Бескрылые птицы

17 февраля«Больница»

Начало нового дня не отличалось от предыдущих. Аарона разбудила медсестра, которая пришла, чтобы дать ему лекарства. Сквозь кошмар он услышал её беспокойный голос, который вырвал его из тёмных фантазий собственного мозга. Миньярд вздрогнул, когда глаза всё-таки открылись. Ему понадобилось около минуты, чтобы понять, что он не в доме Дрейка, а в больнице. Подушка была мокрая от холодного пота, стекающего со лба и светлых волос, но он этого не заметил. Он лишь чувствовал бешенно колотящееся сердце и тяжёлое дыхание, словно он только что вернулся с пробежки.

— Аарон, — вздохнула медсестра с облегчением, когда Миньярд посмотрел на неё осознанно.

— Прости, что снова напугал, — произнёс он, чувствуя себя сейчас очень пристыженно. Она помогла ему приподняться и принять сидячее положение.

— Дело не в этом. Аарон, каждое утро я вижу одно и то же. Ты понимаешь, что такого быть не должно?

— Не думаю, что ты говоришь про мой случай, — лицо Аарона стало безэмоциональным буквально за секунду.

— Я не буду ни на чём настаивать, но мне кажется, что тебе лучше рассказать об этом кому-нибудь. Не держи эмоции и переживания в себе, — посоветовала она, прежде чем поднести ему тарелочку с несколькими таблетками и стакан с водой.

Аарон принял лекарства и запил их водой, только тогда медсестра ушла из его палаты, предупредив, что принесёт завтрак примерно через час. Но Миньярд этого не услышал. Сейчас он смотрел на свои до сих пор трясущиеся руки и пытался убедить себя, что на них нет следов крови.

***

Когда Нил вошёл в комнату, на его лице нельзя было прочитать какую-либо эмоцию, кроме отвращения и злости. Кевин поднял на него вопросительный взгляд, а Эндрю просто смотрел в пол и ждал, когда Нил уберёт телефон в карман и произнесёт хоть что-то.

— Дрейк очнулся, — сообщил Джостен.

— Ну, как очнулся, так и вырубим, — выдохнул Кевин и встал с дивана, направляясь к выходу из зала.

— Притормози, герой, — Нил коснулся его плеча, останавливая. — Это ещё не всё. Он подал на Аарона заявление.

Кевин усмехнулся, словно совершенно не удивился.

— Думаешь, от его заявления что-то зависит?

— Зависит, как минимум, его срок. И Аарона тоже могут привлечь к ответственности, если не получится доказать, что это была самооборона.

Эндрю встал с кресла, наткнувшись на какой-то слегка потерянный взгляд Нила. Кевин также повернулся к Миньярду.

— Что будем делать? — спросил рыжий.

Эндрю вздохнул и коснулся пальцами переносицы.

— Единственный, кто может доказать факт самообороны со стороны Аарона — Арчи.

— Думаешь стоит втягивать в это ребёнка? — спросил Кевин с осторожностью.

— Я не думаю, а знаю, что он уже в это втянут, как бы мы не хотели обратного. В любом случае, по поводу него будет отдельный суд, — Эндрю бросил взгляд в сторону двери, за которой ещё спал мальчик.

— Аарон вряд ли позволит, чтобы Арчи забрали. Он очень к нему привязался, — заметил Нил.

— Это не ему решать. Арчи заберут обратно в детский дом, а Кэсс лишат опеки над ним.

— Но... Разве она не сможет снова его забрать?

Эндрю свёл брови на переносице и бросил вопросительный взгляд на Кевина. Тот слегка собрался с мыслями и произнёс:

— Ты ведь тоже уже был в этой семье, но, даже после всего, они смогли взять ребёнка снова.

Теперь до Эндрю дошло, что пытался донести Дэй.

— Я никогда не возвращался в семью, из которой меня забирали, — произнёс Эндрю. Его взгляд снова привлекла спальня. — Дрейк точно ничего серьёзного ему не сделал?

Кевин проследил за взглядом голкипера и ответил:

— Говорит, что нет. Ну, я осмотрел его, пока он спал, никаких следов не нашёл, только синяк на лице.

— Хорошо.

Эндрю взял пальто, которое лежало на диване и направился к выходу.

— Ты куда? — спросил Нил.

— В больницу.

— Эндрю, — позвал Джостен уже чуть тише, привлекая карий взгляд. — Не наделай глупостей, хорошо?

— Если я убью эту тварь, то это не будет считаться за глупость, — усмехнулся Эндрю, но, заметив недоверчивый взгляд, стал чуть серьёзней. — Успокойся. Я помню твои слова.

Нил немного нахмурился, но затем память всё-таки подбросила воспоминание.

«Не добавляй Аарону проблем».

— Хорошо. Мы позже подъедем.

Эндрю ничего не ответил, лишь накинул пальто и вышел из комнаты.

***

Эндрю не собирался идти к Аарону сразу. Для начала он хотел бы зайти к врачу, чтобы узнать, в каком состоянии его брат на самом деле. Сам Аарон никогда не признается, а врач соврать не сможет. Лечащего врача Аарона зовут Элизабет. Она вела его лечение ещё после аварии, поэтому долго думать о выборе врача в этот раз не пришлось, тем более со своей задачей она справлялась неплохо.

— Можно?

Дверь в кабинет приоткрылась и Элизабет увидела старшего Миньярда.

— А, Эндрю, проходи, — она отложила все бумаги на край стола и встала, чтобы достать из шкафа какую-то папку. Эндрю предположил, что в ней сведения о продвижении лечения Аарона. — У тебя глаза слегка красные. Плохо спишь?

— Всё нормально. Жить буду, — произнёс он, сразу переводя взгляд в пол и присаживаясь на стул напротив. — Лучше скажи, как себя чувствует мой клон.

Девушка усмехнулась и села за рабочий стол, параллельно листая папку. Она недолго анализировала данные, прежде чем произнести:

— Могу сказать, что анализы у него стали намного лучше. Всего за пять дней они улучшились вдвое. Сегодня ему сняли швы с некоторых ран. На головокружение и головную боль он жаловаться стал куда меньше, значит, что сотрясение тоже почти преодолели. Ноги он уже начал чувствовать, но пока не полностью.

— Это же... хорошо? — Эндрю видел на лице Элизабет некое беспокойство.

— Это... — девушка коснулась пальцами лба, прежде чем продолжить. — Да, вообще очень хорошо. Для его медицинской истории я могу назвать это чудом. Но... Тут проблема больше не физического характера. Если ты понимаешь...

— Понимаю, — Эндрю сглотнул и снова перевёл взгляд в пол.

— Он сам не признаётся, да и вряд ли признается кому-то, но медсестра каждое утро будит его после кошмаров. Он часто содрогается, когда в палату входят. Не любит полной темноты. Хотя такого не было, когда он поступал сюда впервые. Я боюсь, что то, что с ним произошло, может оставить серьёзную проблему на его психике, если этим не заняться сейчас.

Эндрю слушал Элизабет и едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Нет, ситуация не казалась ему смешной или комичной, просто чувство дежавю посетило мысли. Когда-то он случайно услышал подобный разговор между его воспитателем и врачом после возращения от очередной семейки в приют. Эндрю тогда было 11 лет. Конечно, никто ничего не сделал. Ни о каком психологе в детском доме и речи не было, поэтому преподаватели не стали заострять своё внимание на просто «излишне пугливом и проблемном» ребёнке. Именно так они называли мальчика, пережившего насилие во всех его проявлениях. Следующей семьёй, принявшей Эндрю, стали Спир. Именно в их доме Миньярд потерял последнюю надежду на спокойную и беззаботную жизнь, в которой спустя время появился Аарон.

— Эндрю?

Миньярд вздрогнул, услышав своё имя, произнесённое таким обеспокоенным голосом.

— Всё хорошо? Ты побледнел.

Эндрю кивнул.

— Нормально. Просто задумался, — ответил он, вставая с места. — Так, есть что-то ещё, что я должен знать?

— Думаю, где-то через неделю мы можем его выписывать. Но он будет по графику приезжать на физиотерапию. Если что-то изменится — я сообщу.

— Хорошо, спасибо.

Эндрю вышел из кабинета, заметив краем глаза обеспокоенный взгляд врача.

— Энд-дрю!

Этот голос был Миньярду слишком знаком. Он закрыл дверь и поднял голову, заметив несущуюся ему навстречу Кэсс. Сначала Эндрю подумал, что ему показалось, но потом вспомнил, что Дрейк тоже где-то здесь и, к сожалению, дышит. Кэсс остановилась в метре от него, и Эндрю смог её рассмотреть. Раньше Кэсс была очень красивой и ухоженной женщиной, несмотря на возраст. Она красилась, любила модно одеваться, даже если никуда не выходила, из-за чего все считали её моложе, чем она была на самом деле. Сейчас перед ним стояла женщина, у которой плохо расчёсанные седые волосы убраны в небрежный пучок, воспалённые пустые глаза, под которыми залегли синие круги, худое лицо и губы под цвет кожи. Миньярд её не узнавал. Но он ничего на этот счёт не говорил. Лишь молча наблюдал и ждал её слов.

— Ес-сли с моим с-сыном что-то с-случится, то к-клянусь, Энд-дрю, вы об этом пож-жалеете! — она пыталась говорить строго. Правда пыталась. Но слёзы, появившиеся на её глазах, рушили весь образ, который она хотела создать. Но Эндрю давно перестал оправдывать её, выискивая в подобных мелочах сочувствие или доброту.

— Не переживай, Кэсс, таких ублюдков, как твой сын, даже на том свете видеть не захотят, так что выкарабкается, — в его словах не было и намёка на какие-либо эмоции.

— Энд-дрю, п-послушай...

— Я достаточно слушал. И больше этого делать не собираюсь. Теперь послушаешь ты, Кэсс, — Эндрю сделал два шага вперёд и женщина застыла, покрывшись от страха мурашками. — Я предупреждал не только тебя, но и твоего выродка, что если с моим братом что-то случится, то я лично заставлю вас испытать ад. Слов на ветер я никогда не бросаю.

— Он не...

— Даже не пытайся. Ты и сама знаешь, что воспитала животное. И ты должна быть благодарна Аарону за то, что оно ещё дышит.

Эндрю не стал ждать ответа. Он, не меняясь в лице, пошёл своим путём, нарочно толкнув женщину плечом. Она слегка пошатнулась и осталась посреди коридора с открытым ртом. По её щекам текли слёзы, но Эндрю было плевать. Плевать так же, как и ей на него когда-то.

***

Аарон крепко сжимал в руках костыли, не желая упасть, делая первые за пять дней шаги. Было трудно, так как ноги казались ватой. Он чувствовал их, но полностью контролировать пока не мог. Судороги начинались, стоило только сделать один шаг, но Аарон, закрыв глаза, старался сосредоточиться на других, более важных ощущениях. Это стало причиной того, что он не услышал, как в палату открылась дверь.

— Аарон?

Младший Миньярд содрогнулся и резко обернулся на голос, словно появившийся из пустоты.

— Эндрю, ты напугал меня... — Аарон тяжело выдохнул и опустил голову, переводя сбившееся дыхание.

Старший подошёл ближе и устало вздохнул.

— Аарон, тебе же ещё нельзя, — напомнил Эндрю и, поймав вопросительный взгляд, кивнул на костыли.

— Кто сказал?

— Врач.

Аарон понял, что Эндрю уже всё доложили, поэтому противиться не стал. Он медленно отошёл назад и присел на койку, сожмурившись от лёгкой боли. Эндрю всё это время молча стоял в стороне, не пытаясь помочь, однако руки были готовы поймать брата в любой момент. Аарон просидел около минуты в тишине, опустив голову вниз, прежде чем всё-таки спросить:

— Эндрю, почему ты не рассказал мне раньше?

— А ты? — Аарон слегка задумался, а затем снова опустил голову, понимая ответ.

Эндрю не любил отвечать вопросом на вопрос, однако никак не мог по-другому объяснить, что чувствовал и почему молчал. Только Аарон, испытавший такое же желание защитить, может сейчас его понять. Эндрю взял с угла палаты стул и поставил его напротив, чтобы сесть. Им нужно было серьёзно поговорить и младший это понимал.

— Аарон, — начал Эндрю, смотря на бегающие по полу глаза брата. — Через 2 недели после твоей выписки состоится суд. Ты... готов к этому?

Младший наконец поднял на Эндрю взгляд, видя, что тот старается говорить и делать что-либо с максимальной осторожностью.

— Я не думаю, что у меня есть выбор.

— Что это значит?

— Готов я или нет — неважно. Я должен. Всё это должно закончиться.

Аарон снова опустил голову, и это не осталось без внимания Эндрю

— Аарон, подними голову, — произнёс он, заметив удивление на чужом лице. — Ты не должен её опускать, потому что тебе нечего стыдиться.

Аарон всё-таки поднял глаза, но Эндрю не ожидал увидеть в них скопившиеся слёзы, которые никак не могли скатиться по щекам.

— Как, Эндрю? — начал он тихо. — Как нечего? Я обманул вас. Каждого: тебя, Нила, Кевина, Ники, всех. Мне стыдно перед вами за то, сколько я принёс вам бед одной своей ложью. Лисы распались, все друг с другом не разговаривают, Ваймак болен, но Кевин не может быть с ним, так как постоянно находится возле меня, — слёзы всё-таки вырвались наружу и упали на серые штаны, в которых был Аарон. — Мне стыдно перед Арчи. За то, что он видел то, чему я позволял происходить в том доме. Не поверишь, но даже перед Дрейком стыдно после всего, что он делал со мной, и я... — он на несколько секунд замолчал, чтобы вытереть трясущимися руками влажные щёки. Эндрю молчал, позволяя Аарону наконец выговориться. Старший никогда не признается, какой огонь сейчас горел в его душе. — Мне... мне стыдно перед собой, Эндрю. Когда я начал новую жизнь в Лисьей норе, избавился от зависимости и побоев Тильды, я пообещал себе, что никогда и никому больше не позволю издеваться над собой. Но... Но я позволил. И я... В какой-то момент я смирился, Эндрю...

Последние слова ударили голкипера чётко по сердцу. Он знал, о чём говорит брат. Смирение... Понимание, что ничего не поможет и ничего не изменить... Отсутствие желания бороться... Всё это было слишком хорошо ему знакомо.

— Порой я просто сидел в комнате и ждал, когда он придёт, желая, чтобы это просто быстрее закончилось. Я не думал о том, как буду отбиваться и защищаться. И сейчас мне от этого так противно! — Аарон сам не заметил, как начал повышать голос. Он хотел кричать, хотел, чтобы его услышали. — Я позволил ему победить. Он добился своего, и я сдался. Он победил, Эндрю!

Эндрю не стал больше слушать. Быстро пересев на кровать, он потянулся к брату и заключил его в объятия, прижав его голову к своей груди. В этот момент Аарон и дал волю эмоциям. Схватившись за край толстовки брата, он крепко зажмурил глаза, позволяя себе открыто плакать.

— Как? Как ты справился с этим? — сквозь истерику спросил Аарон. Эндрю горько улыбнулся, и на его глазах тоже застыли слёзы. Он поднял голову вверх, чтобы они не вышли наружу.

— Ты помог мне с этим, Аарон, — Эндрю принялся легонько водить рукой по блондинистым волосам, желая утешить. — Ты, сам того не понимая, мне помог. Я знал, что не могу упасть или что-то с собой сделать, потому что был тебе нужен. Я должен был вытащить тебя из рук Тильды и обеспечить будущее, которое не дала тебе она. Только так я смог встать на ноги. И ты сможешь. Просто нужно время и люди, которые помогут.

— О чём ты говоришь? Ты никогда не нуждался в других, — прошептал Аарон, слегка успокоившись.

— Все мы нуждаемся, Аарон, даже если не признаём. Знаешь, как я это понял?

Аарон отрицательно покачал головой.

— Когда мне было семь лет, меня забрали из первой приёмной семьи. Я был ребёнком, но уже тогда смог испытать всю несправедливость этого мира, — Аарон затих, внимательно слушая то, что говорит Эндрю. Он никогда не рассказывал о себе историй. — Это была зима. Холодно стало очень резко, никто не был к этому готов. Внезапно упал снег. Нас отпустили на улицу, но пока все играли в снежки, я сидел под деревом и плакал. Потом я услышал смех более взрослых детей. Этот смех меня испугал, от него исходило зло. Я подошёл ближе и увидел за стеной, как подростки над чем-то смеются и смотрят под ноги. В руках одного из них был камень. Я сразу понял, что они сделали что-то плохое. Эти парни имели не очень хорошую репутацию в приюте. Затем они махнули рукой и ушли, выкинув камень на снег. Я решил подойти и посмотреть, с чего они смеялись. Но мне было не смешно. Под деревом билась птичка, у которой были сломаны крылья. Рядом с ней было много крови, — Эндрю тяжело сглотнул, вспомнив эту сцену.

— Это были они, верно? — за это время Аарон успел переместить голову брату на колени. Так было удобнее.

— Я не сомневался. На камне тоже были следы крови. Позже они сами признались, что поймали её и сломали крылья. Когда спросили, зачем они это сделали, они сказали, что тот, кто сюда попал, не сможет выйти.

— Птица умерла?

— Мне стало так жаль, что я не смог оставить её там, поэтому забрал с собой в здание и показал воспитательнице. Конечно, как я и думал, она начала ругаться. Но, видимо, спустя время ей тоже стало её жалко, поэтому она взяла меня и эту птицу, и мы поехали в ветклинику. Птице пришлось отрезать крылья. Кстати, это оказался снегирь.

— Но он выжил? — Аарон настолько увлёкся этой историей, что уже и не помнил о своей истерике, произошедшей пару минут назад.

— Да, Аарон, в том и суть, что выжил. Пусть и без крыльев, пусть с ограничениями, но он жил. Его забрал этот ветеринар к себе.

— Зачем ты мне это рассказал?

— Потому что, когда я подошёл к этой птице, я не видел существо, которое смирилось со своей участью и ждало смерти. Она билась и пыталась встать до последнего, несмотря на то, как жестоко и несправедливо с ней поступили. Но самое главное, что ей в итоге помогли. Пусть она и осталась без крыльев, но я уверен, что она прожила полную жизнь благодаря ветеринару, который не выбросил её.

Повисло недолгое молчание, за которое Аарон успел хорошенько поразмышлять. Эндрю молчал, позволив ему это. Вскоре младший встал с колен брата и посмотрел на него со всей серьёзностью.

— Я всё ещё останусь твоим ангелом, Эндрю?

Старший ненадолго завис от неожиданности такого вопроса, но достаточно быстро дал ответ:

— Навсегда останешься. Потому что не только крылья дают ангелу его название.

Аарон улыбнулся. Наконец-то Эндрю увидел ту самую искреннюю улыбку на лице брата, от которой что-то в сердце расстаяло.