Инструктор по любви(nkeeei)

Вытягиваю ногу вперёд, и объёмная мужская футболка на моём теле задирается выше. Его ладонь скользит по моей вытянутой ноге, перебираясь на икру. Никита наклоняется, приблизившись ко мне, и мягко целует меня в губы, едва заметно сжав пальцы.

Мистер Коробыко, неужели я вас возбуждаю?

– Я бы хотела так каждое утро проводить, – касаюсь воротника чёрного поло, слегка приподняв его наверх, – в твоих объятиях, – шёпотом добавляю и перемещаю ладони на шею Никиты, зарывшись пальцами в волосы. Нежно улыбаюсь, рассматривая губы, которые только что дарили моим ласковые поцелуи.

– Придётся, значит, мне приходить каждый день в шесть утра в твою комнату, как сегодня, – Никита поднимает руку, дотронувшись до моих волос, которые я ещё не успела причесать, и слегка приглаживает их. – Говоришь, твоя соседка решила позаниматься с утра, побегать? – его пальцы скользят между моих прядей, а взгляд сосредоточенно изучает движения рук.

– Ага, – подсаживаюсь к Никите ближе, отодвинув вытянутую ногу, а вторую закидываю на него сверху, согнув в колене. – Ну, или если быть точнее, я её уговорила, – коварно улыбаюсь, закусив губу.

– И что же ты ей пообещала?

Рука Никиты касается моей талии, притягивая меня ещё ближе: так, что я практически оказываюсь у него на коленях. Мягко вздыхаю, ощущая тепло его тела, которое никогда не оставляет равнодушной меня и моё собственное тело. И, наверное, моё тело оказывается каждый раз даже более неравнодушным к прикосновениям Никиты, чем я сама.

Прошло уже полторы недели, с тех пор как мы… как у нас… было всё. С тех пор как мы провели ночь вместе. Пытаюсь выбирать самые безобидные определения тому, что произошло тем вечером. Его губы, руки, грубые прикосновения, которые по идее должны были бы меня насторожить, но даже сейчас, думая о них, я начинаю чувствовать, как внутри меня всё вскипает. Надо же! Кто бы мог подумать, что меня возбуждает грубость? Может, это ещё один из моих нескончаемых недостатков?

С тех пор между нами было только лишь платоническое общение. Никита сказал, что не хочет торопиться. Иронично вышло, ведь мы по сути начали наши отношения с незапланированной близости, которая в тот момент оказалась явно не к месту.

Я жалела о том, что произошло в ту ночь. Жалела о том, что позволила себе забить на свои эмоции, ощущения, чувство комфорта. Уроки в лагере проходили долго и мучительно, и я почти ничего не слышала, погружённая в раздумья.

Единственное, что меня радовало и радует прямо сейчас, – это руки Никиты, невинно блуждающие по моей спине. Его зелёные глаза, изучающие мои губы, его неровное дыхание, лёгкая, почти ленивая, улыбка и чувство полной защищённости, приятно согревающее моё сердце.

– Ничего не обещала, это был её собственный выбор. – Никита выгибает бровь, глянув на меня с недоверием. – Ладно, я обещала, что подежурю за неё. И поотмечаю её на уроках, на которые она не хочет ходить, – обнимаю его, прижимая к себе ещё крепче, и у меня сбивается дыхание.

– М-м-м… – хрипло мычит Никита, уткнувшись носом в мои волосы. Выдыхаю через рот, не выдержав, и закусываю губу.

– Никит… – сквозь вздох произношу, а моя грудь начинает приподниматься вверх из-за учащённого дыхания, вызванного горячими, но нежными объятиями.

– Да? – шепчет, вынуждая меня сделать новый отчаянный вздох.

– Я думала… точнее, я подумала, что мы могли бы…

Начинаю мямлить. Шумно выдохнув, пытаюсь собраться с мыслями, чтобы закончить предложение. Никита отстраняется от меня и заглядывает мне в глаза прежде, чем я успеваю договорить мысль до конца. Поджимаю губы, недовольная своей очередной слабостью.

– Думала что? – его губы расплываются в нежной улыбке.

– Думала о том… – отвожу взгляд в сторону, смутившись. – О том, что мы с тобой…

Снова не договариваю и поворачиваю голову, столкнувшись с ним взглядом. Смотрю на него умоляюще, будто пытаюсь мысленно сообщить ему о том, что не получилось сказать вслух. Мои губы образуют неуверенную улыбку, и Никита мягко усмехается.

– Да-да? – с напыщенной важностью спрашивает, а я сильно поджимаю губы, начиная испепелять его ненавистным взглядом. Он всё понял! И теперь издевается! Ненавижу. – Ну, продолжай. Я тебя слушаю. Ты думала о том, что мы с тобой могли бы…

Никита растягивает губы в игривой улыбке. Его взгляд становится мутным, ладони сползают на мою талию, пальцы сжимаются, а я, вновь не справившись с прикосновениями мистера Коробыко, едва заметно вздрагиваю.

– Почему ты дрожишь? – голос Никиты садится, а ладони плывут ещё ниже, перемещаясь на верхнюю часть бёдер. – Тебе холодно? – он наклоняется вперёд, едва коснувшись губами моего уха. Горячее дыхание обжигает кожу, и я продолжительно вздыхаю, прикрыв глаза. – Может, согреть тебя?

– Согрей, – едва слышно отвечаю, застыв в одном положении.

Кажется, если сделаю движение, рассыплюсь на осколки, и меня придётся собирать как пазл.

– Давай принесу плед, – шепчет Никита мне прямо в ухо, наклонив голову набок. – Тебе какой: тот, что потеплее, или обычный подойдёт?

Тут же оживаю, оттолкнув его руками. Никита по инерции отстраняется назад, а его хриплый смех заполняет комнатушку, отталкиваясь от стен.

– Я тебя ненавижу! – бью его по плечу, и Никита, упав на кровать, прикрывается руками.

Падаю на него сверху, продолжая его дубасить. Мистер Коробыко закрывает голову руками, даже не пытаясь остановить меня, но внезапно опускает руки вниз, обхватив меня за талию. Футболка на моём теле задирается вверх, оголяя всевозможные сокровенные места, но я оказываюсь на данный момент слишком занята покушением на убийство.

Никита резко поднимается, и теперь на спине оказываюсь я, прижатая к мягкой поверхности кровати. Сжимаю пальцы в кулак и ударяю по его крепкой спине. Ещё раз и ещё, но эти жалкие удары оказываются вовсе не действенными, только лишь вызывают хитрую улыбку на лице хозяина этой самой спины, которой не повезло встретиться с моими грозными кулаками.

– Тебе не понравилась моя забота? – с манерной обиженностью в голосе спрашивает Никита, проскользнув взглядом на мои губы.

Только сейчас замечаю, что он крепко прижимается ко мне, но его колени упираются в поверхность кровати. Закатываю глаза, скрестив руки за его шеей.

– Я думала, ты согреешь меня по-другому.

– Это как?

– Ну… например, так.

Закусываю губу, неторопливо опустив глаза вниз по его лицу. Теперь дыхание Никиты сбивается вместе с моим. Невольно победно улыбаюсь, не торопясь с демонстрацией того, как бы его согрела я. Пусть помучается.

– Томные взгляды? Это всё, на что ты способна? – издевательски кидает, и я моментально подаюсь вперёд, накрыв его губы своими.

Мои ладони обхватывают лицо Никиты, притягивая его ближе. Спускаю одну руку ниже, скользя ею по мускулистой груди. Двигаю её ещё ниже, приподняв за край футболку, и касаюсь оголённой кожи его пресса. Почти сразу после своих провокационных действий слышу глухой стон, и губы мистера Коробыко начинают дарить моим более настойчивые поцелуи. Хаотично отвечаю на них, начиная ёрзать под Никитой. Он перемещает колено правее, опускаясь на меня всем телом. Слышу скрип двери и не сразу соображаю, что к чему, а буквально через мгновение в уши вливается мелодичный голос Стефани:

– Т/и, я уже… Ой, простите.

Никита молниеносно отстраняется от меня, вскочив на ноги. Поднимаюсь на локтях, сведя ноги вместе. Почему-то не чувствую неловкость, а вот судя по внешнему виду мистера Коробыко, он испытывает на данный момент слишком широкий спектр эмоций и не понимает, как с ним справиться.

– Это… мы с Т/и… мы не… – запнувшись, выдаёт Никитой, а я сажусь на кровати, опустив руки вниз.

– Она знает, – устало кидаю, глянув на него исподлобья и немного виновато. А вдруг он рассердится?

Никита прищуривается, вглядевшись в мои глаза. Спустя мгновение шумно, но облегчённо вздыхает.

– Да, я… Т/и мне сказала.

Стефани делает шаг вперёд, привлекая внимание мистера Коробыко. Он поворачивается ко мне спиной, к ней – лицом, но судя по выражению лица Стефани, она бы предпочла, чтобы сейчас он смотрел на меня, а не на неё.

– Я не… я ничего не скажу. Я понимаю, как для вас это важно. Для вас с т/и, мистер Коробыко, – тихо произносит Болтон, спрятав глаза где-то в ножках моей кровати.

Неужели взгляд Никиты настолько суровый?..

– Ладно-ладно, верю. – Никита неуверенно шагает вперёд, приблизившись к Стефани, и касается её плеча. Невинно, по-родительски. – Я пойду. Не буду мешать, – его ладони быстро скользят в карманы брюк, и он разворачивается, найдя меня взглядом. – Котёнок, не уделишь мне пару минут за дверью?

Киваю, потянувшись за джинсами, аккуратно свисающими со спинки стула. Никита торопливо выходит из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь. Стефани провожает его глазами, и как только дверь закрывается, поворачивается ко мне лицом, зажав рот ладонью.

– Молчи, – угрюмо кидаю, натягивая джинсы.

– Да ты чего, – Стефани хватает стул и хаотично присаживается за него, вцепившись в меня восторженным взглядом. – Боже, «котёнок»?

Поднимаю голову, столкнувшись глазами с ведьмовскими голубыми. Болтон растягивает губы в коварной, но доброй улыбке. Только сейчас осознаю, что Никита, кажется, впервые обратился ко мне, используя ласковую кличку. Котёнок?

– Он так никогда не говорил раньше, – опираюсь руками на край кровати, выпрямив их в локтях. Не замечаю, как начинаю глупо улыбаться, смотря вперёд перед собой. – Забавно, – поспешно добавляю, прокашлявшись, и делаю вид, что мне по барабану. Надеюсь, меня наградят Оскаром.
– Это так мило.

– Так, ладно, я пойду, – вскакиваю на ноги и нервозно начинаю заправлять футболку в джинсы. – И вовсе это не мило. Так, посредственность, – продолжаю возиться с непослушной тканью и уже иду к выходу из комнаты.

– А то, что ты ходишь в его футболке, это тоже посредственность?

Резко разворачиваюсь прямо около двери, стрельнув в Стефани злобным взглядом. Её губы расплываются в мягкой злорадной улыбке. Демонстративно опускаю ладонь на ручку двери и с силой надавливаю на неё, не забывая прожигать Болтон испепеляющим взглядом. Она, усмехнувшись, встаёт на ноги, и я, воспользовавшись моментом, выскальзываю в коридор.

– Ты куда это?

Сильные руки Никиты перехватывают меня на ходу, и я по инерции падаю на него, оказавшись в его объятиях. Мистер Коробыко облокачивается спиной на стену, а я опираюсь предплечьями на его крепкую грудь. Подняв голову, встречаюсь взглядом с голубыми глазами.

– К те… – не успеваю договорить и уже чувствую губы Никиты на своих, моментально ответив на поцелуй. Поспешно отстраняюсь, оглянувшись по сторонам, и настороженно спрашиваю: – А ты уверен, что здесь никого…

– Уверен.

Никита прижимает меня к себе сильнее, вновь прикоснувшись к моим губам своими. Позволяю себе расслабиться на секунду. Расслабиться на секунду в его руках.

– Вот теперь я пойду, – Никита опускает ладонь на мой затылок, притянув меня ближе, и оставляет мягкий поцелуй на моём лбу. – Увидимся за завтраком, Беннетт.

Его зелёные глаза ярко вспыхивают, и у меня сбивается дыхание. Снова. Он быстро шагает в сторону, намереваясь уйти, и я растерянно разворачиваюсь.

– Никит, но мы так и не поговорили… – Никита поворачивается обратно. – Не поговорили о том, о чём хотели.

Вновь опускаю взгляд, затеряв глаза где-то внизу, на узорах паркета в коридоре, на кроссовках Никиты, но только не на его лице. Трусиха.

Почему это так трудно? Почему мне трудно говорить о сексе с ним, но вовсе было не трудно спорить с кучей малолеток о том, что я его соблазню? Снова сталкиваюсь лицом к лицу со своими дурацкими необоснованными страхами, чувствуя себя полной дурой.

И когда он поймёт, что я всего лишь глупая маленькая девчонка, которая, кажется, уже по уши успела в него влюбиться?

– Т/и, я ведь уже сказал тебе, какого я мнения насчёт того, что происходит между нами, – Никита шагает вперёд, обратно ко мне, и берёт мои руки в свои. Наконец сделав над собой усилие, я поднимаю взгляд к его лицу. – Я хочу… хочу, чтобы в следующий раз ты точно знала, что хочешь этого, – его пальцы аккуратно сжимают мои, а голос пропитывается искренним сожалением. Вот же чёрт… – Я хочу, чтобы тебе было хорошо и комфортно рядом со мной, – последняя фраза выходит едва слышной. Никита сжимает челюсть, рвано выдохнув.

– Ты можешь обнять меня? – тихо спрашиваю, не сдвигаясь с места.

– Конечно.

Никита делает шаг мне навстречу, заключив меня в объятия. Обвиваю его шею руками, прижавшись к нему вплотную, и прикрываю глаза, прислушиваясь к его ровному дыханию.

– Я хочу, Никит, – шепчу ему на ухо, опустив одну из ладоней на его шею сзади. – Хочу тебя.

– Ты хочешь меня или хочешь мне угодить?

На этот раз сбивается дыхание у меня. А я ведь ожидала, что мой шёпот и откровенные слова вызовут у мистера Коробыко дрожь по всему телу. Но похоже они вызвали у него лишь сомнение в их искренности.

– Скажи мне это в глаза, – Никита отстраняется, обхватив моё лицо руками. – Не шёпотом, не вскользь, не пряча глаза где-то там. А прямо и открыто. – Мои губы размыкаются, и я делаю мягкий вздох. – Если ты скажешь, я тебе поверю.

Делаю ещё один вздох, не торопясь с ответом. Вспоминаю, что буквально десять минут назад я не могла сказать ему о том, о чём бы я хотела поговорить, ведь эта тема вызывала у меня дикую встревоженность. Может быть, он прав. Может быть, я и правда к этому не готова. Может быть, я и правда хочу ему угодить, ведь он сейчас является для меня всем. Лучшим другом, парнем, наставником, ролевой моделью.

Теряюсь в ощущениях, стараясь не зацикливаться на плохом. Никита продолжает держать моё лицо в своих ладонях, продолжает ждать моего признания, но я всё же начинаю видеть в его глазах едва заметные грустные нотки. Будто он говорит мне: «Я так и думал. Я знал, что ты не готова».

Шумно вздыхаю. Решив, что отныне не буду делать ничего ради других, пренебрегая своим комфортом и чувством защищённости, я на мгновение представляю, как всё могло бы быть, если бы я и правда была готова к физической близости.

Наверное, я бы могла сказать ему, что хочу его, глядя ему прямо в глаза, а он признался бы мне в том, что это чувство взаимно. Он бы пригласил меня в свою комнату под предлогом «посмотреть фильм», при этом не забыв пошутить, но как обычно глупо и не в тему. Прямо как занудный старик. Меня бы это позабавило, и я бы обязательно оставила едкий, саркастичный комментарий по поводу его возраста. А он игриво спросил бы у меня, не хочу ли я, чтобы он наказал меня за вызывающее поведение. Я бы сказала, что только этого жду, а потом…

Потом он стал бы осыпать мою шею поцелуями. Нежно, но страстно: так, что у меня перехватило бы дыхание. Он шептал бы мне на ухо, какая я красивая, как я всегда завожу его своими дерзкими словами и как он хочет услышать мои нежные стоны вперемешку с прерывистыми, рваными вздохами…

Я бы по-настоящему прочувствовала весь спектр эмоций, который он определённо смог бы мне подарить с помощью своих заботливых, но настойчивых прикосновений. На этот раз я бы точно смогла ощутить себя по-настоящему живой, потому что точно знала бы, чего хочу. И кого.

Не замечаю, как начинаю дышать чаще, а щёки медленно покрываются здоровым румянцем. Не от стыдливости или чувства, что я делаю что-то не так, – а от истинного осознания того, что я, кажется, правда желаю того, о чём думала буквально секунду назад.

– Всё нормально. Котёнок, давай подождём. Я никуда не денусь, – Никита начинает поглаживать мои щёки большими пальцами, мягко улыбнувшись.

– Я хочу тебя, – не отрывая взгляда от зелёных глаз, выдаю хрипло.

В горле становится сухо. Я тут же сглатываю и размыкаю губы в судорожном вздохе. Никита приподнимает брови от удивления, а я продолжаю:
– Хочу, чтобы ты был со мной… не как в прошлый раз. А нежнее. Никит, я…

– Что?

– Никит, я правда этого хочу. С тобой. Хочу тебя рядом. Ближе, чем обычно, – мой голос звучит тихо, но уверенно, а губы подрагивают в полуулыбке.

Становится жарко, ведь я понимаю, что стою с ним совсем рядом, буквально в одном шаге, но вовсе не чувствую страх или скованность. Я чувствую, как кровь закипает в моих жилах, ведь я прямо сейчас осознаю серьёзность каждого произнесённого мною слова.

– Интересно.

Никита приподнимает уголок губ в слабой улыбке. Его ладонь скользит вниз, перебираясь на шею. Прикрываю глаза, вновь вспыхнув от одного его прикосновения, и делаю пару коротких вздохов.

– Кажется, ты всё-таки говоришь правду, – деловито резюмирует Никита, надавливая пальцами на мою шею. Его большой палец скользит по моим губам, а я мысленно прощаюсь с жизнью. Мало ли, не выдержу сексуальных пыток. – Я считаю твой пульс. Учащённый, – его губы расплываются в довольной улыбке, а я прищуриваюсь.

А вот и дедовская шутка.

– Ты снова пытаешься шутить? Извини, я просто не понимаю стариковский юмор, – растягиваю губы в дерзкой улыбке, надеясь на то, что всё и дальше будет происходить так же, как я представляла себе в мыслях.

– А ты снова пытаешься издеваться? – едва слышно, вызывающе произносит Никита, шагнув вперёд, и я влепляюсь спиной в холодную стену.

Хорошо, что она холодная. Мне как раз нужно остудиться.

– Я не пытаюсь издеваться, я издеваюсь.

– Плохая девочка, – шепчет мистер Коробыко, проскользнув губами от моей щеки к уху, и я резко вбираю воздух в грудь.

– Накажешь меня?

Слова срываются с моих губ без моего разрешения, и я закусываю нижнюю губу в ожидании ответа. Сердце начинает биться чаще, а пульс стучит в ушах, отбивая неровный ритм. Ноги становятся ватными, и я хватаюсь за воротник чёрного поло, сильно сжав пальцы.

– Для этого пока рано, – шёпотом проговаривает Никита, оставив мягкий поцелуй на моей щеке, и отстраняется, сделав шаг назад. На его лице сияет ехидная улыбка. Хмурюсь, недовольно поджав губы. – Увидимся на завтраке, Беннетт, – голубые глаза, освещённые тусклым светом в коридоре, начинают отдавать довольным блеском.

Не успеваю ничего сообразить и уже вижу широкую спину Никиты, обтянутую тёмной тканью. Сжимаю челюсть, разозлившись, и кидаю ему вслед:

– Эй!

Никита разворачивается, и я снова «наслаждаюсь» его удовлетворённой улыбкой и хищным взглядом.

– Я не поняла, – улыбаюсь нежно, но смотрю на него так, как будто он только что объяснял мне новую тему, а я её не усвоила.

– Что ты не поняла? Я тебя услышал. Мне очень приятно, – Никита просовывает ладони в карманы брюк.

– А ты мне ничего не хочешь сказать? – складываю руки на груди, облокотившись на стену. – Или признаться?

Хамоватая улыбка мистера Коробыко медленно сползает с его лица. Он внимательно вглядывается в мои глаза и делает шаг ко мне навстречу. Продолжаю стоять неподвижно, не отрываясь от него взглядом. Губы Никиты неторопливо, почти лениво, образуют мягкую улыбку.

– Да, вообще-то, мне есть что сказать, – он подходит вплотную, наклонившись ко мне корпусом. Вновь теряю самообладание из-за его близости, но стараюсь изо всех сил держать себя в руках. – Я тоже тебя очень хочу, – хриплый шёпот пробирается в мои уши, и я прикрываю глаза на мгновение. Ещё одно. И ещё. Не замечаю, как уже кусаю губу от волнения, но приятного, будоражащего, заставляющего хотеть бóльшего.

Делаю глубокий вздох, так и не прикоснувшись к мистеру Коробыко, шепчущему мне на ухо о своих желаниях (а если быть точнее, о своём желании меня), и, с трудом отодвинувшись от него, вжимаюсь в стену сильнее и тихо, хрипло проговариваю:

– А теперь скажи мне это в лицо. И тогда, может быть, я тебе поверю.

Слышу мягкий грудной смех. Никита отстраняется, взглянув на меня с нежностью. Дарю ему в ответ лёгкую улыбку.

– Я тебя хочу, – зелёные глаза впиваются в мои, и грудь мистера Коробыко приподнимается из-за глубокого вздоха. Продолжаю смотреть ему в глаза, отвечая на каждый его размеренный вздох своим. – Веришь?

– Верю.

– Хорошо.

Никита выпрямляет предплечья, просовывая ладони в карманы брюк глубже. Если бы я наверняка не знала его историю или его возраст, я бы точно подумала, что ему лет пятнадцать, а то и меньше. Или подумала бы, что он никогда раньше не общался с женщиной. Что это за поведение ученика средней школы на школьной дискотеке?

Поджимаю губы, улыбнувшись с умилением. Внезапно осознаю, что никогда раньше не видела мистера Коробыко во взволнованном состоянии. Интересно, с чем это вообще может быть связано?

– Ладно, Беннетт, вот теперь точно прощаюсь. Увидимся на завтраке, – Никитс приподнимает уголок губ в дерзкой ухмылке. Касаюсь затылком стены, просунув ладони в задние карманы джинс.

– Увидимся с вами на завтраке, мистер Коробыко.

Зелёные глаза на мгновение вспыхивают ярким пламенем азарта. Во рту снова становится сухо, и я закусываю губу, пытаясь скрыть своё желание прямо сейчас проверить, не врал ли мне Никита, когда говорил о том, как сильно он меня хочет.

Нужно подумать о чём-то нейтральном. Уроки в лагере, нудные преподаватели, ненавистная мною физкультура, вынужденность вставать в такую рань, что мне раньше и не снилась, хождение по канату, инструктор канатной дороги, его полутёмная комната, хриплый шёпот и горячие прикосновения… Вот же чёрт! Я всё равно вернулась, словно по кругу, к этим порочным мыслям. А, может быть, мне и вовсе не нужно от них бегать?

Пока я размышляю о том, как бы прогнать грязные думы из своего ненасытного подсознания (получается, думаю о том, чтобы не думать, – прекрасное занятие у меня нашлось), Никита дарит мне ещё один хитрый взгляд и намеревается снова покинуть этот коридор похоти и разврата, что внезапно стал ещё и коридором чувственных признаний, в которых мы оба слишком сильно нуждались. Мистер Коробыко делает шаг в сторону, но я вновь его останавливаю, тихо произнеся:

– Значит, ты будешь ждать меня у себя сегодня вечером?

Никита поворачивает голову, встретившись со мной взглядом. Моё дыхание, которое я только-только восстановила, сбивается снова, и я отчаянно вздыхаю, приоткрыв рот.

Да сколько можно?!

– Да, буду ждать. Только на этот раз, ты уж извини, без виски. Ещё один такой вечер моя печень может не выдержать.

– Блин, без виски, да? Ну, я ещё тогда подумаю, приду ли, – иронично кидаю, закатив глаза наверх, и начинаю рассматривать интереснейший потолок.

– Я найду, чем тебя развлечь, котёнок, – голос мистера Коробыко садится, и в нём появляются игривые нотки. Через секунду чувствую на талии его горячую ладонь, теплоту которой ощущаю даже сквозь плотную ткань его футболки. Боже… – Поиграем в монополию или в карты. Ты ведь любишь настольные игры? – губы Никиты расплываются в едкой ухмылке.

– Обожаю, – сквозь зубы проговариваю, дёрнувшись, и рука Никиты слетает с моего тела, опустившись вниз. – Пойду собираться, умываться, готовиться к завтраку, в общем, – тараторю, нервозно поправляя волосы, а в голове продолжает звучать его надтреснутый голос и произнесённые им слова: «Я найду, чем тебя развлечь, котёнок». – Всего вам наилучшего, – саркастично бросаю и разворачиваюсь, коснувшись ручки двери.

Через секунду чувствую, как Никита, не произнеся ни слова, наклоняется ко мне и оставляет мягкий поцелуй на моей макушке. Прикрываю глаза, не справившись с его нежностью. Буквально один миг назад он издевался надо мной, как школьник, но сейчас я вижу, что он по-настоящему взрослый и зрелый мужчина, который понимает, как на самом деле нужно вести себя с девушками.

На мгновение мне кажется, что он просто устал. Устал быть постоянно серьёзным. Возможно, Сэм никогда не нравилось, как он шутит. Она постоянно говорила ему, какой он несерьёзный или хуже того – пилила его своими претензиями. Но он ведь вовсе не виноват в том, какой он есть. И она тоже.

Мне становится грустно от резкого осознания такой вот печальной реальности. Реальности такой, какая она на самом деле есть. Некоторые люди встречаются, женятся, а, может быть, даже заводят детей, но никогда по-настоящему не любят друг друга. И никто из них не оказывается виноватым в том, что так случилось. Просто так случилось. Сошлись звёзды или наоборот – не сошлись, зачем-то соединяя людей, которым никогда не было суждено остаться вместе.

Да, я делаю такой вывод из-за одного нежного поцелуя в макушку. Но что вы мне за это сделаете? Я могу ошибаться, но… Почему-то мне кажется, что так оно и есть. Может быть, Стефани всё-таки была права, когда говорила, что Никите рядом со мной и правда хорошо, и он забывает о том, что последние годы своей жизни провёл в мрачном, разваливающемся по крупицам браке?

Наконец повернувшись, ожидаю влепиться лицом в грудь мистера Коробыко, но не влепляюсь ни во что, впервые знатно из-за этого расстроившись. Вижу удаляющуюся фигуру Никиты, исчезающую в проёме входной двери. Мягко вздыхаю, ещё раз прокручивая в голове то, к чему привели мои очередные нудные, длительные размышления.

Опустив ручку двери вниз, вхожу в комнату, в которой я буквально пятнадцать минут назад была наедине со своим инструктором по любви.