Мириофэн

С самого утра в селище царило оживление.
Дети бегали по улицам с яркими лентами, взрослые расставляли столы и угощения, кто-то развешивал фонарики из разноцветной бумаги, а кто-то репетировал музыку на разнообразных музыкальных инструментах. Воздух был наполнен запахами выпечки, пряностей и лёгким дымком от жаровен.

День был особенный — Дерраину исполнилось шестнадцать.
Но это был не просто День Рождения.
Это был День Выбора.
А ещё — День Обращения.

Впервые он должен был выбрать свою магию. И впервые — принять истинную форму, данную ему по праву рождения. Каждый знал, каким важным был этот шаг. Родные, соседи, даже старые торговцы — все приветливо кивали, когда он проходил мимо, словно прощались с мальчиком, но встречали юношу. Такой день отмечали не в самом селище, а на опушке леса, где было просторно и безопасно. Кто знает, куда полетит первая вспышка магии? Или что может снести неповоротливый хвост, если форма окажется крупнее, чем ожидалось? Лучше перестраховаться — как говорили старейшины. Дерраин проснулся рано, но так и не смог по-настоящему уснуть обратно. Мысли в голове шумели, как весенний водопад.
Что он выберет?
Что скажет Ксиорра?
А если Выбор будет неверным?

Он смотрел в потолок, прислушиваясь к утренней суете за окном, и чувствовал, как внутри всё дрожит — от волнения, нетерпения, и какого-то неясного предчувствия. Пока взрослые расставляли столы и украшения, дети уже пытались стащить что-нибудь вкусное.

— А ну-ка вернись, маленький проказник! — смеясь, притворно ворчала одна из женщин. Но никто не злился. На деревьях развесили гирлянды из светлячков. Воздух был наполнен запахами жареного мяса, пряных напитков и свежего хлеба. Даже Ксиорра поддалась всеобщему веселью. Она изображала разных животных, резво перепрыгивая между детьми. Те визжали от восторга.

Когда всё было готово, Дерраин шагнул вперёд. Толпа затихла в ожидании. Он закрыл глаза и призвал второе тело.

Первый вдох. В новом теле.
Мир вздрогнул.
Сила вспыхнула внутри, мягко наполняя и раскрываясь из глубины, находя своё место — и в этом было что‑то естественное, как будто так и должно быть. Когти с хрустом впились в землю, крылья дрогнули, пробуя себя в новом мире.
Не было боли. Ни страха. Ни чуждости.

Будто нашёл себя. Наконец.

Мир стал глубже, насыщеннее. Каждый звук был чётким. Каждое движение — как музыка. Он слышал биение сердец вокруг. Ощущал, как ветер скользит по чешуе. Улавливал дыхание земли и скрытые течения в воздухе.

Он не становился драконом.
Он всегда был драконом.
Просто забыл, кем был.
И наконец — проснулся.

Дерраин хмыкнул, осматривая себя. Чёрная чешуя — как он и мечтал.

Но одно превращение – это ещё не всё. Настало время Выбора. Он закрыл глаза, прислушался к себе. Перед глазами всплыл яркий образ матери-дракона, как она силой спасала Ию — обрушивая магию, что переливалась сиянием и теплом. В этом моменте застыл страх — острый и холодный, как лёд, пробегающий по спине. Но рядом с ним сразу же родился трепет — лёгкое дрожание в груди, словно сердце впервые забилось в унисон с чем-то великим. Потом пришла надежда — тихая, но непоколебимая, как первая звезда в вечернем небе. Свет — не только вокруг, но и внутри него, разгорающийся ярче с каждым вздохом. Он почувствовал, что эта магия — не просто сила, не просто поток энергии. Это — часть его самого, его сущности.
Она понимала его, слышала и принимала каждое его желание, страх и мечту. Магия не торопила, не отталкивала и не испытывала его.
Она легко и мягко слилась с ним, стала неотъемлемой частью его существа.

Он хотел спасать.
Быть защитником тех, кто слаб, тех, кто оказался в опасности.

И впервые за долгое время в его груди не осталось места сомнениям — только решимость и свет, зовущий вперёд, к новому пути.

В небе вспыхнул сияющий круг.

Он опустился вниз, окутывая его целиком, приглашая вступить в судьбу, которая ждала за порогом.

Рядом стояло сухое, словно забытое временем дерево.
Дерраин ощутил внутри себя тихий, но настойчивый зов — зов помогать, лечить, возвращать жизнь.
Он поднял лапу, и тепло начало струиться по ней, словно мягкий поток света.
— Исцеление, — прошептал он самому себе.

Перед лапой вспыхнул магический круг, пульсируя нежным сиянием.
Из него вырвался луч света — чистый, живой, наполненный силой.
Он коснулся коры, и дерево словно вздрогнуло. Листья зашатались, зазеленели, затрепетали под нежным дыханием света.
И в этот момент оно вздохнуло — долгим, тихим вдохом, наполненным новой жизнью.

Ксиорра едва пошевелилась рядом. Её металлическая чешуя словно улавливала этот свет, но глаза оставались неподвижными, словно она видела что-то иное, более глубокое.
Больные листья осыпались, уступая место свежей зелени. Дерево оживало на глазах.

Вокруг наступила тишина — будто даже воздух замер, наблюдая за чудом. А потом раздался взрыв радостных криков, возгласов и аплодисментов. Дерраин посмотрел на Ксиорру.
Она не двигалась.
Её глаза были устремлены в пространство — она видела свет, но совсем другой, не такой, как у дерева.

В её памяти вспыхнули другие огни — разрывающие, сжигающие, оставляющие лишь пепел и разрушения.
Магия для неё всегда была оружием, карающей силой, безжалостной и беспощадной. Она знала её только в этом обличье — как силу, что выжживает всё вокруг, не оставляя надежды и пощады.
Но сейчас перед её глазами разворачивалась совсем иная картина. Этот свет не резал и не жёг — он плёл, создавал, дарил жизнь и надежду.
Она всматривалась в него, чувствуя, как что-то внутри сжимается и одновременно открывается навстречу этому новому ощущению.
Неожиданно осознав, что магия может быть не только разрушением, но и исцелением, она ощутила трепет — смесь удивления, сомнения и... надежды.
Этот свет манил, обещая иное будущее — и Ксиорра не могла отвести взгляд, словно впервые увидела магию настоящей силы.

К юному дракону подошёл старейшина. Его взгляд был спокойным, но в нём читалась серьёзность.

— Хороший выбор магии, дитя, — сказал он, легко похлопав Дерраина по плечу. — Но будь осторожен. Посмотри под ноги — ты расходуешь слишком много маны.

Дерраин опустил взгляд и заметил, что не только дерево вокруг ожило. Вся трава засияла яркой зеленью, цветы распустились и казались особенно живыми. Сила, что исходила от него, была велика. Вместе с этим пришло и лёгкое чувство усталости, напоминая, что даже светлая магия требует бережного обращения.

После этих слов старейшины внимание Дерраина привлекли знакомые голоса — к нему подошли родители. Отец гордо улыбался, мать ласково провела рукой по его чешуе. Они по очереди обняли его. А дети...

Сверкнувшими глазами бросились к нему.

— Дерри, покатай нас!

— Я первый!

Он рассмеялся, но взгляд его искал кого-то ещё.

Ксиорра сидела на ветке того самого дерева.

Того, что он исцелил и смотрела на него.

Просто замерла и вглядывалась в него. Но он знал её слишком хорошо. Он видел её восторг и этого было достаточно.

Праздник продолжался, и веселье разгорало пламя радости с каждой минутой. Музыка звенела в воздухе, наполняя пространство живыми мелодиями — где-то звенели колокольчики, где-то слышался звонкий звук флейты и нежный перезвон струны. Танцы под мерцающим светом светлячков превращали вечер в волшебное действо, где каждый шаг и движение казались частью сказки.

Дети с разбега наперебой старались погладить его крылья, забраться на спину юного дракона, их голоса сливались в звонкий хор радости:

— Дерри! Дерри! Подкинь меня! — закричал рыжий мальчишка, вскакивая на место между лопатками.

— Нет, я первая! — звонко перебила его девочка с косичками, уже карабкаясь по чешуе.

— А я на крыло сяду! — другой малыш ухватился за его лапу и болтался, визжа от смеха.

Он осторожно подцепил его хвостом и мягко переложил на спину. Смех взорвался вокруг, словно сотня маленьких колокольчиков зазвенела разом.

— Ну держитесь! — Дерраин прижал крылья и, слегка пригнувшись, резко выпрямил их. Воздух толкнул его, он подпрыгнул и тут же подбросил малышей вверх.

— Ещё! Ещё! — хором кричали они, падая ему на спину.

Он кружил по поляне, подбрасывал малышей всё выше, ловил их, аккуратно усаживал обратно. Их смех резал воздух, перемешиваясь с музыкой и запахом костров. Кто‑то из взрослых засмеялся, кто‑то покачал головой, но в каждом взгляде читалось тепло: сегодня Дерраин принадлежал этой радости.

Он улыбался, чувствуя, как сердце наполняется теплом и лёгкостью. С лёгкостью подбрасывал малышей в воздух, чувствуя их хихиканье и восторг, ловил их обратно на спину, где они с восторгом держались за его чешую и шёпотом просили ещё и ещё. Ветер играл с их волосами, а звонкий смех разносился далеко по опушке.

Каждое мгновение было наполнено светом и живостью, и в этих простых радостях он чувствовал силу, которая согревала и вдохновляла.

Вдруг сверху раздался голос, который перебил все детские крики:

— Ну, давай! Покажи, на что ты способен!

Он поднял глаза и увидел, как над поляной в небе кружат подростки-драконы, с интересом и вызовом смотрящие вниз.

— Настоящая игра ждет тебя в небе!

Они ждали именно его.

Он глубоко вдохнул, расправил крылья и взмыл в небо, оставляя за собой звонкий смех детей.

Воздух обжигал лёгкие, свежий и холодный, наполняя каждый вдох живительной силой. Поток ветра крепко поддерживал его, обнимая с ног до головы, заставляя дрожать крылья и трепетать чешую. Внизу растянулись леса и поля, а облака проплывали рядом — мягкие, как подушки, почти касаясь кончиков крыльев.

Он не просто летел — он сливался с небом, чувствовал каждое течение воздуха, каждый невидимый вихрь и порыв, которые играли с ним в прятки. Крылья впивались в воздух — мощно, ритмично, будто проталкивая его назад, выталкивая вперёд всё тело. Каждый взмах рождал толчок, уверенный, упругий, как шаг на твёрдой земле, только теперь — в небе. Он чувствовал сопротивление, чувствовал, как податлив и упрям воздух сразу — и как приятно преодолевать его.

Хвост двигался точно, без лишних усилий — едва заметный изгиб, и он уже менял направление, скользил по невидимой дуге. Управление шло не от разума — от интуиции, от чего-то древнего внутри, будто тело всегда знало, как это делать, просто раньше не могло.

Он чувствовал ветер, как живую материю. Слышал, как он шелестит между шипами на его спине, как бьётся о край крыла, скользит по груди, затихает под брюхом. Каждый порыв — как нота, как прикосновение к струне. Полёт был музыкой. Не громкой, не показной — личной, глубокой, сокровенной. Он слышал её один.

Дерраин не мог поверить, что раньше так этого не хватало, что целая жизнь проходила без этого — без ощущения полёта, свободы, ветра, который пронизывает и оживляет.

Он не просто летел — он становился частью неба, двигался с ним и в нём.

Он парил, один среди потоков ветра, и только теперь понял, как ему этого не хватало — простора, высоты, движения. Мир внизу остался далёким, несуетным. Здесь всё было по-другому: прозрачным, лёгким, наполненным силой.

И вдруг он почувствовал — он не один.

Воздух дрогнул рядом. Что-то пронеслось сбоку, сдвигая потоки. Дальняя тень мелькнула над ним, другая — под ним. Драконы. Их силуэты, почти сливаясь с небом, закружили рядом. Они не нарушали его ритм — наоборот, вливались в него, создавая новый.

Игра началась.
Один пронёсся мимо, задев его крыло кончиком своего — дружеский вызов, толчок к началу.
— Не отставай, юный Властелин Стихий! — донёсся весёлый голос сквозь ветер.

Другой дракон нырнул под него, словно тень, вспорхнул вверх и закружил, вызывая на вираж.

Внутри Дерраина всё сжалось в упругую точку — как перед прыжком, как перед тем самым ударом сердца, который меняет всё. Чешуя на загривке задрожала, каждая пластина отзывалась живой дрожью, будто сама знала — сейчас. Сейчас.
В груди зародился глубокий, вибрирующий звук — не рык и не смех, а первобытный отклик, зов крови и воздуха. Радость навалилась волной, горячей и неожиданной. Он чувствовал, как она наполняет всё существо, как тело откликается: лапы сжимаются, мышцы замирают в напряжении, крылья дрожат, готовые распахнуться.Его крылья уже знали, что делать. Его тело двигалось само, не уступая, не запаздывая. Он не отставал. Он был с ними — в небе, в игре, в жизни.

Драконы сплетались в воздухе, будто в танце. Один резко уходил в штопор, другой поднимался свечой вверх, расплескивая потоки воздуха. Они пикировали друг за другом, петляли, проверяли его на ловкость и выносливость. Вихри и резкие манёвры, крутые повороты и резкие замедления — всё было игрой, но в ней ощущалась мощь.

Один задел его хвостом, другой проскочил так близко, что чешуя зазвенела от встречного потока.

Он нырнул, резко ушёл в сторону и, набрав высоту, совершил стремительный разворот. Порыв ветра подхватил его, и он взмыл выше всех, сияя в свете луны.

Ветер был его союзником. Чувствовал каждое течение, каждое дрожание воздуха. Словно не просто летел — он становился ветром.

Мир раскрывался перед ним во всей красе: огоньки костров внизу, мерцающие крылья других драконов, звёзды над головой и чувство, что небо бесконечно.

Он был там, где всегда мечтал быть.

И ничто больше не держало его на земле.

Но даже свободе нужно дыхание. Даже радости — пауза. Он ощущал, как усталость мягко опускается в крылья, мышцы наливаются тяжестью — не изнеможением, а приятным послевкусием усилия. Полёт завершился, словно песня, которая звучит до последней ноты и оставляет лёгкое эхо в груди.. Когда он спустился обратно, на поляне всё ещё кипело веселье.
Музыка не утихала, костры пылали, народ танцевал, смеялись, пели песни.
Праздник продолжался и будет длиться до самого утра. Но теперь на него смотрели иначе. Те, кто был рядом. Те, кто знал его с детства. С восторгом, с уважением, с лёгким трепетом — будто перед ними стоял не просто друг, не просто сын. А юный дракон, нашедший свой путь.

Мышцы ныли приятно, как после хорошей тренировки. Магия тоже давала о себе знать. Он не потратил слишком много сил, но всё же... Это было новое ощущение. Дерраин оглянулся. Рядом в траве, всё так же наблюдая за ним, лежала Ксиорра. Она смотрела иначе. Как будто видела в нём что-то новое. Он улыбнулся. Сегодня он сделал первый шаг в новую жизнь.