Часть 20
Храм, некогда величественный, теперь стоял молчаливыми руинами. Камни, впитавшие кровь и магию, будто тяжело дышали. Но среди этого разрушения впервые за долгое время звучал детский смех.
Наби сидела на коленях Минхо и внимательно разглядывала своего младшего брата. Джун спал, закутанный в одеяло, свернувшись крохотным клубочком, его крошечные пальчики порой сжимались, как будто он уже сражался в своих снах.
— Он… такой маленький, — прошептала девочка, её золотые глаза сверкали в мягком полумраке зала. — Но в нём что-то светится… как будто он тоже особенный?
Хиён улыбнулась. Лицо её было уставшим, но в глазах мерцал покой, как будто она впервые за долгие месяцы могла позволить себе просто дышать.
— Он не просто особенный, Наби. Он — свет между тенями.
— Как это? — малышка подняла глаза.
Хиён села рядом, опираясь на плечо Минхо.
— Ты родилась во время битвы, во время страха и надежды. А он — в момент, когда всё висело на волоске. Когда между светом и тьмой не было чёткой границы. Он — напоминание, что даже в самый мрачный час, можно родить свет. Если в сердце есть любовь.
Сынмин вошёл в зал. Следом за ним — Джисон, Феликс, Хёнджин и Чонин. Все ранены, уставшие, но живые. За ними шагали Джули — правительница ангелов, и Рейнар — командир отряда Рейвенов. Обе их ауры дрожали, но в их глазах была уверенность.
— Мы выжили, — сказал Джисон, улыбнувшись. — А ты… ты родила? Прямо в бою?!
— Это ведь я, — ухмыльнулась Хиён. — А вы что, сомневались?
Феликс подошёл ближе и осторожно заглянул в одеяло.
— Вау… У него уже брови от Минхо. Маленький босс, да?
Минхо усмехнулся, прижав жену ближе.
— Его имя — Джун.
— Джун, — тихо повторил Чонин. — Красивое имя. Надежда.
— Он будет сильным, — добавил Хёнджин. — Он уже родился с миром на плечах.
Рейнар опустился на колено рядом с Наби.
— И ты, дитя света, сражалась сильнее всех. Ты удержала свою душу чистой, даже когда вокруг всё рушилось.
Наби потупила взгляд.
— Я боялась…
— Смелость — это не отсутствие страха, — вмешалась Джули. — Это выбор защищать, даже если ты боишься.
Хиён прикрыла глаза. Тело болело, но сердце было наполнено. Она чувствовала, как каждый из них собирался по частям. Как разорванные души медленно начинали срастаться.
— Мы ещё не победили, — тихо сказала она. — Кира жива.
— Да, — подтвердил Минхо. — Но теперь мы знаем, кто она. И что она задумала.
— И теперь нас больше, — добавил Сынмин. — У нас есть Джун. У нас есть Наби. У нас есть свет.
Хиён смотрела на своих союзников, друзей, семью… И чувствовала, как в груди разгорается нечто большее, чем сила.
Истинная не рождалась, чтобы уничтожать тьму. Она рождалась, чтобы помнить, что свет — это не отсутствие тьмы. Это умение светить, несмотря на неё.
А пока малыш Джун спокойно спал, свернувшись у груди матери, за стенами разрушенного храма ночное небо расцветало первыми звёздами. И среди них появилась новая — ясная, белая, как знак новой главы.