Часть 51: Синяя голова.
— Ну что, подруга... — лениво протянула Мира, появляясь в дверях кухни, зевая и почесывая затылок. На ней всё та же розовая футболка, в которой она спала, одна бретелька съехала с плеча, волосы торчали в разные стороны, как будто ночью она не спала, а дралась с подушкой. — Я жду объяснений.
Алина резко обернулась от кофейника, едва не обдав кипятком собственную руку.
— Объяснений? Ага, сейчас. Сдам тебе письменный отчёт на тридцати листах. Можно с приложением фотоматериалов.
— Можно, — серьёзно кивнула Мира, вальяжно усаживаясь за стол и закуривая сигарету, будто была не в чужой квартире, а в каком-то загородном доме, где ей всё по праву принадлежит. — Желательно с подписями к фото. Особенно к тем, где ты... ну, там... на столе, ага. Вот так. А потом — вот так. А потом ещё и так — сказала она, делая руками какие-то абстрактные, но весьма наглядные жесты. Её голос дрожал от еле сдерживаемого смеха.
— Мира, блядь...
— Не ругайся. Лучше скажи: он всегда так рычит, или это бонусная версия?
Алина опустила глаза, вцепилась в чашку так, будто та могла её защитить от стыда, и прошептала:
— Я не знаю, как это вообще произошло.
— Это кто вообще? — с подозрением спросила Мира, прищурившись. — Не похож он на парня на одну ночь. Больше на чёрта из ада, который забыл как выглядят обнимашки.
— Помнишь, я тебе говорила, что человек, которого я предала, умер?
— Это чё, друг его?
— Это он.
Мира моргнула.
— А вот сейчас не поняла. Мы что, блядь, умерли? Или это он к нам с небес спустился?
— Да я и сама ничего не понимаю... Я думала — умер. А вчера... Столько всего произошло, пока ты валялась в отрубе.
— Пиздец одним словом, — вздохнула Мира. — То есть, подожди: ты его предала, он сдох, воскрес, и пришёл тебя трахнуть?
— Говорю же — я не знаю, как так вышло, — тихо выдохнула Алина. — Но, если честно... Я очень рада, что он жив.
И именно в этот момент, будто специально подгадал, в кухню вошёл Петя. Закуривая сигарету, он бросил на Миру взгляд — долгий, оценивающий, как будто в ней что-то не так.
— А чё это за синяя башка? — с ленцой спросил он, усаживаясь на стол напротив неё. — Ты из какого цирка её достала?
— Алина, скажи своему живому мертвецу, что нормальные люди немного по-другому знакомятся, — проворчала Мира, отодвигаясь на стуле, будто боялась заразиться хамством.
— Петь, это Мира. Она, конечно, немного ебанутая, но хорошая, — ответила Алина с тёплой усмешкой.
— Эээ, вы чё, ахуели? — возмутилась Мира, расправляя футболку. — Я, значит, бедная, несчастная, всю ночь слушала совокупление медведей, а вы тут с утра на мне решили отыграться?
Алина и Петя переглянулись... и внезапно оба захохотали. По-настоящему. Легко, звонко, даже тепло. Как будто не было ни предательства, ни крови, ни потерь.
Они просидели на кухне какое-то время, вспоминая вчерашние подвиги Миры в клубе — как она пыталась станцевать на барной стойке, предлагала охраннику сыграть в шахматы и клянчила у бармена телефон, «позвонить маме». Смех не стихал, сигареты дымились одна за другой, в воздухе висел запах кофе, табака и странного ощущения нормальности.
И чёрт, Алина чувствовала, будто сердце, которое когда-то вырвали с корнями, прошлой ночью аккуратно поставили на место. Оно снова билось. Неровно, но живо. Она понимала: впереди ещё целая яма проблем, боли и разговоров, но впервые за долгое время ей не хотелось исчезнуть. Она была — живая.
⸻
— Алина, собирайся. Мне нужно отвезти тебя в одно место, — вдруг серьёзно сказал Петя, прерывая разговор.
— А я, блядь? — возмутилась Мира, резко повернувшись к нему.
Петя смерил её взглядом, затянулся и, выпустив дым, лениво бросил:
— Ну можешь и синюю бошку прихватить. Если, конечно, она сегодня без своих цирковых номеров.
— Алина, не обессудь, если я однажды отравлю твоего мертвеца, — сквозь зубы процедила Мира.
— Пошли уже, — хихикнула Алина, поднимаясь со стула.
⸻
Они начали собираться. Мира, как всегда, обула кеды на босу ногу, нацепила очки, хотя солнца толком не было, и сунула в сумку жвачку, газовый баллончик и скомканную пачку сигарет.
Алина переоделась, умылась, поправила волосы, но всё равно выглядела так, будто не спала сто лет и только сейчас вспомнила, как вообще работает человеческая мимика.
Петя ждал во дворе, опершись на свою машину, как всегда с сигаретой в пальцах. Его глаза были холодны. Ни ласки, ни намёка на то, что было ночью. И в этом что-то сдавило Алине грудь. Он смотрел на неё, как на вещь, которую нужно использовать, а потом выбросить.
— Садись, — бросил он, даже не открыв двери.
Алина послушно села. Мира — следом.
И ни слова. Ни взгляда. Только глухой шум мотора и сигаретный дым, в котором начинал расползаться утренний свет.
Продолжение следует...