Мириофэн

Дерраин медленно шёл к месту, где он чувствовал то странное влечение, которое тянуло его к себе. Он знал, что здесь что-то есть, но не мог понять, что именно. Прошлая ночь оставила в его памяти лишь смутные образы: сны, которые несли в себе один и тот же смысл, но так и не обрисовали четкой картины. Всё, что он помнил — это тот шепот, эхом звучащий в его сознании. Проснувшись, он долго лежал, вглядываясь в потолок, следя, как по стене ползёт солнечный блик. Образы из сна таяли, словно иней на траве, оставляя лишь смутное тревожное чувство — будто кто-то звал его, откуда-то издалека. Он прижал ладони к глазам, но перед внутренним взором снова всплыл тот шёпот. Не слова — ощущение. Странное, неясное, но навязчивое, как забытая мелодия. Он умылся, глядя в зеркало чуть дольше обычного, словно надеялся найти в собственных глазах ответ: надо ли идти? И вообще зачем. На завтрак он почти ничего не ел. Аппетита не было,все мысли занимали только то место, на котором что-то почувствовал. Дом, родные звуки и запахи вокруг казались привычными, но чужими — как будто он уже наполовину в другом месте. Слова, которые говорили рядом, словно пролетали мимо. Всё в нём было на слуху, где-то внутри. Он вышел, не решительно — скорее, потому что не смог остаться. Каждый шаг отдавался внутри тихим: «А что ты ищешь?» Но ответа не было. Только эта тропа. И что-то на её конце. Дверь за спиной захлопнулась, и он не обернулся. Ноги не спрашивали — они знали дорогу. По знакомой тропе он шагал всё дальше, чувствуя, как с каждым поворотом зов становится громче. Не ушами — внутри, под кожей, где рождаются предчувствия.

И вот теперь, возвращаясь туда же, он ощущал, как что-то настоятельно манит его.

Дерраин ступил на землю, на этот раз осторожнее. И вдруг, когда его нога встретила плотную корневую структуру, он потерял равновесие и провалился вниз, сквозь сгнившие корни и мокрую землю. Падение было непродолжительным, но достаточно, чтобы спиной ощутить твердость пола.

Тусклый свет просачивается через разрушенный потолок, но большинство этого места поглощено тенью. Туман, как густой занавес, стелется по полу. В воздухе висит странный запах — сырости, земли и какого-то металлического привкуса. Он чувствует, как напряжение нарастает, его инстинкты предупреждают о неизвестной угрозе, но разум не может понять, откуда она исходит.

В его груди нарастает чувство тревоги, словно старое знакомое чувство страха, которое пробуждает подсознание, но не позволяет разуму разобраться в его корнях. Внезапно, он с удивлением осознает, что это место будто бы знакомо ему, хотя он никогда не был здесь.

В пыли под ногами Дерраина сверкает что-то странное. Он наклоняется, вытаскивая нечто, что на первый взгляд кажется фигуркой ящерицы. На вид металлическая, а на её голове — странный символ в виде треугольника в круге. Он интуитивно чувствует, что эта игрушка не просто предмет.

Мальчик аккуратно взял ящерицу в руки. Она была прохладной на ощупь, словно выточена из неизвестного металла. Её чешуя поблёскивала приглушённым светом, а идеально завернутый хвост будто застыл в вечной позе. Всё в ней казалось неестественно точным, слишком правильным, до мельчайших подробностей, каждая чешуйка или же складочка создана, что ящерица казалась живой.

Прошло несколько мгновений, и вдруг лёгкая вибрация пронзила ладонь Дерраина — хвост ящерицы едва заметно задрожал. Этот крохотный, почти незаметный знак жизни заставил мальчика сжать руки крепче, как будто опасаясь, что игрушка может ожить.

Глаза ящерицы были закрыты, но веки мгновенно приподнялись, и металлический блеск зрачков вспыхнул холодным светом. Взгляд казался одновременно чужим и глубоким, словно хранил в себе вековые тайны, спрятанные под гладью холодного корпуса.

Ящерица не моргала. Она неподвижно смотрела на Дерраина, будто оценивая его каждое движение, пытаясь понять, кто этот мальчик и зачем он коснулся её.

Вдруг из глубины её механического тела послышался тихий гул — будто внутри зашевелились шестерёнки и разряды маленьких молний. Этот звук был не громким, скорее — вибрацией, пронизывающей воздух вокруг. Мальчик почувствовал, как сердце забилось быстрее, а внутри поднялась волна тревоги и восхищения одновременно.

Время будто остановилось. Взгляд не отрывался от металлических глаз, которые теперь светились синим оттенком, будто оживлённые неведомой силой.

Это была не просто статуэтка — в её движениях угадывалась древняя, сложная сущность, скрытая под слоем металла.

Вдруг ящерица заговорила. Её голос звучал странно — механический, словно рожденный из шестерёнок и искр, но в нём угадывалась искра жизни и осознания. Но слова были непонятны, и Дерраин, ошарашенный и растерянный, инстинктивно отдернул руку, не зная, чего ожидать дальше.

Ящерица остаётся неподвижной, её глаза отбрасывают тень тревоги. Немного погодя, она снова делает попытку связаться с ним, её голос становится мягче.

«Ты... кто?» — звучит её вопрос, и хотя её интонации металлические, в них можно услышать что-то живое.

Ящерица жестами показывает Дерраину, чтобы тот говорил. Постепенно она начинает адаптироваться к его языку. Они разговаривают на разных языках, но через некоторое время она начинает понимать, что он говорит.

Дерраин (с удивлением, отступая назад):

— Ты... не человек? — голос ящерицы прозвучал неожиданно: металлический, но с тёплым, почти живым оттенком.

Мальчик вздрогнул

— Что? Я... я не человек, — сказал он растерянно. Почему она спросила об этом?

Существо молчало несколько секунд, как будто обдумывая его ответ. Глаза её мерцали холодным светом
— Нет, — наконец произнесла она. — Не человек. Ты... другой. Но ты говоришь. Почему ты говоришь?

— Не знаю. Просто — ты заговорила, я... ответил, — осторожно ответил он и шагнул ближе. — А ты... кто ты?

— Я... автоном, — произнесла она с паузами, будто заново вспоминая, как говорить. — Поддержка. Я не робот. Я автономная единица. Была создана... для защиты. Помощи. Но сейчас... всё не так.

Он кивнул, пытаясь не показать волнения.
— Поддержка... Это как? Ты... ... ты живая? Или... всё-таки механизм?

— Наверное... живая, — в голосе проскользнуло нечто похожее на горечь. — Часть меня — металл. Но есть память. Я помню... войну. Люди сражались за ресурсы. За власть. Я служила... своей хозяйке. Она была... маленькой. Я должна была её защищать.

Он почти шептал:
— И что с ней стало?

— Серая волна. Всё исчезло. Не успела. Всё растворилось. Я думала что тоже исчезла.

Дерраин замер. Эта история казалась слишком древней.
— Это было... давно? Какой сейчас год, ты знаешь?

— Какой... год? — переспросила она, и в её взгляде промелькнула растерянность. — Ты не помнишь? Война... люди...

— Войны уже нет, — сказал он, мягко. — Давно.

Ящерица затихла. Металлические веки прикрыли глаза, потом вновь раскрылись.
— Нет войны... Где я?

— Ты... в другом времени, наверное. Всё прошло. Ты говоришь, что была частью чего-то. Это... важно?

— Я... была частью, — медленно проговорила она. — Но теперь всё сломано. Я осталась одна. И ты... не человек. Но рядом. Почему ты пришёл?

Он почувствовал дрожь в груди — странное ощущение, будто действительно его сюда что-то привело.
— Я не знаю, — честно признался он. — Но чувствую, что не зря. Может, ты Наследие Древних.

Ящерица замерла.

— Наследие Древних... — повторила она с едва заметным дрожанием в голосе. — Я не должна была быть здесь. Я... не для тебя.

Она отвела взгляд, и синий свет в её глазах померк.
— Людей... больше нет? — спросила вдруг, почти шёпотом. — Они все исчезли?

Дерраин медленно кивнул.
— Верно. Мир изменился. Прошло слишком много времени.

Ящерица не отвечала. Несколько мгновений она сидела неподвижно, будто усваивая это.

— Но я тебя нашёл. И не могу просто уйти, — сказал он тихо, но с неожиданной для себя уверенностью.

— Ты не должен был сюда приходить, — произнесла она. — Я... я не знаю, что со мной. Я могла бы навредить тебе. Или... ещё хуже.

Дерраин колебался, но шагнул ближе.

— Может быть. Но ты пока просто говоришь. А я... Я не чувствую от тебя зла.

— Это может измениться, — голос её был едва слышен. — Я... я только проснулась. Всё сломано. Я чувствую что со мной что-то не то, не все функции работают, но какие не понимаю.

И как только она произнесла это, мальчик начинает понимать, что он нашел что-то большее, чем просто предмет. Он нашёл Наследие Древних— древнюю силу, которая может затмить современную магию. Как бы это ни было странно, Дерраин чувствует, что сама судьба привела его сюда. И в этот момент он понимает: охотники за Наследием не дадут ему спокойно уйти, но теперь он уже не может остановиться.

Он немного успокаиваясь, ощущая, что она начинает успокаиваться:

— Ты говоришь, что была частью чего-то важного, — тихо произнёс Дерраин. — Чего-то большого. Что это было?

Ящерица, до этого затаившаяся, чуть повела головой. Её глаза вспыхнули слабым синим светом, а движения стали увереннее, как будто внутри просыпалась память.
— Это было... давно, — наконец произнесла она. — Люди... они были жадны. Боролись за ресурсы, за власть. Они разрушили всё, что можно было разрушить. Я была создана для защиты и поддержки. Я служила своей хозяйке — она была маленькой, сильной... Но всё было потеряно в той войне. Они уничтожили всё.

Дерраин слушал внимательно. В её словах слышалась усталость, но и нечто большее — память о трагедии.
— Люди... — проговорил он, — я даже не уверен, что могу сказать, что знаю их. Мы слышим о них только из легенд. Говорят, когда-то они жили здесь. Но теперь... их нет. Только руины. И их артефакты.

Ящерица замерла, затем медленно наклонила голову, будто пытаясь осмыслить услышанное.
— Легенды? Но... как так? Люди были всем. Они создали меня. Я служила им. Без них... Как ты? Как ты существуешь? Ты не человек. Но ты... живой?

— Я живой, — ответил Дерраин, вздыхая. — Я — дракон. Один из нового мира. Мы тоже ищем ответы, чтобы понять, почему всё исчезло. Почему они исчезли. И что значим мы.

С каждым словом движения ящерицы становились всё более плавными и уверенными. Её глаза начали светиться ярче — не от механики, а от пробуждающегося сознания.
— Ты хочешь узнать? — спросила она. — Понять, почему люди исчезли? Ты ищешь смысл в мире, где их больше нет? Это... странно. Очень странно.

Дерраин пожал плечами, но его голос звучал твёрдо:
— Думаю, мы все чего-то ищем. Я чувствую, что оказался здесь не просто так. Возможно, это часть того, что мне нужно понять. Ты говоришь, что была частью чего-то великого. Может, я могу помочь тебе найти это снова.

Ящерица замолчала. Её взгляд затуманился, но потом вновь прояснился. Она выпрямилась, как будто приняла что-то внутри себя.
— Ты хочешь помочь мне? Это... странно. Я, может быть, уже не нужна. Всё, что я была, разрушено. Всё, что я защищала, уничтожено. Я осталась одна.

— Ты не одна, — тихо сказал Дерраин. — По крайней мере, со мной ты такой не кажешься.

Словно услышав в этих словах больше, чем просто сочувствие, ящерица чуть опустила голову, будто в благодарности. В её голосе зазвучала усталость, но и что-то новое — сдержанная надежда.
— Может быть... — произнесла она. — Может, ты прав. В этом мире осталось так мало. Он, наверное, слишком сильно поменялся.

— Тебе нужно время, — сказал он. — Всё поменялось. И ты сама... меняешься. Но ты была частью чего-то великого. Это не исчезает бесследно. Может, ты ещё найдёшь свой путь.

Ящерица кивнула, чуть медленно, словно пробуя само это движение заново.
— Ты прав. Я... пытаюсь понять. Ты... помогаешь.

Дерраин слегка улыбнулся, почувствовав, как исчезает первое напряжение между ними.
— Рад, что смогу тебе помочь.

Некоторое время они молчали. Затем ящерица вновь заговорила — её голос звучал мягче, чем прежде, но твёрже в своей сути.
— Я... Ксиорра.

Он удивлённо приподнял брови, а потом, с тёплой улыбкой, кивнул.
— Приятно познакомиться. А я Дерраин.

Она склонила голову, её глаза мерцали мягким светом.
— Дерраин... Ты мне не чужой.

Он взглянул на неё с лёгким облегчением.
— Теперь мы не чужие. Мы вместе в этом мире. И, может быть, вместе сможем узнать, что произошло. И как не повторить ошибки людей.