Часть 19
Буря магии и стали разрывала небо над древним Храмом Пророка. Небо плакало молниями, земля стонала от крови, пролитой в эти часы. Сила света и тьмы сплелась в смертельный танец, в котором невозможно было понять, где добро, а где зло. Всё стало зыбким — границы, убеждения, реальность.
Но внутри этого хаоса, внутри этой войны, началось нечто иное. Новая жизнь. И она требовала силы, спокойствия и веры. Того, чего в этом месте почти не осталось.
Хиён тяжело дышала, сжимая плечо Сынмина. Боль пронзала её тело, как горячие стрелы, но она не позволяла себе упасть. Она была Истинной. Не вампиршей, не женщиной, не матерью — она была тем, что рождалось раз в пять тысячелетий. И сейчас, вопреки законам самой Вселенной, она рождала второго ребёнка.
— Сынмин… — её голос был хриплым, — он идёт. Джун идёт.
— Мы должны найти безопасное место, — быстро среагировал он. — Держись.
Они двинулись в сторону разрушенного зала у края ущелья. Над ними рушились стены, из-под земли вырывались всполохи магии. Позади раздавались крики, удары, грохот. Но внутри Хиён всё стало тихим. Время замедлилось. Её тело знало, что происходит. Её душа звала этого ребёнка в мир.
Свет рождался в тьме.
А в это же мгновение, в сердце храма, Минхо бежал. Его сердце гремело, как барабан, его кровь пульсировала магией. Он знал, где была Наби. Он чувствовал её. Связь отца и дочери — тонкая, но прочная, как сталь.
— Наби! — он кричал, разрезая преграды, сжигая темноту. — Папа рядом!
Вокруг него стены рушились. Магия Киры, запечатанная в руны и кровавые круги, пыталась остановить его, но он был сильнее. Не потому, что он вампир. А потому, что он отец.
Он вбежал в центр. Там, среди знаков и свечей, стояла она. Наби. Её золотые глаза были полны слёз, но не страха. Она держала в руках маленький амулет — подарок Хиён. И свет от него бил ярче всего в этом мраке.
— Папа!
— Доченька!
Он подбежал, сорвал цепи, поднял её на руки. И в этот миг круг ритуала вспыхнул черным.
— Поздно, — раздался голос из теней. — Ритуал начат.
Но Минхо не отступил. Он зашептал древние слова, слова Истины. Они были частью Хиён, частью Наби, частью его самого. Свет разорвал круг, и весь зал вспыхнул. Всё дрожало, как будто сама тьма кричала от боли.
Минхо побежал с Наби на руках, прямо через развалины, через врагов, которые пытались схватить их. Он больше не был просто вампиром. Он был воплощением ярости и любви, способным остановить само зло.
---
Тем временем…
Сынмин нашёл укрытие. Полуразрушенный зал, где когда-то молились жрецы Света, теперь стал родильной комнатой для самой сильной женщины мира. Он держал её руку, вторая — в огне, третья — в крови, четвёртая — в магии.
— Всё будет хорошо, — он шептал. — Ты справишься.
— Я… не могу… — Хиён зажмурилась от боли, — это… невыносимо.
— Ты сильнее боли. Ты — сила. Ты — свет.
И в этот момент она закричала. Мир содрогнулся. С потолка упали камни, свет пробился сквозь магические шторы, и в воздухе замерло дыхание новой жизни. Кричал младенец — чисто, сильно, как будто уже знал, кем он станет.
— Он… он здесь, — прошептала Хиён, и слёзы покатились по её щекам.
Сынмин подхватил ребёнка. Он сиял, как солнце на рассвете. У него были волосы Минхо, глаза Хиён, и аура — словно у нового начала.
— Добро пожаловать, Джун.
---
Через несколько минут к ним вбежал Минхо. Весь в крови, с Наби на руках. Его глаза — безумные, счастливые, тревожные — сразу нашли её.
— Ты…
— Я родила, — выдохнула Хиён. — Он здесь. Джун.
Минхо подошёл. Его рука тряслась, когда он коснулся сына. Хиён, Наби, Джун… он не знал, как вместить всю эту любовь в себя.
— Мы… живы.
Но в этом моменте не было конца. Кира всё ещё жива. Её армия отступила, но не сдалась. Её план не был до конца раскрыт.
Сейчас они праздновали рождение. Свет. Победу.
Но где-то во тьме, в сердце леса, Кира шептала древние заклинания. Она видела будущее. И оно было страшным. Потому что теперь… теперь родились двое.
И Истинная только начала пробуждаться.