Глава 27. Куда приводит магия
— Школа отменяется.
— Что?
Невыспавшйся и высушенный минувшей ночью, Рик с отупелым лицом смотрел на нее, методично перемещавшейся по кухне.
— Риас — хирург в местной больнице, поэтому она без труда устроила тебе больничный на несколько недель, так что теперь у тебя открытый перелом ноги с рваной раной, — ответила Леви, выключая плиту и выкладывая еду на тарелку. Взгляд холодных глаз встретился с ошалелым янтарным. — Ты что, думал, будто она просто страдает фетишом на белые халаты?
— Да, — выдало его изумление, вызвав короткий и тихий смешок.
— Услышь она тебя, точно бы пустила на отбивные и развязала войну со всеми кланами разом.
Открыть рот и продолжить Рик не решился, поэтому просто сел за стол и пытался приткнуть куда-нибудь взгляд. И не потому, что прямо перед ним стояла девушка в коротких джинсовых шортах и белой футболке. То, что он ночью прокрался в комнату, в которую его наверняка бы не пустили, спроси он напрямую, и пользовался чужим музыкальным инструментом, казалось ему куда совестливее, чем смотреть на красивые и плавные женские формы.
Вопрос, который задала Леви, едва сев за стол, едва не выдал его мысли.
— Ты умеешь играть на музыкальном инструменте?
Парень поперхнулся и, откашлявшись, нервно ответил:
— Раньше я... раньше, до смерти матери, я учился играть на фортепиано. А что?
«Боже, надеюсь, она не слышала и не видела, что я делал в той комнате этой ночью».
Девушка чуть заметно пожала плечами, накалывая кусочки прожаренного мяса и окуная их в соус.
— Моя мама любила играть, хоть и не имела возможности заниматься этим в школе или с учителем музыки. В комнате в западном крыле стоит ее рояль. Если хочешь, можешь пользоваться им, Деймос покажет, куда нужно идти.
— Почему? — Он не успел подумать, как вопрос сорвался с языка. Почему ты отдаешь часть своих воспоминаний мне?
— Потому что он стоит без дела, и лишь магия Деймоса не даёт ему прийти в негодность. Я предложила, твое дело принять или отказаться. В любом случае твои обычные занятия не уменьшатся.
— Но ведь у меня перелом, — заметил он, притворно возмущаясь. Ее левая бровь дернулась, и что-то мимолетно погладило его разум. Рик схватился за голову, но холодное прикосновение тут же исчезло.
— Чтобы чему-то учиться, не всегда нужны мышцы, — произнесла Леви, отодвигая от себя пустую тарелку. — Твоя ментальная защита даже хуже, чем у ребенка. Мне не пришлось и напрячься, чтобы проникнуть в твое сознание. Неудивительно, что даже та девчонка могла вертеть тобой, как хотела.
— Можно подумать, я знал, что среди магов есть телепаты, — буркнул он, гася дрожь, пробежавшую от вспыхнувшего гнева.
— Они есть в каждом клане, однако каждый из шести обладает различным, присущим только ему, уклоном. Если ты закончил прикрывать свою испачканную гордость злостью, можем пойти и начать занятие. — Райзен встала и нарочито медленно вышла, оставив его дуться над полупустой тарелкой.
«И ничего я не прикрываю. Что за странная мысль?» — Однако отрицать то, что ее слова про его ментальные способности ощутимо задели его, нельзя. Но к чему было говорить об этом вслух и кидать ему в лицо?
Остатки еды быстро исчезли в его желудке, и он встал, намереваясь идти за ней, но остановился. Возник вопрос: а куда она пошла?
— Деймос, а где сейчас Леви?
Страж что-то прорычал, и дверь кухни распахнулась, открывая ему вид на малую гостиную. Она сидела в мягком кресле у окна, читая книгу в потертом переплете. Едва он ступил внутрь комнаты, Леви, не отрываясь от чтения, указала ему на кресло напротив себя и произнесла:
— Телепатия, как ты выразился, это не совсем то,что характеризует способности магов. Каждый элемент имеет свои слабые и сильные стороны, прибавь к этому уникальную частицу и получишь один клан. Каждый такой клан имеет свою развитую направленность в магии управления ментальной силой и сознанием.
Пси-маги клана Огня специализируются на снятии блокировки с физических и психических возможностей человека, вводя его в состояние берсерка. Клан Воды — на подавлении воли и психических способностей. Клан Земли делает упор на воздействие на чакры, парализуя или усиливая способности тела. Клан Ветра из-за большого уклона в магии исцеления не имеет каких-либо развитых особенностей, однако всё-таки могут притуплять или наоборот, усиливать чувствительность к боли и внешним раздражителям. Мой клан, благодаря обладает различными видами пси-магии, однако большая их часть находится под запретом Соглашения
— А что могу я? — спросил Рик, предвкушая нечто, превосходящее перечисленное.
— Более прочная ментальная защита. Возможно, — ответила она, мельком глянув на него из-за книги. — Маги света основывают свою силу и тактику на святых артефактах и специализации рыцаря, а точнее паладина. Сильной магии, как и у магов теней, они не обладают, однако имеют лучшие навыки защиты во всех областях.
— И это все?
— Если ты думаешь, что каждый маг обладает такими способностями, то вынуждена разочаровать. Пси-магов очень мало, они крайне ценны, но многие методы их полноценного развития утеряны в долгих войнах и Катаклизме. А все, что может обычный маг — натренировать свое сознание на защиту от внешнего воздействия. Этим мы и будем заниматься.
— Хочешь сказать, что у тебя есть в знакомых такой маг? — спросил Рик с долей скепсиса. И снова щекочущее чувство в голове.
Светящиеся иронией голубые глаза обвели его долгим взглядом, и книга легла на столик у окна.
— Думаешь, достоин иметь нескольких учителей? Твоим учителем буду я, и моих способностей вполне хватит, чтобы покрыть твой разум новой сетью ментального контроля.
Едва скрытая угроза заставила его внутренне похолодеть. Она действительно хочет сделать это с ним? Сделать куклой?
— Не трясись как осиновый лист, — с подавляемым раздражением сказала Леви. — Если не хочешь, чтобы кто-то заметил твои эмоции, подчинил или даже прочитал мысли, возведи вокруг разума стену и держи ее. Чем лучше ты сможешь контролировать ее, тем сильнее будет твоя сопротивляемость ментальному воздействию.
«Возвести стену? Ладно, попробуем». — На ум пришла только стена какой-нибудь цитадели, которую и «выстроил» вокруг сознания, представившийся ввиде замка со множеством комнат и полочек в них. Наверно, в другое время он посчитал бы это бредом, однако когда чьи-то невидимые когти царапнули по этой самой стене, оставив глубокие борозды на воображаемом камне, все мысли о бреде разом испарились.
— Посмотрим, как долго ты сможешь ее держать. Уронишь ее, и я заставлю тебя сесть передо мной на колени, добровольно или принудительно, выбирай, что нравится.
«Еще чего. А член тебе не показать?»
Упрямством и гордостью Рик смог продержаться около получаса, лишь на мгновение отвлекшись на шорох. И едва он это сделал, как защита растворилась, и клубящиеся тьмой когти играючи цапнули его, вызвав короткую и несильную вспышку боли.
— А теперь на колени, и начинай строить и держать стену заново. Ты должен уметь защищать свое сознание в любое время и чем бы ты не занимался. Время пошло.
***
Вымотав его до состояния сухофрукта, Леви наказала ему каждый день, занимаясь чем-то повседневным, поднимать и опускать невидимую «стену», чтобы довести до автоматизма защиту. И выбора у него не было: в любой момент она может проверить ее на наличие, и отсутствие или запоздалая реакция на второжение приведет к неприятной, но неопасной вспышке боли.
Так прошла неделя, и за это время Рик до отупения выполнял это упражнение, слушая ее лекции, выполняя домашние задания и на практике проверяя приобретенные магические навыки. И отсутствие одного малознакомого, но важного элемента понемногу отвоевывало его внимание, оттягивая от старых фолиантов.
«Интересно, а где Айла?»
Он не видел ее с того момента, как Леви раскрыла свой секрет, удерживая Маммона и давая им шанс выжить. Номер она ему не давала, аккаунт в какой-либо соцсети — тоже. Единственный способ узнать, что с ней и почему та ни разу с минуты его прихода сюда в полумертвом состоянии не появилась здесь, — спросить напрямую Леви. Поймать ее непросто.
За окном белыми хлопьями шел снег, навевая на него сон и желание лежать и смотреть, как некогда пестрый мир окрашивается в холодные тона зимы.
Декабрь. Больше трех месяцев прошло с того дня, как он появился в этом городе и встретил ее. Время летело так стремительно и ярко, что все прожитые им здесь дни превратились в бесконечную ленту, которую кто-то быстро наматывал на катушку памяти. Ни об отце, ни о сектантах, ни об интригах Совета думать не хотелось. Просто жить и любить, как обычный старшеклассник. Без постоянных мыслей о смерти и выживании.
Где-то в доме хлопнула дверь. Кто-то из Райзенов дома.
Рик встал, хрустнув суставами, и вышел из комнаты, которая уже могла рассказать что-то о своем жителе: книги на краю стола, фотографии на полках, несколько безделушек и одежда, валяющаяся в самых различных местах. Даже его запах пропитал собой все, к чему он прикасался, живя тут.
Звуки доносились из малой гостиной, где сам Рик бывал лишь на некоторых занятиях с Леви, требующих тишины и комфортного окружения.
— ... Думаешь, они ее забрали? — донесся до него голос Риас, и он замер, не дойдя до двери несколько шагов.
— Не знаю, — ответила Леви. Сквозь броню холодной сдержанности проскальзывало беспокойство. — Дома ее нет, на работы в оранжерею Ветров не отправляли. Спросить Саймона напрямую значит привлечь внимание и дать им брешь, через которую можно манипулировать всем кланом, а не только мной. Сбегать она не стала бы, для этого у нее было достаточно причин сбежать намного раньше. Остается лишь...
— Адский потрошитель?
Повисло молчание. Парень, боясь быть услышанных, прикрыл рот рукой, медленно дыша. Лишь стук сердца не поддавался его попыткам успокоиться, шумом отдаваясь в ушах.
Тихий вздох и шорох гладкой кожи мебели.
— Не знаю, — ответила Леви, — я не хочу думать о том, что после нескольких недель затишья его жертвой стала она. И ощущать бессилие тоже.
— То, что он скрывается где-то в городе или рядом с ним, точный факт. И как только сеть станет настолько плотной и маленькой, что ему некуда будет бежать — тогда можешь сорваться на нем. До этого времени даже не думай искать его сама, неизвестно, что потрошитель знает о нас и на что способен помимо натравливания мертвых гончих на нас.
Что-то скрипнуло.
— Постараюсь. — Ее голос напоминал сдавленное ледяными тисками рычание, готовое при малейшей возможности разорвать горло каждому, кто является причиной ее страхов и беспокойства.
На какой-то миг он перестал дышать.
«Айла...»