актер моей души...

Ночь.
В комнате стояла тишина — плотная, как ткань, которой кто-то накрыл всё живое.
Ты стояла перед зеркалом, босиком, в той же чёрной толстовке, что раньше надевала просто потому, что она пахла теплом.
Теперь она пахла тобой.
Ты не знала, что страшнее — потерять человека или перестать чувствовать, что он когда-то был.

На столе лежал раскрытый сценарий, слова подчёркнуты чернилами, некоторые размазаны — от слёз или кофе, ты уже не помнила.
Ты выпрямилась и начала говорить.
Голос звучал ровно, почти уверенно, но чем дальше ты произносила строчки, тем сильнее дрожал воздух вокруг.
Ты видела себя — но это была не ты.

В зеркале стоял кто-то другой.
Нечёткий силуэт, очертания плеч, взгляд, знакомый до боли.
Ты не могла различить черт лица, но знала точно: он.

Ты не испугалась.
Просто остановилась, выдохнула, сжала кулаки.

с: «Ты опять здесь?» — тихо. Почти шёпотом. — «Даже когда я не зову тебя по имени?»

Отражение не ответило, но будто сделало шаг ближе.
Ты ощутила, как что-то сжалось внутри, и вдруг слова из сценария перестали быть чужими — они стали твоими.
Ты начала заново, уже не для комиссии, не для камеры — для него.
Каждая фраза звучала, как исповедь.
Каждое движение — как попытка доказать, что ты ещё жива.

Ты говорила долго. Не замечала, что слёзы катятся по лицу, что голос срывается.
И чем дольше длилась сцена, тем отчётливее становилось ощущение:
ты разговариваешь не с тенью.
Ты разговариваешь с собой — той, что всё ещё ждёт, что он вернётся.

Когда ты замолчала, отражение снова стало обычным.
Просто девочка в усталой толстовке, с покрасневшими глазами и сжатыми губами.
Но в её взгляде впервые появилась твёрдость.

с: Ты — это я. — сказала ты зеркалу.
н
И вдруг стало тихо.
По-настоящему.
Без боли, без призраков, без ожидания.
Просто ночь, дыхание и отражение, которое впервые за долгое время не лгало.
ты все еще общалась с Артемом, но уже не чувствовала той окрыленности и заботы. ты чувствовала лишь клетку. обязанности, навязчивость, слишком приторно... ту сама убедила себя что тебе не нужны люди. сама сделала себя отстраненной от социума. только ты никак не могла понять, нравится ли тебе такое отношение ко всему или это лишь лживая маска, которая удерживает оборону в музее твоей памяти. последние дни ты не спала. хотелось, но он снова начал проникать в сны. было страшно если ты снова начнешь видеть его. казалось, еще чуть чуть и ты окончательно сойдешь с ума.
***
Утро наступило тихо, без обещаний.
Ты проснулась не от будильника — от света.
Он медленно полз по стене, скользил по полу, по твоим пальцам, будто напоминал: день начался, хочешь ты того или нет.

На столе всё так же лежал сценарий.
Зеркало отражало только тебя — теперь уже одну.
Ты смотрела на себя и впервые не искала в отражении следы Никиты.
Боль осталась, но она будто ушла под кожу, перестала кровоточить.

Кофе горчил сильнее, чем обычно.
Ты села у окна, закурила.
На балконе стояла тишина, знакомая до боли, но сегодня она не пугала.

Сообщение пришло под утро:
артём: пойдём вечером прогуляемся?
Ты прочитала и не ответила.
Не потому что не хотела — просто не чувствовала, что должна.

Раньше каждое слово от него было как спасательный круг.
Теперь — как лишний шум.
Он стал говорить чаще, спрашивать, звать.
Ты ловила себя на мысли, что с каждым разом всё меньше хочешь отвечать.

Ты вспоминала его глаза — тёплые, искренние.
Но каждый раз, когда он смотрел на тебя, тебе становилось неловко.
Словно он видел не тебя, а ту, которую ты больше не играешь.

Ты продолжала встречаться с ним — из вежливости, из привычки, из страха остаться в полной тишине.
Он шутил, рассказывал о друзьях, смеялся.
А ты всё чаще ловила себя на том, что просто киваешь, не слушая.

с: Прости, я задумалась, — повторяла ты.

На самом деле — не задумывалась.
Просто внутри становилось всё глуше.
Ты не злилась на него — наоборот, даже жалела.
Он заслуживал больше, чем твоё молчание.
Но ты не могла отдать то, чего больше нет.

Когда он однажды коснулся твоей руки, ты не вздрогнула.
Ты ничего не почувствовала.
Ни холода, ни тепла.
Просто — ничего.

И где-то глубоко внутри стало ясно:
ты не разлюбила Никиту.
Ты просто устала любить.
Дождь стучал по подоконнику, будто кто-то тихо аплодировал за окном.
Ты стояла перед зеркалом — не в платье, не с текстом в руках. Просто в старой футболке и носках.
Лампа освещала только твоё лицо. Всё остальное — тень.

Ты долго молчала, потом заговорила.
Не репетировала — говорила.
Сначала чужими словами, потом — своими.

с: Я не хочу никого осуждать. Просто хочу, чтобы перестало болеть.
Чтобы можно было говорить — и не ждать, что кто-то перебьёт.
Чтобы смотреть в глаза и не искать в них прошлое.

Ты посмотрела на своё отражение — глаза покрасневшие, волосы спутаны, губы дрожат.
И вдруг поняла, что не узнаёшь себя.
Будто из зеркала смотрит кто-то другой — старше, уставший, чужой.
И рядом с ним — едва заметный силуэт.
Он сидел на краю кровати, чуть склонив голову.
Ты знала эти плечи. Это молчание.
Никита.

Ты сделала шаг ближе.
Не испугалась.
Он был не страшный — просто невозможный.

с: Я просто хочу, чтобы кто-то не ушёл. Хоть раз. — прошептала ты.

Он не ответил.
Просто посмотрел — тем самым взглядом, от которого раньше теплее, а теперь больнее.

Ты отвернулась.
Не потому что хотела — потому что больше не могла.
Губы дрожали, но голос звучал твёрдо.

с: Мне не нужен твой образ. Мне нужно дышать. Слышишь?
Пусть даже без тебя.

Отражение будто дрогнуло — и его больше не было.
Осталась только ты.
Живая.
Растерянная.
Настоящая.

Ты выключила лампу, подошла к окну.
На улице шёл снег.
Белый, как чистый лист, на котором ещё ничего не написано.

Ты смотрела, как он падает, и впервые за долгое время не чувствовала пустоты.
Только тихое — начало.
на теоефон регулярно приходили сообщения от артема:
а: привет, что молчишь? Пойдем в кафе?)..
а: сонь, давай встретимся, я скучаю..
читав сообщения одно за другим ты отводила взгляд в стену. артем не заслуживал холодного отношения. обида за него убивала тебя изнутри, но ты не решалась написать ему об этом. ты уже не чувствовала себя легко. в тебе проснулась мысль что ты повторяешь судьбу никиты. погрузившись в депрессию он тоже заставлял себя думать что любит. заставлял себя чувствовать. «ничего хорошего из этого не выйдет. быть любимой гораздо хуже чем любить. я не хочу давать ему ложные надежды.» — говорила ты про себя.
хотелось кричать, сказать ему все что думаешь, но ты не могла. становилось мерзко от самой себя. зайдя в ванную ты машинально посмотрела на стаканчик с зубными щетками. одна. взяв её в руки ты начала рассматривать каждую щетинку. было так странно. только сейчас ты посмотрела на квартиру под другим углом. длинное скромное пальто больше не весит на крючке, туфли не стоят в прихожей, из комнаты не доносятся яркие ароматы ядерных духов.. как бы не было хорошо в одиночестве, ты скучала по матери. скучала даже не по ней, а по присутствию человека в квартире, хоть это было и редко. репетировать этюды больше не хотелось. ты быстро вернулась в комнату, машинально закрыв за собой дверь. сев за учебники ты начала готовится к ОГЭ. буквы наслаивались друг на друга, топили тебя. однако ты не была против.