто-то ёрзал, кто-то сглотнул, но Вермиир не спешил.
Монеты звякали одна за другой, когти методично перекладывали их обратно.
Наконец он затянул шнурок и только тогда подошёл к припасам.

Приподнял крышку мешка, понюхал воздух, пошевелил верхний слой.
— Мясо не тухлое, мука не с комками... — хмыкнул он. — Даже ягоды есть. Вы меня пугаете. Я уж думал, вы решите кормить нас соломой и иллюзиями.

Караванщик вытер вспотевший лоб.

— Нам бы не хотелось ссориться с вами, после того что произошло.

— И правильно, — хмыкнул Вермиир, закидывая мешочек за пазуху.

Когда они отошли, Дерраин покачал головой.

— Ты мог просто взять деньги и припасы.

— Ага, и в следующий раз мне бы подсунули недосчитанную сумму. Нет уж, малец. Всегда пересчитывай, когда имеешь дело с деньгами.

Он развернулся и толкнул дверь ближайшей таверны.

— Идём, малец. Надо отдохнуть.

Заведение встретило их привычным гулом голосов, запахом жареного мяса и дешёвого пива. Вермиир сразу направился к свободному столику и плюхнулся на скамью, закидывая ноги на соседний стул.

— Пора стряхнуть с себя эту ночь, как пыль с плаща. Идём.

— Я не пью, — буркнул Дерраин, но шагнул за ним.

Вермиир фыркнул:

— Отлично. Значит, экономия — и двойное удовольствие для меня. Пусть тебе буде стыдно за меня.

Официантка принесла кружку, Вермиир залпом сделал несколько глотков и довольно крякнул.

— Ну хоть кто-то из нас останется моральным ориентиром. Правда, будет молча страдать, пока я наслаждаюсь жизнью.

Он щёлкнул пальцами, подзывая официантку снова.
— Нам горячего — побольше мяса и хлеба. И комнату на двоих, с нормальными матрасами, а не мешками из камней. Сегодня мы заслужили отдых.

К ним подошёл ещё один демон. Смуглая кожа, тонкие изогнутые рога, ленивый взгляд и одежда — вычурная, дорогая, шитая будто для балов, а не для пыльных дорог. Он пах не потом и пылью, а дорогими благовониями — и самодовольством. Без спроса сел напротив и усмехнулся.

— Давненько не виделись, Вер.

Вермиир ухмыльнулся, протянул руку:

— Заскиил! Думал, тебя наконец прирезали.

— Я слишком скользкий, чтобы меня так просто подловили, —Заскиил лениво уселся напротив, будто занимал место короля — Нам выпить! Я в том редком настроении, когда могу притвориться хорошим.

Дерраин продолжал есть, краем глаза наблюдая за ними. Заскиил отхлебнул из кружки, довольно крякнул:

— Ты, кстати, не поверишь, но недавно побывал на Гиблой Топи.

Вермиир приподнял брови.

— Ха! Так вот откуда этот болотный аромат!

— Очень смешно, — хмыкнул Заскиил. — Вроде почти выбрались все... но в конце нас встретил сюрприз.

Он сделал ещё глоток.

— Выжил только я и наниматель. Остальные — корм для чего-то мерзкого.

Дерраин нахмурился:

— Что за тварь?

— Если бы я знал. Глаза, клешни, шипы, всё сразу. Древняя гадина. Но платили хорошо. Так что, как говорится, обмен был честный.

Вермиир хмыкнул, качая головой:

— Вижу, ты всё такой же. Живой, но, как всегда, стоишь в луже дерьма.

Заскиил фыркнул:

— Главное — вовремя вылезти. А ты-то сам чем нынче дышишь?

Вермиир расплылся в ухмылке, откинулся на спинку скамьи:

— Ну... помнишь ту сирену, что заказ сделала?

Заскиил присвистнул:

— Неужели завалил?

— А то. И не просто. Пришлось раскошелиться на амулет — такой, что даёт тебе зависнуть в воде, как поплавок. Дышишь, не тонешь, не всплываешь. Красота... пока она проплывала мимо...

Он хлопнул себя по груди — под рубашкой что-то блеснуло.

Заскиил покачал головой:

— Ты, брат, болен.

— Самый настоящий, — кивнул Вер, поднимая кружку.

Он чокнулся с Вермииром и, не забыв бросить взгляд в сторону Дерраина:

— А ты, мальчишка, смотри и учись. Мир — это сцена для ловких и бесстрашных.

Дерраин слушал, как они рассказывают свои истории, будто это обычные будни. Смерть, риск, награда – всё звучало так... естественно. Но внутри у него что-то скреблось.Когда Вермиир пошёл подцепить симпатичную эльфийку, Заскиил повернулся к парню, голос в нём звучал как холодный клинок:

— Парень.

Дерраин вскинул голову.

— Ты с ним путешествуешь?

— Да.

Заскиил медленно крутанул кружку в пальцах, в каждом его движении — лёгкое презрение.

— Советую держаться от него подальше.

Дерраин напрягся.

— Почему?

Демон усмехнулся — лёгкая, но смертельно колкая улыбка.

— Знаешь, в чём самое опасное в твоём демоне? — Заскиил глухо проговорил, глаза сверкнули холодом. — Ты никогда не узнаешь, кем он был раньше. И что он творил.

Дерраин нахмурился.

— О чём ты?

— Скажем так... — Заскиил прищурился, голос наполнился ядом и превосходством. — У него есть тёмное прошлое. И если кто-то вдруг начинает вести себя лучше — это ещё не значит, что он когда-либо был хорошим.

Дерраин молчал. И только в голове все ещё звучали слова Вермиира:
«Каждый сам выбирает — или ты, или тебя.»

Он пытался переварить услышанное, но не находил слов для ответа. Заскиил лишь тихо хмыкнул, словно бросая вызов:
— Решай сам, мой мальчик.

В этот момент Вермиир вернулся и хлопнул Заскиила по плечу:
— О чём там у вас разговоры?

— Да так, пустяки, — усмехнулся Заскиил, но в его взгляде пряталась тень чего-то непроизнесённого.

Дерраин отпил из кружки. «Пустяки» — но эти слова упорно крутилось у него в голове, не давая покоя.