ты не он
Ты шла по набережной одна.
Там, где всё ещё пахло им.
Солью. Чаем из термоса. Невским ветром.
Никитой.
Когда-то именно здесь, на этой пристани, он подкинул камешек в воду и сказал:
— Если он утонет без всплеска — мы вместе навсегда.
Ты тогда смеялась.
А теперь шла по тому же деревянному настилу и чувствовала, как внутри что-то не срастается.
Как будто каждая доска под ногами напоминала — всё не то.
Ты не собиралась вспоминать.
Но ноги сами привели.
Как назло, в наушниках заиграла старая песня — из тех, что были вашими.
🎵 «Ты можешь скупить хоть весь цветочный магазин...
но всё-таки я буду любить... глаза с разводами бензина...»
И вдруг — голос.
— Соня?!
Ты резко обернулась.
Перед тобой стоял Артём.
В одной руке у него был кофе в бумажном стаканчике,
в другой — маленький букет полевых цветов.
Он улыбался.
Как будто видел тебя впервые за долгое время.
Как будто хотел обнять — но не решался.
— Привет... — тихо сказала ты.
Он подошёл ближе.
— Ты как? Я... пытался тебе писать, но ты везде молчишь. Я волнуюсь.
Ты же знаешь, что мне не всё равно.
Ты кивнула.
Ты знала.
Он правда был рядом.
Он писал. Ждал.
Он был хорошим.
Слишком хорошим.
— Соня, что происходит между нами?
Я тебя чем-то обидел?..
Если ты не хочешь со мной общаться — скажи.
Мне больно не понимать, что происходит. Больно просто... теряться в догадках.
Ты стояла.
И вдруг — волна.
Ты вспомнила, как Никита клал ладонь тебе на затылок,
когда вы стояли на крыше.
Как он сжимал твою руку,
как целовал в висок молча —
будто всегда знал, что тебе нужно именно это.
Артём не делал ничего не так.
Но он не он.
Губы дрожали.
Слёзы подошли к глазам слишком быстро.
Щёки горели.
Ты выдохнула, почти шёпотом:
— Ты... ты не он.
— Кто?.. Соня... кто?
Ты вцепилась в него, обняла,
как утопающая, потому что так легче упасть.
Тело дрожало — не от холода,
от понимания.
с: Ты не Никита, — сказала ты.
Тихо. Почти неслышно.
Он замер.
В глазах — боль. Настоящая.
Та, которую ты не хотела причинить.
Самое страшное было то, что он даже не знал кто это.
с: Прости, — прошептала ты. — Я пыталась. Правда.
Но ты — не он.
Артём молчал.
Не задавал лишних вопросов.
Он всё понял.
Ты отступила назад.
Коснулась его плеча,
словно прощаясь с тем,
кто был не виноват.
с: Прости, — снова.
И ушла.
Быстро. Почти бегом.
От себя. От него. От города,
который не даёт забыть.
Мимо фонарей.
Мимо воды, где когда-то смеялась.
Мимо тех мест, где была живой.
Ты оказалась возле дома. Того самого.
Никита больше не жил здесь — ты знала.
Но ноги сами привели.
В парадной пахло сыростью и прошлым.
Ты подняла взгляд — и застыла.
На стене — сердце, нарисованное красной ручкой.
То самое.
Неровное, кривое, чуть стёртое временем.
Но — ваше.
С тебя будто срывают последнюю кожу.
Ты скатываешься по стене вниз,
прикусываешь губу, чтобы не закричать.
Ты ведь только начала восстанавливаться...
с: Я так скучаю по тебе, — шепчешь.
Слёзы бегут по щекам.
Беззвучно. Без стыда.
с: Где ты?.. С кем ты?.. Живой ли ты вообще?..
Вопросов много.
Ответов — ни одного.
И только сердце на стене всё ещё помнит.
Всё ещё не стерлось.
Как и ты.
Ты сидела на холодной лестнице, обхватив колени.
Слёзы высохли, но глаза всё равно щипало.
Голова гудела, тело казалось чужим.
Хочешь встать — не можешь.
Хочешь забыть — не выходит.
Ты думала, что самое страшное — потерять.
Оказалось, страшнее — найти себя после.
Понять, что всё, что осталось — это тень.
Ты без него, но всё ещё с ним.
В каждом вдохе, в каждом утре, в каждом чужом имени.
На улице пахло мокрым бетоном и чужими историями.
Ты поднялась, провела рукой по стене, по неровным линиям сердца — и вышла наружу.
Воздух обжёг кожу.
Ночь была прозрачной, будто сама пыталась сказать:
«Дыши. Просто дыши».
Ты шла долго.
Без цели. Без мыслей.
Лишь шаги и дождь.
И внутри — то же самое ощущение: пусто, но не спокойно.
Дома ты включила настольную лампу.
Её свет был тусклым, как будто и он устал.
На столе лежал открытый дневник.
Рядом — ручка, зажигалка, пепельница.
Ты не хотела писать.
Но слова сами начали складываться в строчки:
«Кажется, я больше не умею любить.
Или, может, просто боюсь.
Я не знаю, как жить без ожидания боли.
Всё хорошее кажется временным.
Всё светлое — пугает.
А внутри будто кость, которую не вправили обратно.
Она мешает, но я уже привыкла.»
Ты посмотрела на эти строки и усмехнулась.
Тихо, без радости.
Почерк дрожал, как будто писал не человек, а призрак.
Ты закрыла дневник, выключила свет и легла, не снимая одежды.
Сон не шёл.
Только мысли текли, вязкие, как смола.
О том, что, наверное, скоро перестанет болеть.
Не потому что отпустит,
а потому что больше не останется сил чувствовать.
Ты знала — впереди всё ещё будет.
Новые лица, новые сцены, новые попытки начать.
Но сейчас ты просто лежала, глядя в потолок,
и впервые не ждала утра.
Плевать. Пусть наступает, когда захочет.