Глава 11: Вкус лжи
Вокруг было светло. До боли знакомые белые стены образовали длинный коридор, освещённый немного мигающими лампочками. Выглядит жутко. Отсутствие звука вызывало чувство паники и спокойствия одновременно. Аарон прекрасно знает, где можно прочувствовать подобную атмосферу, которая не несёт за собой ничего тёплого и хорошего.
Больница.
Та самая, в которой он прошёл через ад, в которой желал вернуться под колёса машины, чтобы в этот раз не выжить, в которой каждое движение и слово начинало отдавать болью. Блондин отнёс то время в полочку для трудных моментов, в которую заглядывал, чтобы вспомнить, что «бывало и хуже».
Он медленно побрёл по знакомому маршруту, даже не заметив, что ноги абсолютно не болят и позволяют идти нормально. Чувство некой эйфории захватило мозг, направляя в сторону 411 палаты. Той самой...
— Аарон...
Парень застыл в полушаге. Этот голос... Такой знакомый и любимый, но беспощадно режущий сердце на мелкие кусочки. В нём слышалось спокойствие и ласка, которые так несвойственны предполагаемому обладателю. Аарон медленно повернулся, желая убедиться, что окончательно сошёл с ума и на самом деле там никого нет. Но он ошибся. В пяти метрах от него стояла та, чей голос он почти забыл, но внешность хранил в душе под замком с названием: «не прощу, но скучаю».
— Мама, — Аарон не поверил, что снова так к кому-то обратился.
Перед ним стояла девушка с длинными до пояса блондинистыми волосами, идеальной светлой кожей и небесными глазами. На ней было белоснежное платье до колен и туфли на низком каблуке. Она была красива. Нет. Она была невероятна, словно ангел. Это была его мама.
Только Аарон её такой совершенно не помнил. Он знал, что когда-то Тильда была очень красивая и ухоженная девушка. Знал он это благодаря фотографиям и запискам от поклонников. Будучи трезвой, мама всегда забывала их выбросить, но стоило алкоголю затуманить разум, как она снова перечитывала их и плакала, проклиная свой неправильный выбор в виде их отца.
Сейчас она предстала перед ним в том самом образе из картинки. Примерно такой она была до того, как узнала, что беременна.
Аарон хранил в голове образ из фотографий. Было легче думать, что его мама — улыбчивая и красивая девушка, а не та, что пропила всё детство своего ребёнка, практически не улыбаясь. Аарон всегда понимал, что обманывал себя. Так было и в детстве, когда, сидя в углу, он верил, что «завтра будет лучше». Это иллюзии, которые заставляют не сойти с ума и жить дальше с хотя бы какой-то надеждой.
Почему-то от этих мыслей глаза Миньярда намокли. Девушка напротив мягко улыбнулась. Как на фото...
— Аарон, милый, ты так вырос... — она с восхищением осматривала сына. В её глазах было столько счастья и гордости, сколько Миньярд за всю жизнь не видел. Она подошла ближе, и Аарон вспомнил, что Тильда хоть и стройная, но очень низкая. Она положила руку на чужую щеку, заметив, что парень немного дёрнулся, и погладила большим пальцем, отчего на глазах Аарона застыли не только слёзы, но и небольшое удивление.
— Почему ты здесь? Ты же...
— Да, я пришла кое-что тебе сказать. Пойдём за мной.
Она медленно опустила руку и обошла сына, направляясь в совсем другую сторону. Аарон медленно побрёл следом. Остановились они около палаты в конце коридора. Блондин осмотрелся и вопросительно вскинул бровь, глядя на маму. Взгляд её стал грустным, а на глазах появились слёзы.
— Я не хотела для вас такого... — начала она, всхлипнув и сжав кулаки. — И не могу уже ничего исправить. Но ты можешь, — она подняла глаза на Аарона.
— Я... Я не понимаю...
Тильда кивнула и подошла к двери палаты, чтобы открыть её и пригласительным жестом подозвать Аарона. Он скептически посмотрел на маму, которая стояла у открытой двери, опустив голову. Услышав звуки от пульсометра, он нахмурился, но всё равно медленно подошёл ближе, чтобы заглянуть. Не успев переступить порог, Аарон застыл, не веря своим глазам. Застыло время, люди и сердце. На койке лежал Эндрю, полностью окутаный трубками и проводами от приборов, поддерживающих жизнь. Его волосы отросли и небрежно рассыпались по подушке, кожа бледная, руки обмотаны бинтами, а под глазами синяки. Рядом на стуле сидел Нил. Его локти упирались на койку, а лоб об руки. Лица видно не было, так как голова наклонена вниз, но осипшие плечи и растрёпанные волосы не просто говорили, а кричали сами за себя.
— Это не может быть правдой... — прошептал Аарон, качая головой и медленно отступая назад.
— Это нереально, сынок, — подсказала Тильда, — пока что, — добавила она, заставляя блондина посмотреть на неё расстерянным взглядом.
— Что это значит?
— Это то, что произойдёт, если ты примешь неправильное решение, — она с некой досадой и грустью взглянула на второго сына, лежащего на койке. Аарон поступил также. — Я совершила много ошибок, которые не могу оправдать. Но самой большой из них было то, что я отдалила своих детей друг от друга, даже не попытавшись что-то сделать. Так было легче.
На глазах Тильды появились слёзы. Аарон же смотрел на брата так, словно видел впервые, понимая, что не сможет вынести, если увидит подобное в реальности.
— Если бы я знала, что моим сыновьям придётся пройти через такой ад по моей вине, то, наверное, хоть немного бы подумала и приняла другое решение. Но в тот момент я совершенно не понимала, какой грех на себя брала.
— Зачем ты всё это говоришь? Почему сейчас? — Аарон всё-таки оторвал взгляд от Эндрю и посмотрел на мать, на щеках которой бежали дорожки слёз. Она посмотрела на сына в ответ.
— Следующая ошибка может стать для одного из вас последней, Аарон. Сейчас перед тобой стоит сложный выбор, но ты должен принять решение, которое не приведёт вас к этому, — она рукой указала на койку.
Аарон бросил последний взгляд на своего близнеца и вышел из палаты, облокотился спиной об стену, чтобы потом медленно скатиться по ней и упасть на пол. Закрыв глаза руками, он расплакался.
— Аарон...
— Всё из-за тебя... Всё это не произошло бы, если бы ты хотя бы попыталась стать матерью, — тихо произнёс Аарон то, что так давно хотел сказать.
Раньше он думал, что не имеет права упрекать в этом маму, но теперь, когда понимает, что из-за неё была испорчена не одна, а две жизни, молчать стало невыносимо.
Он сказал бы, наверное, ещё много, но вдруг кто-то схватил его за плечо.
— Как ты смеешь меня обвинять? — пропитанный табаком, жёсткий, охрипший голос заставил замолчать.
Аарон открыл глаза и с ужасом обнаружил, что перед ним уже более знакомый образ матери. Растрепанные и короткие волосы спадали на плечи, лицо худое и бледное, губы обкусаны, а глаза не выражают ничего, отражая серую дымку. Этот образ Миньярд уже видел и ему показалось, что он сейчас снова маленький мальчик, забившийся в углу и ждущий своего наказания за слишком громкие шаги. Его сердце, кажется, замерло. Он был не в силах пошевелиться, только слёзы скатывались по щекам.
***
— Аарон!
Родной голос, донёсшийся из ниоткуда, заставил блондина дёрнуться, и через мгновение он уже был в своей постели. Миньярд с ужасом понял, что неосознанно вскрикнул и принял сидячее положение. Эндрю, сидящий возле него, резко вскинул руки, убрав с чужих плеч. Аарон осмотрелся и понял, что Тильда и больница были лишь сном. Значит... Он посмотрел на брата и около минуты просто изучал, желая убедиться, что волосы имеют прежнюю длину, а на руках те же повязки вместо бинтов.
— Может тебе воды принести? — спросил Эндрю тихо и осторожно, медленно отпуская руки.
Аарон отрицательно качнул головой, вытирая слёзы с щёк. Кажется, плакал он не только во сне. Он поднял красные глаза на близнеца и неожиданно спросил:
— Можно тебя обнять?
Голос был неуверенный, тихий, но Эндрю прекрасно расслышал и удивлённо вскинул брови. Такого он точно не ожидал, но кивнул. Для Аарона это словно стало спусковым крючком, и он быстро поддался вперёд, обхватив шею брата. Эндрю на несколько секунд замер, осознавая то, что происходит, но потом всё-таки осторожно обхватил своими руками в ответ, немного собирая в кулак ткань водолазки на чужой спине. Непонятно почему, но с плеч будто упал камень. За всё время, что они друг друга знают, они ни разу не обнимались. Эндрю на пальцах может посчитать, сколько раз они даже просто касались друг друга. Но даже эти редчайшие моменты всегда были вынужденными. Сейчас же по-другому. Для этих объятий и нежности друг к другу, по факту, не было причин. Аарон просто попросил. Не потому что надо, а потому что хочет. Он в этом видел своё утешение. От этого факта на душе Эндрю стало тепло.
Объятия Эндрю оказались не такими, какими Аарон представлял. Он был очень осторожен при прикосновениях и, кажется, иногда забывал дышать. А ещё было тепло... Почему-то Аарон был уверен, что брат не позволит ему так приблизиться. Все знают, что любое прикосновение в голове Эндрю равно ожогу. Но сейчас он казался очень спокойным. На лице была лишь доля удивления, но через некоторое время оно исчезло, и он слегка прикрыл глаза, прижимая брата к себе сильнее.
Так они просидели несколько минут, пока Аарон всё-таки не отстранился, обнаружив, что начинает засыпать прямо на чужом плече. Эндрю посмотрел на него с некой настороженностью.
— Расскажешь? — спросил он, получив в ответ отрицательный кивок. Аарон упрямо не смотрел ему в лицо. — Я принесу тебе воды.
Голкипер встал с чужой кровати, дав брату шанс прийти в себя и всё обдумать. Аарон выдохнул, когда двери за ним закрылись. Он достал из-под водолазки кулон и прошептал:
— Я не позволю этому случиться.
***
Новогоднее утро не показалось Аарону необычным. Дождавшись, когда Эндрю выйдет из комнаты, он прошёл в ванную, прихватив вещи, чтобы умыться и переодеться. Сняв водолазку, он обнаружил, что синие следы всё ещё на шее, только начали немного светлеть. Чёрт. Синяки на нём всегда долго заживали.
Надев чёрный, немного большой свитер с горлом и чёрные джинсы, Аарон вышел из ванной, прихрамывая до кровати. Он подошёл к тумбочке и вытащил из задвижки упаковку таблеток, одну из которых закинул в рот и запил водой. Помогают они или нет — Аарон не знал. Но это лучше, чем ничего. Хоть какая-то иллюзия. Ноги по-прежнему болели, но к этой боли уже можно привыкнуть. С каждым разом она удивляет всё меньше, поэтому Аарон искусно научился её игнорировать и не подавать виду. Никто в доме так и не узнал, что у операции были последствия.
***
— С наступающим! — произнесла Рене, увидев Аарона, спускающегося по лестнице.
Почти все Лисы уже были внизу и занимались своими делами: Кевин и Нил рубились в приставку, Эндрю устроился на подоконнике с телефоном, Элисон пилила ногти, Ники помогал Рене мешать тесто в миске. Только Дэн и Мэтт, кажется, ещё не проснулись.
— Да, с наступающим! — ответил Аарон, спустившись.
Никто не заметил в руках Миньярда куртку, поэтому все удивились, когда заметили, что тот направляется на улицу.
— Куда? — первый задал вопрос Эндрю.
— Подышу немного. Полезно.
— Ты ненавидишь холод.
В голосе Эндрю явно слышалось недоверие. Аарон не понимал, откуда оно взялось.
— Я не мёрзнуть, а подышать, Эндрю, — немного огрызнулся младший и вышел на улицу.
Голкипер оставил телефон и собрался встать с подоконника, чтобы пойти следом, но его остановил Нил, оказавшись рядом.
— Не иди, — попросил он шёпотом, чтобы никто, кроме Эндрю, его не услышал. — Сейчас ему нужно побыть одному и разобраться в себе.
Миньярд ничего не ответил, лишь бросил взгляд на Джостена, чтобы увидеть эту просьбу уже во взгляде, а затем направился в свою комнату.
***
На улице было холодно, но это не сильно ощущалось, когда сидишь под навесом, а от ветра защищает дом. Снег засыпал всё вокруг, даже дороги видно не было.
Дрейк в последний раз написал прошлой ночью, и Аарон просто не знает, что делать. Этот сон не давал покоя. Он ясно дал понять, что одна ошибка заберёт чью-то жизнь. Если конкретнее, то жизнь его брата.
Эти мысли заставили тяжело сглотнуть и прикрыть глаза.
— Я не спрошу, в порядке ли ты, не хочу снова слышать ложь.
Аарон не заметил, как кто-то вышел из дома. Он поднял голову. Перед ним стоял Нил. Миньярд, наверное, должен удивиться, но сейчас ему почему-то было плевать. Он снова опустил взгляд в пол, разглядывая линию между коричневым деревянным крыльцом и снегом. Такая тонкая грань от тёплого к холодному...
Джостен заметил отстранённость Аарона и осторожно присел рядом, не касаясь.
— Знаю, что я не тот человек, с которым ты хотел бы поделиться переживаниями, но, знаешь, я умею слушать и держать рот на замке.
Аарон свёл брови, но на Нила по-прежнему не смотрел.
— Что происходит, Аарон?
Миньярд медленно перевёл взгляд на рыжего. Он несколько секунд изучал его лицо, перед тем, как произнести:
— Что, если я хочу побыть один? Вдалеке от всех, от проблем? Чтобы никто не смотрел как на калеку, не надоедал одними и теми же вопросами, не делал больно? Чтобы я наконец смог разобраться в себе и найти силы жить?..
Нил уловил в словах Аарона такую знакомую усталость, что на секунду замерло сердце. Он уже был в таком состоянии когда-то. Когда устал бежать от отца, бояться каждого нового дня, переживать о том, что правда выйдет наружу. Эта усталость была частью его жизни, пока он не нашёл Лисов. Пока они не стали его смыслом.
Но Аарон видел мир иначе. По крайней мере, сейчас так. Нил не знает, что произошло с блондином 2 месяца назад. Но он точно знает, что если сможет помочь, то сделает это.
— Ты хочешь уйти? — тихо спрашивает Джостен, не сводя понимающего взгляда с чужого лица. Неожиданно от этих слов на глазах Аарона появляется влага.
— Хочу.
Слова из уст Аарона звучали до того вымученно, что Нил ощущал его состояние на себе. Он растерян и запутан. Ему действительно нужно побыть одному.
Услышав то, что хотел, Джостен встал на ноги, чтобы зайти обратно в дом. Аарон так и остался на лавочке один. Капли упали с нижних ресниц на щёки.
***
За окном было темно, а на часах перевалило 11 вечера. Лисы во всю отрывались на первом этаже, пока Аарон сидел на полу своей комнаты, прижавшись затылком к кровати. Боль в ноге не отпускала уже около двадцати минут, заставляя зажмуривать глаза и сильно сжимать ткань чёрных штанов.
Застав именно такую картину, Эндрю застыл в дверях. Аарон не сразу заметил появившегося на пороге брата, так как дверь изначально была открыта.
— Аарон...
Только сейчас младший открыл глаза и резко убрал руки от штанов, делая более расслабленный вид.
— У тебя не прошли боли? — обеспокоенно спросил Эндрю, оставив стаканчик с алкоголем на тумбочке и подходя ближе.
— Всё хорошо.
— Где твои таблетки? — старший сел на колени рядом с близнецом, заглядывая тому в глаза.
— Эндрю, я в порядке, — Аарон не понимал, кого в этом убеждал.
— Ты поэтому не спустился вниз?
— Нет, просто голова болит. Не обращай внимания.
Аарон отвёл взгляд в сторону. Эндрю около минуты смотрел на него и изучал, а потом тяжело выдохнул, прикрыв глаза.
— Ни на один из трёх вопросов я не услышал в ответ правду. Давно враньё стало твоей привычкой? — Эндрю не поднял взгляд, но голос выдал его разочарование.
Аарона словно током ударило от этого тона. Он уже слышал его раньше.
***
— Эндрю, открой эту дверь! Открой её! Открой, пожалуйста! — Аарон бьёт по двери, а с глаз текут слёзы. Отросшие волосы небрежно падают на лицо, закрывая покрасневшие веки и дрожащие от истерик губы. — Пожалуйста!
— Замолчи! — слышится за дверью тихая просьба, которую Эндрю повторял снова и снова, слыша злосчастное слово из уст брата.
— Эндрю, я брошу, обещаю, что брошу. Но не сейчас. Я приду в себя. ЭНДРЮ!
Эндрю знал, что Аарон сейчас скажет что угодно, лишь бы получить желаемое. Но сердце всё-равно обливается кровью, слыша страдания единственного родного человека.
— Ты снова врёшь мне... — прошептал он, прикрывая уставшие и покрасневшие веки.
***
Аарон смотрел на брата до тех пор, пока Эндрю не встал с пола и не направился к двери. Уходя, он ни разу не бросил на брата взгляд, не сказал даже слова.
Младший почувствовал себя неблагодарной тварью. Эндрю из кожи вон лез, лишь бы наладить отношения между ними, но Аарон не может даже местами ответить честно. Эндрю прав. Его брат действительно привык ко лжи. В последнее время за неё не было стыдно, она не терзала, не мучила. И Аарон понял это только сейчас. Раньше он убеждал себя, что вся ложь, которую он произносит, создана исключительно ради самого Эндрю, но примет ли он это за оправдание, когда придёт время раскрыть карты?
***
Аарон тихо вышел из комнаты, прихрамывая до перил лестницы. Держась за них, он взглянул на картину на первом этаже: Элисон и Ники танцевали под ёлкой и пели песни, совершенно не беспокоясь о том, что не попадают в бит. Дэн не упускала возможности заснять данную картину и посмеяться с Мэтом. Эндрю, Нил и Рене что-то обсуждали, иногда шутили и смеялись. Аарон наблюдал за искренней улыбкой брата, и сердце пропускало удар. Он внезапно почувствовал, что больше не может здесь находиться. Он не мог веселиться вместе со всеми, зная, что совсем скоро настанет неизвестность, в которой не будет место любимым людям.
Аарон не мог больше выполнять данное себе обещание, которое заключалось в том, чтобы провести последние дни счастливо. Сердце разрывалось на куски, когда он понимал, что больше никогда не увидит улыбки на лицах своих друзей, которые итак появились совсем недавно.
С этими мыслями Аарон зашёл обратно в комнату, закрыл дверь и повалился к ней спиной, обдумывая, что делать дальше. Внезапно он понял, что не может уйти, не попрощавшись. Подойдя к столу, он вытащил из задвижки блокнот и ручку, чтобы сесть на кровать и начать писать то, что долго сидит в душе:
«Эндрю, если ты читаешь это письмо, значит, я сделал то, что должен. Прости. Сейчас это единственное, о чём я могу тебя попросить. Я знаю, как делал, делаю и ещё сделаю тебе больно. И я бы, наверное, никогда не простил тебе недосказанность, за которую теперь прошу прощения сам.
Знаешь, когда я был ребёнком, я мечтал о старшем брате. Я был уверен, что тогда меня точно не дадут в обиду и я, наконец-то, найду родственную душу. Спустя какое-то время я узнал о тебе. А потом ты стал тем, кто лишил меня матери. Будучи ребёнком, я этого не понял, и сам разбил в своей голове образ старшего брата. Сейчас же, когда я вырос, я всё понял. Если бы не ты, то неизвестно, дожил бы ли я до сегодняшнего дня. Насилие матери осталось только в памяти и следами на теле.
Этим я пытаюсь сказать, что мне очень повезло. Эндрю, ты делал для меня то, что не каждый брат сделал бы. Ты не боялся ничего, когда дело касалось меня.
Кажется, настало время платить той же монетой...
Прости.
Будь счастлив.
Твой ангел»
Аарон вырвал из блокнота лист с текстом и свернул его пополам. Вытащив из-под подушки фото, он прошёлся по нему взглядом и, недолго думая, положил между листов.
За окном отдалённо послышался звук от салютов, а внизу криков и звенящих бокалов. Наступил новый год.