Инструктор по любви(nkeeei)

- Т/и, ты влюблена в мистера Коробыко.

- Я не... не понимаю, о чём ты, - вглядываюсь в глаза Стефани, слегка прищурившись. - Нет, я не...

- Да, т/и. Ты - да, - она ласково улыбается, но в её взгляде мелькают нотки сочувствия.

Да, понимаю, подруга. Я бы тоже посочувствовала тебе, если бы ты влюбилась в женатого мужчину.

- Боже, и что мне теперь делать? - закрываю лицо ладонями, шумно выдохнув. Идиотка!

- Ты ведь говорила, что он несчастлив в браке, да? - Опускаю руки вниз, устало взглянув на Стефани, и равнодушно киваю. - А с тобой... какой он с тобой?

- Он часто улыбается. Люблю его улыбку, - моментально чувствую отвращение к своей же фразе и искривляю губы в презрительной ухмылке. - Короче, мы часто смеёмся. Может, мне стóит рассмотреть вакансию стендапера?

- Ты заставляешь его улыбаться.

Похоже, я заставляю улыбаться не только мистера Коробыко, ведь прямо сейчас любуюсь очередной нежной улыбкой на лице Стефани, которая прямо-таки вынуждает меня подарить ей одну неловкую улыбку в ответ.

- И я его прекрасно понимаю.

Стефани улыбается шире, а я закусываю губу, моментально смутившись, ведь никогда раньше у меня не было таких тёплых и даже семейных взаимоотношений с подругами. Обычно всё моё общение с другими особями женского пола сводилось к обсуждению ненужных глупых шмоток и таких же глупых и ненужных парней.

- Прекрати, ты меня смущаешь, - издевательски кидаю, искусственно прикрывая лицо.

- Ладно, больше не буду говорить тебе о том, какая ты потрясная, - так же издевательски кидает Стефани, и я поджимаю губы.

Вот же чёрт. Зря я попросила её прекратить. Я ведь иногда забываю о том, какая я потрясная.

- Ты же понимаешь, к чему я клоню?

- Да, понимаю, к тому, что я влюблена в Никиту, а ты - в меня, потому что я такая потрясная? - теперь я получаю лёгкий удар в плечо и понимаю, каково это - быть по сторону баррикады. Ну, прикольно. - Ладно, если серьёзно, не понимаю, к чему ты клонишь.

- Тебе нужно с ним поговорить. Может, даже признаться...

Ну уж нет, - грубо перебиваю Стефани, которая аж рот раскрывает от моей наглости. - Он и так считает меня неадекватной из-за...

Замолкаю, осознав тот факт, что Стефани не в курсе моего маленького уикенда в местную больницу, потому что она в тот день уезжала к родителям и пропустила всё веселье.

Понимаю, что Стеф скорее всего не будет гнобить меня за моё столь жалкое времяпрепровождение, но я всё равно по какой-то причине закусываю язык, не в силах поведать ей историю, которая приключилась со мной на почве ссоры с Милли.

Именно поэтому я заканчиваю предложение, которое начала примерно миллион лет назад, пока не улетела в размышления, глупой отмазкой, мол, чего я там только ни делала, из-за чего Никита может посчитать меня чокнутой, и Стефани, кажется, в это верит. Вот и прекрасно.

- Всё равно, - Стеф встаёт с моей кровати, глянув на меня сверху вниз. - Я считаю, что тебе нужно с ним поговорить. Не бросай всё так... на самотёк. Ты ведь не знаешь, что у него в жизни происходит, - она отходит, вновь принявшись за сортирование вещей.

- Вот именно, что я не знаю, - лениво протягиваю. - А вдруг он маньяк какой-нибудь? - небрежно кидаю, однако капелька сомнений всё же закрадывается в мою душу.

- Сомневаюсь. И потом, я же не предлагаю тебе строить с ним семью и рожать от него детей, - Стефани начинает разглядывать одну из своих вещиц скептическим взглядом. - Просто... не обрубай с ним связи. Насколько я поняла, ему тоже нравится проводить с тобой время, - она морщит нос, откинув кофту на кровать.

- Ты права, - закатываю глаза. - Ладно, ты меня уговорила, - надменно добавляю, заставляя Стефани развернуться и бросить на меня изучающий взгляд.

- А, то есть я тебя ещё и уговаривала? Так получается?

- Спасибо, - еле слышно произношу, найдя глазами ножки её кровати.

- Что-что?

- Спасибо, - громче повторяю, неторопливо подняв взгляд на свою соседку, и натянуто улыбаюсь.

Нет, мне правда приятна её забота. А улыбаюсь я натянуто лишь из-за того, что мне неловко проявлять свои искренние чувства. Да что со мной не так?

- Обращайся, - Стефани вновь дарит мне нежную улыбку и продолжает расправляться со своим шмотьём.

* * *

- Я так люблю свободное время.

Выходим с моей новой лучшей подружкой из здания общаги, направляясь к футбольному полю, на котором у нас обычно проходят уроки физкультуры. Свободное время - это время, свободное от уроков (Вот это да! Вы, наверное, этого не знали!) и прочей лабуды, которой нас нагружают в этом французском аду лагере.

Я тоже люблю свободное время, почти так же сильно, как его любит Стефани. Но с тех самых пор, как я поссорилась с Милли, я перестала проводить это самое время весело. Обычно мы втроём сбегали за пределы лагеря и гуляли по окраинам, на спор криво подкатывали к бариста в мелких местных кафешках, делали глупые селфи в зеркало в смешных шляпах и были простыми беззаботными восемнадцатилетними девчонками, которым всё было нипочём.

Однако всё изменилось слишком стремительно. Я стала загоняться только больше по поводу своего ментального здоровья, ведь теперь о моих глупых проблемах знал ещё один человек (помимо меня), да и не просто человек, а мистер Коробыко - главный плейбой этого несчастного лагеря, дамский угодник, разбиватель сердец и любитель кидать неоднозначные фразы по типу «Я хочу больше, чем этот поцелуй, Беннетт», а потом резко делать драматичный вид и уходить в закат.

Да, такая вот я жалкая. До сих пор помню эту его фразу, хоть и прошло уже два или три дня с тех пор, как он так невзначай кинул её и сказал, что ни за что на свете не будет ничего предпринимать.

А какого чёрта вы тогда это вообще говорили, мистер Коробыко?! Я вас не понимаю!

- Да, свободное время - это класс, - отвечаю на автомате, заметив неподалёку сидящего за столиком слишком частого посетителя моих мечтательных снов, непринуждённо печатающего что-то в телефоне.

Неужели он снова переписывается с Сэм?..
- О, смотри, там мистер Коробыко. Иди, поговори с ним, - Стефани касается моей спины, слегка подталкивая меня вперёд.

- Ну, я не знаю...

Не замечаю, как мы оказываемся в паре метров от явно не скучающего Никиты, который увлечённо рассматривает экран своего мобильника. Внезапно чувствую сильный толчок и делаю два широких шага вперёд, чуть не упав на столик всем телом.

- Т/и?

В мыслях матерю Стефани, которая решила так «помочь» мне, и разворачиваюсь к ней лицом, упирая ладони в деревянную поверхность. Она кивает, игриво улыбнувшись, и поспешно удаляется.

- Добрый день, - поворачиваюсь обратно, натянув на губы лёгкую улыбку, но она, наверное, больше сходит на кривую.

- Ты что-то хотела? - мистер Коробыко откладывает телефон на стол, перевернув его экраном вниз, и, скрестив руки, переводит на них вес своего тела.

- Да, хотела, - растерянно кидаю.

Неожиданно понимаю, что до сих пор упираюсь ладонями в стол, из-за чего снова выгляжу очень провокационно. Может, мне уже стóит написать книгу под названием «Список неприличных поз, когда рядом с вами находится ваш практически преподаватель, с которым, как вам кажется, вам ничего не светит, но при этом он разбрасывается громкими фразами, каждую из которых я обязательно приведу в прологе»?

- Что? - мистер Коробыко улыбается, а я теряю голову.

- Что это, шахматы? - обращаю внимание на прямоугольную коробку с жёсткими краями, повернув голову влево. - Давайте сыграем?

- Ты пришла, чтобы сыграть со мной в шахматы?

Да я тоже в курсе, что это тупая, неправдоподобная причина. Но что можно дельного придумать за десять секунд?

- Да, - уверенно отрезаю, резко присев напротив Никиты, и тянусь к своему спасительному сокровищу.

- Ну, ладно, раз ты так хочешь, - мистер Коробыко пожимает плечами, опустив руки вниз, и наблюдает за тем, как я раскладываю фигуры на доске.

- Только... у меня одно условие, - закусываю губу, наконец справившись с приготовлением к игре. - Давайте после каждой сбитой фигуры, игрок, который её собьёт, сможет задать любой вопрос другому игроку, а тот обещает ответить честно, - медленно поднимаю взгляд к лицу Никиты.

- Ну, хорошо, - сухо отвечает, прищурившись, и немного сжимает челюсть. - Я хожу первый.

- Давайте, - опускаю руки вниз, зажав их между ног, и моментально чувствую, насколько они толстые.

Я ненавижу свои ноги. Я ненавижу свои бёдра. Я ненавижу видеть растяжки, которыми усеяна моя кожа из-за резкого набора калорий. Я ненавижу ходить в юбках и коротких шортах летом, потому что когда я сажусь, мои ноги становятся в два раза толще. Я лишаю людей возможности видеть мои огромные ляжки даже сейчас, когда на улице почти тридцать градусов тепла. Я сижу в широких тёмно-синих джинсах, которые, как мне кажется, скрывают эти ужасные недостатки моего тела. Я сижу в джинсах в то время, как нормальные девочки гуляют по улице в мини-юбках, чуть ли не сверкая своим нижним бельём перед пацанами, которые сходят с ума от этой «врождённой» женственности.

Я отвратительна. Я ненавижу своё тело. И пытаюсь всеми силами скрыть это, но иногда в моей голове мелькает мысль о том, что все видят, какая я на самом деле.

И смеются. Смеются над тем, какая я слабая, какая я жалкая и какая несчастная.

- Мой конь съел твою пешку, - голос Никиты вырывает меня из глубин моих совершенно безнадёжных мыслей, и я вздрагиваю, найдя его глазами. - Что, уже страшно от ожидания моего вопроса?

- Безумно, - иронично бросаю, отведя взгляд в сторону.

- Что ты ела сегодня на завтрак?

Моментально возвращаюсь глазами к лицу Никиты, и его губы постепенно расплываются в лёгкой улыбке. Он смотрит на меня, не моргая, но я вовсе не чувствую тяжести в его взгляде.

- Я... то, что давали, то и ела, - запнувшись, отвечаю, вперив взгляд в шахматную доску. - Так, мой ход.

- Т/и, а что давали сегодня на завтрак?

Замираю, потянувшись к своему ферзю, а моё дыхание заметно учащается.

Да как это возможно? Откуда он знает, что я... Да, я сегодня вообще не ходила на завтрак. Я проспала. Не успела. Пока я собиралась, он уже закончился. Но это ведь просто стечение обстоятельств. Мой выдуманный диагноз здесь вовсе не причём. Ведь не причём?

- Рисовую кашу, - говорю наугад, двигая фигурой по шахматной доске, и поднимаю взгляд на Никиту. Он выгибает бровь, слегка прищурившись. - Омлет. - Вторая бровь мистера Коробыко ползёт наверх, и я шумно вздыхаю. - Ладно, я не знаю, что давали сегодня на завтрак. Я там не была, - снова опускаю руки вниз.

- Обещаешь сходить к местному психологу?

- Это уже второй вопрос. Ходите, - равнодушно бросаю, сжав челюсть.

Какому психологу? Я, что, какая-то психопатка? Так мистер Коробыко, значит, думает обо мне, да? Боже. Вот сейчас я начинаю ненавидеть себя за это глупое падение в обморок. Почему мне приспичило поваляться на полу именно в этом несчастном лагере? При этих несчастных людях? Я не хочу, чтобы они видели мои слабости. Тем более, мистер Коробыко.

Никита делает ход, и я, внимательно изучив расположение шахматных фигур, понимаю, что могу наконец начать терроризировать его с помощью своих вопросов, ведь он совершил непростительную ошибку - дал мне возможность съесть хоть что-то за сегодняшний день. Пусть это даже была его ладья.

- Ура, - искренне, но злорадно улыбаюсь, дерзко смахнув белую ладью в сторону, и она с позором падает на стол. - Мистер Коробыко, что происходит между вами и вашей женой? - поднимаю взгляд к лицу Никиты.

- Т/и, другой вопрос, - бесцветно отвечает, и я сглатываю.

Боже, да что же там такое?!

- Хорошо. Ваши отношения всегда были такими... - замолкаю, заметив, как мистер Коробыко сжимает челюсть. - Непростыми?

- Не всегда, - он мягко вздыхает.

- Вы любите свою жену? - едва слышно спрашиваю.

На этот раз вздыхаю я, но мой вздох получается почти отчаянным.

Хочу ли я услышать отрицательный ответ на свой вопрос?

- Люблю, - Никита отвечает очень односложно, продолжая вглядываться в мои глаза, и я невольно отвожу взгляд вниз.

Как это возможно? Мистер Коробыко любит миссис Коробыко, но при этом хочет бóльшего со мной?.. Неужели все мужчины такие? А что, если это правда? Что, если не существует той самой настоящей любви, про которую поют песни, которую восхваляют в сопливых мелодрамах и которую хоть раз в жизни так хотят ощутить практически все люди на нашей планете?

Я начинаю чувствовать какую-то ментальную связь с женой Никиты, может быть, потому что она тоже женщина, не знаю, а, может быть, просто начинаю потихоньку видеть в ней настоящего, отдельного, живого человека.

Просто представьте, что вы живёте со своим мужем, и в какой-то момент в ваших отношениях что-то ломается, и вместо того, чтобы это что-то исправить, ваш муж решает уехать работать инструктором канатной дороги в детский лагерь, встречает там девушку на одиннадцать лет младше себя и говорит ей о том, как сильно он хочет с ней больше, чем всего лишь невинный поцелуй...

Невольно моё дыхание учащается, и я чувствую приступ тошноты. Как я могла влюбиться в такого бессовестного мудака? Какие бы проблемы у них ни были, это не отменяет того факта, что Никита ведёт себя как осёл по отношению к Сэм. Сомневаюсь, что в их привычные вечерние разговоры по видеосвязи входят его рассказы про наши с ним поцелуи.

Боже... И чем я только думала, когда соглашалась на этот спор?

Сколько раз я уже произнесла эту фразу?!

- Снова ты, получается. - Не замечаю, как на автомате продолжаю играть в шахматы с Никитой, вновь сбив его фигуру, но на этот раз пешку, и, тяжело выдохнув, неуверенно нахожу его глазами.

- Мистер Коробыко, можете рассказать про то время, когда у вас с Сэм всё было хорошо? - вижу в голубых глазах сквозное недовольство, тут же нервозно поджав губы.

- Беннетт, а у тебя все вопросы будут про мою жену сегодня? - Никита слабо улыбается, и я снова ведусь на эту манипулятивную игру.

Знаю я, как это работает. Он улыбается искренне, помогает мне искренне, заботится о том, чтобы я поела, сдерживает себя, когда говорит о своих противоречивых чувствах, но... Но он всё равно плохой, да. Само собой. Нужно об этом помнить всегда. Ну, или хотя бы напоминать себе об этом, потому что иногда так чертовски приятно быть рядом с человеком, которому на тебя не наплевать и заботу которого ты так ярко можешь ощущать...

- Спрашиваю то, что интересно, - закусываю губу, приподняв уголок рта.

- Хорошо, - мистер Коробыко опускает руки на стол, перекрестив предплечья. - Помню первый год наших отношений. Я долго за ней ухаживал, а она всё не соглашалась пойти со мной на свидание, - Никита растягивает губы в слабой улыбке. - Но это только больше подогревало мой интерес. Приходил домой, кидал куртку в прихожей, за что получал от матери, и шёл на кухню, чтобы поговорить с отцом о том, какой я неудачник, - он мягко смеётся, опустив голову вниз, и я вновь сглатываю, чувствуя сильный прилив симпатии к этой прелестной стороне его неоднозначной личности. - Наслушавшись советов отца, шёл снова в бой, и в какой-то момент Сэм сдалась, поддавшись моим чарам, - иронично добавляет мистер Коробыко, игриво улыбнувшись.

- А что насчёт вашей семейной жизни?

- Я был очень сильно в неё влюблён, - мистер Коробыко продолжает свой рассказ, но уже без улыбки на лице. - Иногда даже казалось, что это была какая-то нездоровая привязанность. Я жизни своей без неё не видел. Но мне было вовсе всё равно, и я сделал ей предложение, на последнем курсе, - Никита договаривает уже совершенно монотонным голосом.

- А сейчас вы бы поступили... так же? - начинаю чувствовать, как ускоряется ритм моего сердца.

- Как?

- Сделали бы ей предложение сейчас, зная, что ваши отношения кажутся вам не совсем здоровыми?

Никита сидит неподвижно, вглядываясь в мои глаза, но я не отвожу взгляд, продолжая играть с ним в гляделки. Чувствую напряжение в воздухе, возникшее непонятно откуда - то ли от моего вопроса, то ли от того, что я в очередной раз нарушила границы мистера Коробыко, то ли по ещё бог знает какой причине.

Сидим так секунду, две, пять, и я понимаю, что скорее всего ответ на мой вопрос в голове Никиты на этот раз точно оказался отрицательным, что и вогнало его в ступор.

Наверное, довольно печально осознавать тот факт, что даже несмотря на твою внеземную любовь к самому близкому человеку, ты в какой-то момент понимаешь, что ваши отношения и правда заходят в тупик, разрывая твоё сердце на миллионы мельчайших осколков.

- Твой ход, т/и, - не отрываясь от меня взглядом, тихо произносит мистер Коробыко.

- Хожу, - так же не отрываясь от него взглядом, тянусь к рандомной чёрной фигуре на шахматном поле и в конце концов нахожу взглядом доску. - А если так...

- Вот ты и попалась, - злорадно протягивает Никита, самодовольно ухмыльнувшись.

Он делает ход, сбив мою коняшку с ног, и я даже не успеваю что-либо сообразить и уже вижу, как его белый ферзь встаёт напротив моего короля. Вот же чёрт.

- Шах. - Хаотично бегаю по полю глазами, пытаясь спасти своего короля от верной смерти, и наконец нахожу выход, передвинув его по диагонали выше. - Так ты сходишь к местному психологу, чтобы обсудить свою проблему, Беннетт?

Поднимаю взгляд к лицу мистера Коробыко, и оно моментально приобретает слишком серьёзный вид, от которого у меня аж по всему телу пробегает волна мурашек. Поджимаю губы, понимая, что от этого разговора мне никуда не деться, и наконец отвечаю:

- Зачем? - отрывисто выдыхаю. - Я не знаю, о чём говорить.

- О том, что тебя беспокоит, - Никита продолжает прожигать меня внимательным, изучающим взглядом.

В какой-то момент понимаю, что он от меня не отстанет, пока я не схожу к этому чёртовому «целителю душ», и поэтому закатываю глаза, отчаянно вздохнув.

Брехня эта ваша психология, я вам отвечаю. Час сидеть и разговаривать по душам, чтобы потом... что? Пойти и снова упиваться ненавистью к себе? Каким образом разговоры с незнакомцем помогут мне принять своё тело, ну, или хотя бы заставить тётушку увидеть, что я - это что-то бóльшее, чем её пухлая бестолковая племянница?

- Тебе не обязательно знать, что говорить. Тебе помогут раскрыться, - мистер Коробыко опускает взгляд вниз, найдя глазами поле битвы наших шахматных фигурок, и протягивает руку вперёд, коснувшись одной из них.

- Я не хочу раскрываться с кем-то там, - продолжаю разглядывать его глаза, постепенно забывая обо всём, о чём я рассуждала, пока мы играли. Ну, там было что-то про то, какой он осёл, это вот всё... Помните? Забудьте к чертям. - Я хочу раскрываться только с вами, - еле слышно добавляю, и мистер Коробыко наконец переводит взгляд на меня.

- Беннетт, я не психолог. Я не помогу тебе так, как нужно.

- А мне и не нужен психолог, мистер Коробыко, - подаюсь вперёд, задев край деревянной доски предплечьями, и она немного отъезжает вперёд. - Мне нужны вы, Никита, - опускаю взгляд ниже, найдя глазами его губы, которые снова начинают так же едва заметно подрагивать, как тогда, когда я заставила его закрыть глаза.

Боже, как же я хочу вновь почувствовать его губы на своих...

- Тогда ради меня, сходи к психологу. Прошу, - Никита делает резкий вздох, встряхнувшись. - Прямо сейчас, - он привстаёт, отодвинув скамейку от стола, а я расстроенно нахмуриваюсь.
- В смысле сейчас? Мы ведь играем, - рассматриваю его непонятливым взглядом.

- Уже нет. Шах и мат, Беннетт, - небрежно бросает мистер Коробыко, взмахнув рукой, и, коротко нахально улыбнувшись напоследок, вальяжным шагом удаляется к дверям основного здания.

Молниеносно нахожу глазами доску, хаотично рассматривая расположение фигурок, и вижу, что Никита действительно загнал моего короля в угол, в прямом и переносном смысле. Пренебрежительно фыркнув, собираю фигурки и прибираюсь на столе, ворча себе под нос, какой он всё-таки подонок (из-за того, что оставил меня в дураках, разумеется).

Направляюсь к тем же дверям, заметив, что мистер Коробыко уже успел куда-то подеваться, и захожу внутрь. Невольно бросаю взгляд в длинный коридор, по которому мы шли тогда, в день моей схватки с Милли, и в самом конце вижу ту самую белую дверь с нужной мне надписью.

Вспоминая слова мистера Коробыко, делаю шаг вперёд, и ещё один, и понимаю, что делаю то, что делаю, лишь ради того, чтобы он наконец отстал от меня со своими дурацкими вопросами. Пусть психолог скажет мне, что со мной всё в порядке, и мы сможем вернуться к обсуждению того, насколько болезненными на самом деле являются отношения мистера и миссис Коробыко.

Оказавшись около двери, поднимаю руку в воздух, задержав её прямо рядом с дверью, не решаясь постучать по ней, но всё же в один момент дотрагиваюсь до деревянной поверхности, тут же пожалев о своём решении. Быстро разворачиваюсь, выругавшись на себя в мыслях. Успеваю сделать лишь шаг от кабинета психолога и вдруг слышу, как дверь открывается, и меня догоняет женский голос:

- Т/и? Ты что-то хотела?

Поворачиваюсь обратно, развернувшись на одних пятках, и рассматриваю лицо мисс Сандберг, растягивая губы в неуверенной улыбке.

- Да нет, я не... - отвожу взгляд в сторону.

- Зайдёшь на минутку? - мисс Сандберг раскрывает дверь шире, а её губы расплываются в мягкой улыбке.

- Ладно, но мне всё равно нечего вам рассказать, - безучастно информирую её о своих полных энтузиазма намерениях и неохотно делаю шаг внутрь кабинета.

- Ничего страшного. Я могу начать первая.