Часть 52: Вернулась.
В машине стояла гнетущая тишина. Мира сидела на заднем сиденье, уставившись в окно, не вмешиваясь в молчаливое напряжение между Петей и Алиной. Петя держал руль так, словно хотел его сломать — пальцы вцепились в кожу, суставы побелели. Он не смотрел в сторону Алины, но его злость чувствовалась в каждом резком повороте, в каждом торможении, будто он вёл не машину, а себя — на пределе.
Колёса скрипнули на повороте, и спустя пару секунд Алина заметила знакомую вывеску — «Лебедь». Сердце тут же ухнуло вниз. Она не была здесь с тех пор, как... всё пошло по пизде.
— Что мы тут... — начала она, обернувшись к нему с вопросом, но Петя перебил.
— Тебе не кажется, что ты должна извиниться не только передо мной? — его голос был холодным, почти ледяным, но правдивым до боли.
Алина сглотнула. Конечно, он прав. Она исчезла, не сказав ни слова. Сбежала, как крыса с тонущего корабля, оставив всех — Сашу, Юру, Вику, Родю... И не только их. Она оттолкнула Сашу, как будто той не было. Как будто их дружба — это мусор на обочине её личной драмы.
— Пошли, — резко бросил Петя и вышел первым.
Мира хотела что-то сказать, но Алина покачала головой. Потом. Сначала — это.
Внутри «Лебедя» всё будто застыло. Те же красные абажуры, тот же тяжёлый запах парфюма, алкоголя и женской пудры. За дальним столом, где обычно шла ночная болтовня, сидели Юра, Вика, Саша и Родя. Тишина за столом была такой, что даже слабый стук каблуков Алины по полу звучал как выстрел.
— Ну что, привёл я вашу беду, — громко и с издёвкой произнёс Петя, указывая на Алину.
Она остановилась у края стола, как школьница на разборке у завуча. На неё смотрели знакомые лица — те самые, которых она избегала. Все молчали. В глазах Саши стояли слёзы, хоть она и пыталась держать лицо.
— Простите... — выдохнула Алина. Голос дрожал. Она ожидала чего угодно: осуждения, криков, оскорблений. Но услышала:
— Стоп, стоп, стоп, чё сразу нюни распускать? — сказал Родя, откидываясь на спинку стула. — Давайте лучше сначала поговорим о произошедшем. Без воды.
И они рассказали. Петя — сухо, жёстко, без прикрас. Алина — с паузами, дрожащими пальцами, но честно. Про отца, про предательство, про то, как всё это сожрало её изнутри. Говорили долго, будто рвали пластырь с гноящейся раны. Никто не перебивал. Только кивали, мрачно переглядываясь.
Когда всё было сказано, повисла пауза.
— Мы не осуждаем. — Вика первой нарушила тишину. — Но, Алин, ну ты реально всех нас нахуй послала. Мы не знали, жива ты или нет.
— Да. — добавила Саша, тихо. — Я думала, что ты умерла. Или что мы тебе не нужны. Это было обидно. Очень.
Алина опустила глаза. Не было слов, чтобы оправдаться. И не нужно было. Только действия. Только быть здесь.
— А это что за девочка? — вдруг спросила Вика, переводя взгляд на Миру, которая молча стояла позади.
— Я Мира. Я так понимаю... приятно познакомиться, — произнесла она уверенно.
— Мы с ней познакомились в клубе. Не в самой приятной обстановке, — криво усмехнулась Алина. — Но думаю, вы поладите. Сейчас она живёт со мной. Ей некуда идти.
Петя, не удержавшись, фыркнул:
— А как же цирк? Синяя бошка, тебя что, твой табор бросил?
— Ещё одно слово — и Алина останется без детей от мертвеца, — с милой улыбкой бросила Мира.
— АХАХАХА, ЛАДНО, ОНА МНЕ НРАВИТСЯ! — рассмеялась Вика, хлопнув ладонью по столу.
Все заржали. Смех прорезал тяжёлую атмосферу, как нож масло. Даже Петя склонил голову и ухмыльнулся.
Вечер продолжился на удивление тепло. Ребята перебивали друг друга, делились новостями, вспоминали старые шутки. Кто-то достал спиртное. Кто-то заказал пельмени на кухне. Алина сидела между Сашей и Петей, и впервые за долгое время чувствовала: она дома.
— Так что, ты возвращаешься на работу? — спросила Саша, театрально изображая страдание. — Мне таааак не хватает моего любимого администратора. Всё валится!
— Ну, даже не знаююю... — протянула Алина с усмешкой.
— Не ёрничай, — тут же парировала Саша.
— Конечно возвращаюсь, куда я денусь, — серьёзно кивнула Алина.
— Вот и славно, — заключил Юра. — А то без тебя тут вообще одни дуры остались.
— Я тоже тут сижу, если что, — язвительно заметила Вика.
— Да ты своя, дурь в квадрате, — хохотнул Родя.
Вся компания снова разразилась смехом.
На часах было далеко за полночь, но расходиться никто не спешил. Все сидели, будто боялись, что если встанут — исчезнет эта уютная иллюзия спокойствия, нормальности, дома.
Алина украдкой глянула на Петю. Он больше не смотрел на неё с отвращением. Он смотрел мимо — задумчиво, с тенью чего-то непроговорённого. Но в этом взгляде уже не было ненависти.
Впервые за долгое время ей казалось, что всё наладится. Проблем стало меньше. Родные — рядом. Петя жив. Может быть, всё это и правда было лишь страшным, затянувшимся сном.
Продолжение следует...