актер моей души...

Дом снова пах чужими духами. Не твоими, не мамиными — просто какими-то «временными».
На кухне стояла чашка с засохшим кофе, рядом — недопитое вино.
Она ходила по квартире тихо, будто боялась тебя разбудить, хотя ты давно не спала.

Ты знала, что это будет. Наверное, чувствовала по тому, как она всё чаще уходила «на пару часов» и возвращалась под утро, уставшая, но счастливая.

Вещи собирались молча. Без ссор, без объяснений. Только звук молнии на чемодане.

Ты сидела на кровати и смотрела, как исчезает последняя деталь привычного мира.
Никаких криков, слёз или просьб — просто тихое:

с: Уходи.

И она ушла.

В квартире стало холодно. Даже не от сквозняка — просто будто воздух потерял вкус.

Ты знала, что больше не ребёнок. Но почему-то всё равно хотелось, чтобы кто-то обнял.
стало невыносимо тихо. Только холодильник гудел, и ветер бился в форточку.
Ты услышала, как хлопнула входная дверь — без шагов, без прощаний.
Тишина разлилась по квартире, как вода.
Никаких слов. Никаких объяснений.
И вдруг стало ясно: иногда люди уходят не потому, что хотят,
а потому, что им уже нечего сказать.

Ты сидела на полу, прислонившись к стене,
и думала — вот теперь, наверное, по-настоящему одна.
кзалось, будто последний месяц мать готовила тебя к этому. все эти ночные похождения, смех в дверях... было грустно, но смотря все глубже ты находила множество плюсов: минимум контроля, ночные прогулки по центру, репетирование монологов без стеснений, сигареты. теперь ты покупала их регулярно. услышав как одноклассники разговаривают о каком то магазине где нет ограничений по возрасту ты узнала это место. теперь в квартире всегда было минимум две пачки. одна в кармане куртки, другая - на маленьком столике на балконе. ты все так же сидела на полу, как когда то сидела у квартиры никиты. даже поза была та же. глазами ты пыталась рассмотреть каждую трещинку на стене в прихожей. поднявшись, ты поняла.
с: вот она, взрослая жизнь. колкая, одинокая, но со своими достоинствами.
эмоции были смешаны. да, теперь у тебя есть свобода, никто не давит. но как бы мать не относилась к тебе, ты любила её. просто за то что она рядом. пусть вы даже не общаетесь, она просто была. сейчас этого нет. это все - начало чего то огромного, непостижимого и ослепляющего...
* * *
Ты не убирала её чашку с кухни.
Она стояла там ещё неделю — с засохшим отпечатком губной помады, напоминанием о чьей-то жизни, которая больше не твоя.
С каждым днём комната казалась шире, но воздух — тяжелее.
Ты почти не ела. Только пила кофе и курила, сидя у окна.
Иногда хотелось просто выйти и идти куда угодно, лишь бы не слышать это молчание, не видеть эти стены, где всё напоминает о тех, кто ушёл.

Школа больше не казалась нужной.
Смысла в оценках не было. Всё, что ты делала — репетировала.
Монологи, этюды, сцены.
Ты говорила вслух, плакала, смеялась, падала на колени, и никто не мешал.
Ты впервые позволила себе быть другой.
Без страха, без контроля, без оглядки.

Но чем больше ты играла, тем сильнее понимала — ты не играешь.
Ты просто наконец говоришь.
И всё, что ты говорила, было о нём.
О Никите, о матери, о себе.
О том, что тебя больше некому услышать.

Однажды ты включила камеру на ноутбуке и записала монолог.
Просто чтобы посмотреть — какая ты со стороны.
Голос дрожал, глаза бегали, руки сжимались в кулаки.
Ты смеялась, но потом пересмотрела — и не смогла отвести взгляд.
В этот момент ты поняла:
может быть, вот ради этого всё и было.
Чтобы из криков родилась речь.
Из боли — искусство.
Ночь. Ветер пах солью и чем-то железным — старым металлом перил.
Ты шла медленно, словно боялась, что земля под ногами может исчезнуть.
Пустая пристань тянулась вдаль — темная, влажная, как будто всё ещё ждала кого-то.
Того, кто однажды уже приходил сюда с тобой.

Ты присела на край, чувствуя, как доски под тобой чуть дрожат.
Дождь то стихал, то снова начинался — будто колебался, можно ли плакать дальше.
Ты закрыла глаза.
Перед глазами — он.
Шлем, мотоцикл, смех, тишина, боль.

с: Знаешь, если бы ты был здесь, я бы, наверное, молчала, — прошептала ты, не открывая глаз. — Просто сидела. Только рядом.

Тишина.
И вдруг — шаги.
Один, другой, осторожный. Неуверенный.

а: Прости, я не хотел напугать.

Ты вздрогнула, обернулась.
Парень стоял чуть поодаль, в темной куртке, с поднятым воротником.
Лицо освещала только тусклая лампа у входа на пристань.
Он выглядел уставшим, но в глазах было что-то живое — редкое, настоящее.

с: Всё в порядке. Просто... не ожидала, что тут кто-то будет.
а: Я тоже. Обычно здесь пусто. Но иногда... — он замолчал, посмотрел на воду. — Иногда сюда хочется прийти, когда внутри шумно.

Ты ничего не ответила. Просто смотрела, как ветер треплет его волосы, как он прячет руки в карманы, будто не знает, куда себя деть.

а: Я Артём, — наконец сказал он. — А ты, кажется, Соня? Я тебя видел... в школе.
с: Видел.
а: Ты всегда уходишь быстро.

Ты чуть усмехнулась.
с: Быстро — значит, не успеваю надоесть.

Он улыбнулся в ответ, и впервые за долгое время тебе стало не так холодно.
Ты не знала, кто он, зачем здесь, и почему именно сейчас —
но впервые за долгое время кто-то заговорил с тобой не из прошлого.
а: Почему ты здесь? — спросил он вдруг, без давления.
Не из любопытства — из какой-то искренности, будто хотел понять.

Ты чуть усмехнулась, не отводя взгляда от тёмной воды.

с: Не знаю. Наверное, потому что здесь... всё ещё болит, но меньше.
Если сидеть тихо, можно услышать, как внутри становится пусто.
А пусто — это лучше, чем больно.

Он медленно кивнул, не отводя взгляда от реки.
а: Странно. Я сюда прихожу, чтобы наоборот — хоть что-то почувствовать.

Ты посмотрела на него — внимательно, впервые.
Два человека, сидящих рядом, но по разные стороны от себя.

с: Тогда, может, мы пришли по одной причине, — сказала ты тихо.
с: Просто с разных концов.

Ветер взъерошил твои волосы, он чуть улыбнулся,
а ты впервые за долгое время не почувствовала себя чужой.
Не потому, что стало легче —
а потому, что кто-то просто сел рядом и не ушёл.

Он остался. Просто сидел рядом.
Иногда говорил что-то незначительное — о школе, о погоде, о том, что ненавидит молчание, потому что оно заставляет думать.
А ты слушала. Не потому что интересно — потому что тихо.

С этого вечера вы начали пересекаться всё чаще. Случайно — в школе, в магазине, на остановке.
Он не спрашивал про тебя и не лез в душу, но всегда смотрел так, будто видел больше, чем нужно.

Иногда ты ловила себя на мысли, что ждёшь этого взгляда.
Что хочешь, чтобы он заметил — новую причёску, твой голос, даже тень под глазами.
И каждый раз, когда ловила себя на этом, внутри что-то сжималось.
Ты не знала, что страшнее — снова чувствовать или снова ошибиться.

Ты продолжала репетировать.
Сцены становились глубже, слова — резче.
Иногда, когда произносила очередной монолог, видела не персонажа — себя.
А иногда — Никиту.
Только теперь его образ смешивался с другим.
Ты начинала бояться, что память и реальность сплетаются, как два голоса в одном.

Однажды, после репетиции, он снова подошёл.
а: У тебя глаза... будто ты где-то далеко.
с: Может, и правда.
а: Хочешь, провожу?
с: Не нужно.
а: Всё равно пойду в ту сторону.

Ты не ответила. Просто пошла рядом.
И это "рядом" звучало громче любого признания.