71.~Всё это связано~
С самого утра Джинсоль мучили головная боль и неожиданные приступы сонливости. Уснув ненадолго за рабочим столом, девушка увидела всё тот же сон. Старинное свадебное платье, роскошные покои, где алый балдахин колыхался над постелью. Где-то рядом хлопотала верная служанка, улыбаясь так, будто ей было известно о хозяйке чуть больше, чем следовало.
На этот раз лицо служанки и самой Соль в отражении бронзового зеркала были размыты. Будто в игре-симуляторе, где тебе только предстоит выбрать внешность своего персонажа.
Резко открыв глаза, девушка проснулась со странным ощущением паники в груди. В горле першило, и она в недоумении потёрла его, подумав: «Простудилась?» Бросив взгляд на лежавший на столе телефон, Джинсоль увидела в строке новых уведомлений сообщение от Хёнджина. Тот написал, что есть одно дело, ради которого нужно встретиться. Выпив таблетку от головной боли, она отыскала в пальто ключи от машины и скоро выехала на место встречи.
Когда Джинсоль перешла порог дома, Чо Кёнхи была уже здесь. Не говоря ни слова, жрица оставила верхнюю одежду на вешалке и прошла в зал. Хван Хёнджин устроился на кресле, обращённом к лестнице спиной, а Кёнхи оказалась справа от него. Под надзором надменного взгляда девушки Джинсоль зашла в помещение и уселась напротив неё. Поняв по шагам, что обе гостьи пришли, демон, не желая зря тратить время, повернулся к одной из них:
— Помоги Чо Кёнхи упокоиться с миром. Ты пробудила её, так что мы сожжём её вместе.
Жрица мягко улыбнулась, а Джинсоль с другой стороны поправила:
— Я здесь. Вы, кажется, ошиблись.
Опешив на мгновенье, демон развернулся к ней и с искренним непониманием ответил:
— Погоди, ты тут? — он помотал головой. — Аромат лотоса и розы сегодня особенно неразличим между вами. Мне показалось, что с твоей стороны роза была сильнее. Извини.
И ладно, будь ошибка просто разовой оплошностью... Но Хёнджин то и дело путался, к кому из девушек обращаться — и тогда на губах жрицы хитрой змеёй проскальзывала тонкая улыбка.
Неужели теперь демон, кроме зрения, начал терять и чувствительность к запахам? А эта улыбка? Нет, Чо Кёнхи, конечно, была сумасшедшей, но её поведение начинало вызывать настоящие подозрения.
Когда Джинсоль покинула здание люксовых апартаментов, как оказалось, жрица осталась дожидаться её внизу. Вышла навстречу из-за угла, заставив вздрогнуть от неожиданности.
— Слышала, тебе удалось сделать то, что не получилось у меня, — она притворно улыбнулась, сверкнув глазами с завистью на кольцо на её пальце.
Джинсоль состроила в ответ нарочито театральное удивление и пожала плечами:
— Ой, правда? Мне даже не пришлось уговаривать его.
Тотчас Кёнхи смахнула с лица маску доброжелательности, подходя ближе. Она была чуть ниже Соль, но, вероятно, будь они даже одного роста, всё равно подняла бы сейчас подбородок и возразила:
— Сейчас я могу существовать только в этом теле. Но раньше... Я была намного сильнее тебя. В моих силах было управлять душами и общаться с призраками. Перед самой смертью я научилась предсказывать будущее. Как жаль, что не решилась использовать этот дар в нужный момент.
— Отлично. Мне это неинтересно, извини.
— Меня предали и обрекли на мучительную смерть из-за моих способностей.
Холодный воздух улицы мощным порывом ветра прошёлся по щекам, как бритвой. Девушки замолчали на время, пока их волосы выбивал из причёсок буйный ветер.
— Тебя может ждать та же участь.
Кёнхи склонила голову, снова решив рассмотреть обручальный подарок Джинсоль. Но девушка тут же спрятала руки за спину, а жрица с тоской улыбнулась:
— Только, в отличие от меня, у тебя есть сильный покровитель. Завидую. — Видя, как забегали глаза собеседницы, она не смогла удержаться и напоследок успокоила: — Не переживай, забирать не стану.
— И не думала. Он не вещь, чтобы его можно было забрать.
— Хорошо, — спокойно согласилась жрица. — И кстати, Хван Хёнджин чувствует энергию правильно, хоть и слеп.
На этих словах она, наконец, развернулась и плавно исчезла поворотом, единолично поставив в разговоре точку. В непрошеном разговоре, который лишь умножил вопросы Джинсоль.
Но одна мутная мысль, возникшая не так давно в её голове, всё-таки начала теперь оформляться в нечто чёткое.
Дар предвидения, та злорадная, необоснованная улыбка жрицы, повторяющийся из раза в раз сон, после которого голова трещит по швам, и просто странное предчувствие — все эти вещи появились в одно время и определённо должны были быть связаны между собой.
Осталось понять, как именно.
***
Минхо не хотел откладывать свадьбу на лучшие времена. Уже тем же вечером Бёнчоль пришёл к нему, чтобы обсудить все организационные моменты торжества. Банкет всё-таки решили провести в комнате с баром. Бан Чан должен был заняться напитками, а Чанбин — закусками. Феликс уже согласился взять на себя музыку.
Хотя церемонию было решено провести в кругу самых близких, она не должна была уступать ни в красоте декораций, ни в великолепии самого момента любым другим свадьбам.
Потратив на разговоры чуть более получаса, Минхо с довольным видом уселся за стол, уставленный с края до края алкоголем и свечами, и наконец сказал:
— Спасибо за помощь. Больше не буду задерживать.
В ответ Бёнчоль слегка склонил голову. Затем окинул названого брата взглядом и, вдруг приняв удручённый вид, произнёс:
— Мне остаётся только поздравить вас, — Минхо с интересом поднял на него голову, ожидая какую-то банально воодушевляющую речь. — Но я волнуюсь.
— ...Я знаю.
— Простите, но как можно жениться на ней, если над вами злой рок? Не лучше ли держаться от Самджан подальше?
— Нет. Я хочу быть рядом с ней и разрушить этот рок.
— Ли Минхо, — внезапно с напором позвал Бёнчоль. — Брак — это соглашение. Нерушимое обещание, которое даже для людей не пустое слово!
Парень медленно закивал. Всё с той же тихой, непоколебимой уверенностью он заявил:
— Да, это наше обещание с Чон Джинсоль. Я нарушил первое соглашение и сбежал. Но на этот раз... я пойду до конца.
Бёнчоль хотел что-то вставить между его слов, но Минхо, упершись взглядом в пустоту, будто видя там своего главного врага, продолжил без передышки:
— Я дал обещание и буду бороться с Небесами за эту любовь. Если я проиграю... Нет. Если они решат, что я проиграл, то я просто умру. И пусть тогда попробуют найти в своих вечных архивах хоть одно решение, которое обойдётся им дороже.
Он стиснул пальцы, будто удерживая что-то внутри. Уголки его губ дрогнули в усмешке, лишённой всякого веселья. Это был оскал.
Видя это, Бёнчоль лишь беззвучно выдохнул. Бесполезно говорить что-то ещё.
— Но я этого не допущу, — внезапно переведя на него ясный, почти спокойный взгляд, пообещал Минхо. — Ты свидетель моих слов.
***
И по дороге домой, и уже переступив порог квартиры, Джинсоль прокручивала в голове последние события, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в их закономерности. В висках стучал назойливый молоточек, а усталость то и дело накатывала волнами.
Дойдя до кухни, чтобы выпить воды, девушка ощутила новый приступ боли. Она замерла, прикладывая к голове одну руку, пока другой держала стакан с водой. Перед глазами всё поплыло. В сознании вспыхнула картинка, как этот же стакан летит вниз и разлетается по комнате дребезжащими осколками. И хотя Джинсоль в ней тотчас отпрыгивает назад, тапочки на ногах всё равно остаются замоченными.
Сердце зашлось в волнении. Но девушка открыла глаза и выдохнула — она всё ещё стоит на месте, а стакан абсолютно цел и полон находится в её руке.
«Снова видение?» — взгляд заметался по полу кухни.
Невыносимое желание найти хоть малейший намёк, откуда мог взяться этот пугающий дар, разрасталось всё сильнее.
Всё-таки Ли Минхо был прав. Во всём этом был какой-то смысл.
«Чо Кёнхи сказала, что она тоже может видеть будущее. Хотя слова этой обманщицы не стоит принимать за чистую монету, до этого ведь Хван Хёнджин не путал розу и лотос? Мы будто... будто...» — забывшись в размышлениях, Соль не глядя вернула посуду на стол кухонного гарнитура.
Гранёный стакан не удержался на краю и сорвался вниз. Она резко пошатнулась назад. Холодная вода облила ноги, а стекло со звоном отскочило в разные стороны.
Слишком реально, чтобы быть видением.
«Да что за чёрт! — вороша пальцами распущенные волосы, Джинсоль едва ли могла дать себе отчёт о происходящем. — Безумие... Мы будто постепенно перенимаем черты и силы друг друга! Она что-то опять успела провернуть?..»
Собираясь переступить осколки, она замерла. Пол был чист. Ни воды. Ни стекла. Будто ничего не произошло. Почти затаив дыхание, девушка медленно повернула голову и уже от испуга выронила стакан из рук. Машинально вскрикнула и дёрнулась так резко, что сердце болезненно ударилось о рёбра. В голове мелькнула мысль — и Соль быстро переступила осколки, направившись из комнаты в коридор.
«Нужно написать Ли Минхо, — решила она, попутно пытаясь вспомнить, где именно оставила свой телефон. — Здесь точно что-то не так...»
Но после нескольких шагов её неожиданно одолела невыносимая слабость во всём теле. Шаг, второй — каждый из них давался всё с большим трудом. Колени подкосились, когда мысль оборвалась на полуслове, а мир погрузился в черноту.
Тяжело открывая глаза, Джинсоль ощутила, как воздух не сразу заполнил лёгкие. Кожу непривычно стягивало, а над головой вместо белого потолка возвышались деревянные балки, украшенные струящимися лентами. Коснувшись невольно щеки, она повернулась влево — и почти уткнулась лицом в холодный камень. Справа было то же самое.
Резко принимая сидячее положение, девушка огляделась: бамбуковые фонари рассеивали свет по комнате, которой едва успели коснуться рассветные лучи солнца, а за спиной красным полотном свисал полупрозрачный шёлк. Вокруг стояли четыре бронзовых зеркала, исписанные кривыми, неизвестными иероглифами.
И только тогда до Джинсоль дошло — она сидит в каменном саркофаге без крышки.
На ней было свадебное платье. Осознание пришло раньше страха. Красный ханбок с фиолетовой отделкой казался слишком тяжёлым и чужим. Когда девушка поднялась, чтобы выбраться наружу, на голову тут же навалилась болезненная тяжесть: накладные волосы, заплетённые в косы, шпильки с жемчугом и нефритовые пластины тянули кожу на лбу назад. Плотный слой пудры и румян ощущался на лице также чем-то чужеродным.
Чуть не запнувшись о подол собственного платья, Соль тихо выдохнула и произнесла:
— Это же то самое место... Я сплю?..
— Хотелось бы, чтобы да, — вдруг со спины раздался протяжный, почти скучающий женский голос. — Зачем проснулись, госпожа Чо Кёнхи?
Джинсоль на мгновение замерла, широко распахнув глаза. Немедленно обернулась и увидела перед собой неизвестную девушку чуть выше неё самой. Стройную, с точёными чертами лица и статью, читаемой в одном лишь её взгляде. В ней ощущались и лёгкость, и гордость какой-то птицы. Она была одета в чёрно-белый ханбок служанки, а тёмные волосы собирались у затылка в аккуратный пучок. Девушка подошла ближе, снимая с плеча прилипшее полотно шёлка. И в этот миг её глаза сверкнули знакомым мимолётным огоньком.
— В чём дело? — Соль сжала платье в руках, прожигая Кёнхи взглядом. — Что ты задумала?
Та лишь непринуждённо улыбнулась, подступая ближе.
— Зачем ты назвала меня своим именем? — вырвался следом нервный смешок. — Ещё скажи, что ты теперь Чон Джинсоль.
Жрица согласно кивнула, а ярко-алых губ коснулась лёгкая улыбка.
— А ты, оказывается, не такая уж и глупая, — она медленно обошла «невесту», не спуская с неё взгляда. — Теперь ты будешь мной, а я... тобой. Смешав нашу кровь в курильнице, я создала это место. Здесь наши сны объединяются.
Нервно сглотнув, Соль вспомнила: «Так я не ошиблась, когда... Что, прости, ты сделала с кровью?!»
— Чего так удивляешься? Не рада? — рассмеялась Чо Кёнхи. — Тогда ты могла обеспечить себе счастливую жизнь, лишь выйдя замуж за состоятельного мужчину. Мне даровали фамилию. Это была моя свадьба. Ты не умеешь бороться. Хочешь, отдам тебе всё? Я нежадная.
Джинсоль дёрнулась. Но не от угрозы — от интонации. В ней была странная, застарелая гордость. Такая, с какой хвастался бы голодный пёс брошенной ему под лапы костью.
— Что ты задумала? Ты обещала, что перестанешь добиваться Ли Минхо!
Но жрица будто её не слышала.
— Вне сна наши тела пусты, — рассказала она. — Я уйду, а ты останешься спать. Вечным сном. Моим.
***
Пропажа такого важного артефакта, как курильница Кёнхи, не могла долго оставаться незамеченной. В ней была кровь Самджан — даже с заложенным носом демон уловил бы её запах. Заглянув в гардероб за одеялом для начальника, Сынмин внезапно замер. Он повёл носом и медленно подошёл к ящику в центре комнаты. В воздухе не было и намёка на аромат лотоса.
Демон сорвал с ящика деревянную крышку — и тревога, будто раскалённый камень, легла на грудь.
— Я обшарил всё, что можно было, — проговорил он, заламывая руки за спиной. — Курильница исчезла.
— В дом не могли проникнуть воры, — сразу отсёк Хёнджин. Он опёрся на спинку дивана в зале и вдруг застыл: — А что... Что, если это Чо Кёнхи?!
— Нет, — покачал головой его подчинённый. — Я не спускал с неё глаз. Она даже не поднималась наверх.
Пауза затянулась. Никто не был готов к такому.
— В этот дом приходили трое, — наконец произнёс Минхо, сурово прищурившись. — Бёнчоль, Джинсоль и Бан...
Догадка сразу отразилась на его лице. Сынмин тотчас повернулся к лестнице, будто ожидая увидеть там кого-то из них.
— Бан Чан? — скептически поднял брови Хёнджин, не уловив понятной другим логики. — Зачем ему брать курильницу? Ну головой бы хоть подумал!
Мысль казалась нелепой — Чану эта вещь была ни к чему. Уж он-то точно не стал бы вредить Джинсоль! Дозвониться до него не удалось. Сынмин тут же отправился в бар, но владельца там не нашёл. Внимательно пройдясь по помещению, он ответил в приложенный к уху телефон:
— Его здесь нет. Говоришь, в подсобке пахнет лотосом?
В спешке перерыв дальние коробки, где аромат был сильнее всего, и в итоге ничего не обнаружив, Феликс бросил в трубку:
— Да, и сам Генерал Мороз сегодня, похоже, в кафе не появлялся.
Юноша громко выдохнул, присаживаясь на одну из поваленных коробок в хранилище кафе-мороженого. Он внезапно замолк, чем насторожил Сынмина. И вдруг его осенило: — А кстати... Чо Кёнхи ведь виделась с ним!
***
Жрица указала рукой в сторону саркофага, и длинный рукав упал, словно крыло белой вороны:
— Если ты ляжешь в него, то забудешься вечным сном, — любезно рассказала она. — Я буду беречь твоё тело и выйду замуж за Ли Минхо.
Уверенности Кёнхи в своих планах можно было лишь позавидовать. Хотя здесь жрица была в своём истинном обличье, разве мог сон ей дать реальную силу? Всего лишь сон. Очередная ловушка, из которой точно должен быть выход. Как и всегда.
— Ты не смеешь запереть меня здесь, — чётко, с заметным раздражением в голосе проговорила Джинсоль. В белках проступили кровяные прожилки. — Прекрати играть из себя всемогущую! Всегда будут вещи, которыми ты не сможешь овладеть даже при сильном желании. Мне стоит лишь позвать Ли..!
Холодная, почти довольная улыбка отразилась на лице Чо Кёнхи. Она увидела замешательство в выражении собеседницы и переспросила:
— Ли Минхо, да? Он умрёт, если ты позовёшь его.
— Снова пытаешься провести? Не умрёт!
— Он уже пострадал однажды. И ты сама с тех пор его почти перестала звать. Боишься.
Сжимавшие в кулаке подол тяжёлого платья пальцы расслабились. Короткий выдох сорвался с губ Джинсоль.
— Вот и правильно. Потому что вашу судьбу предопределила смерть.
Жрица потянулась к мешочку на своём поясе и что-то оттуда вынула. Аккуратно положила на ладонь чёрный колокольчик с красной бахромой и спросила:
— Знаешь, что это такое?
— Колокольчик Любви, — не задумываясь, бросила Соль. — Где ты взяла его?
Кёнхи замерла. В глазах блеснул свет, какой кидает обычно луна на мрачное озеро. Она подняла брови и с некоторым удивлением сказала:
— ...Любви? Но Колокольчик Любви красный.
Когда Джинсоль поймала мальчишку из галантерейной лавки на продаже артефактов на улице, он разрешил ей выбрать за молчание что-то бесплатно. Из всех вещей ей больше всего приглянулся именно чёрный, единственный в таком цвете колокольчик среди всех красных экземпляров. Она никогда не задумывалась, почему подросток не разрешил ей взять его.
С новыми знаниями случай заиграл иными красками.
Когда Соль ошарашено подняла голову на жрицу, золотые серёжки в её ушах покачнулись. Она больно прикусила язык, чувствуя, что глаза предательски зажгло от подступивших слёз.
— Чёрный колокольчик — Колокольчик Смерти. Он предвещает лишь гибель, — продолжила Кёнхи, с улыбкой заглянув в своё отражение в зеркале. — Это значит, что один будет убит, а другой станет убийцей.
Прежде такие ясные, уверенные мысли в голове Джинсоль разом смешались. Спрятанные за спиной руки задрожали, в горле всё пересохло. Внезапно она замерла, будто мысленно что-то решила. Но жрица быстро заметила эту перемену — когда Соль хотела броситься к дверям спальни, то прямо перед её лицом рухнула с потолка деревянная балка...
Огромный. Кусок. Дерева.
Он прокатился через шёлковые полотна и остановился у резных ножек кровати.
Дыхание девушки перехватило. Впустив рывком воздух в лёгкие, она с чистой злобой уставилась на Чо Кёнхи.
— Даже если ты вернёшься в своё тело, то либо умрёшь от его рук, либо убьёшь сама. Это может случиться не сразу, — глаза жрицы, когда она улыбнулась, стали почти как два полумесяца. — Но он не может убить тебя из-за Кымганго.
И ещё...
Колокольчик пропал из тайника Джинсоль именно после того, когда Ли Минхо заходил к ней домой. Он тогда ушёл, ничего не сказав.
Всё это время знал и молчал, ещё помня боль от ослушания её приказа!
Брошенная духом злословия фраза, что убить его способна лишь она, теперь остриём выводила на сердце уродливые узоры. Все его обещания быть рядом до конца, если придётся даже умереть. Нежелание идти к внуку торговки. Всё это разом обрело новые смыслы.
Голова Джинсоль почти физически потяжелела от воспоминаний, собирающихся в один пугающий пазл.
Самодовольный голос Чо Кёнхи прозвучал оглушающе:
— Выбирай: ты либо зовёшь Ли Минхо и неизбежно убиваешь его, либо остаёшься здесь и разрешаешь ему прожить тысячи лет в счастье.
А что могла сейчас Джинсоль?
Сбежать сама — нет. Она уже пробовала. Здесь всё во власти жрицы.
Позвать Минхо?
Мысль о нём обжигающе кольнула, словно импульс от касания к горячей плите.
Что, если он снова пострадает? Она не знала, как именно судьба сыграет с ними. И даже если он не станет идти наперекор её словам, рисковать лишний раз не хотелось. Особенно им.
«Прости, что не могу тебя позвать, — извинилась Соль так, будто демон мог услышать её мысли. — Кажется, и на этот раз тебе будет суждено спасти меня».
Она на мгновение прикрыла глаза, уже всё для себя решив.
«Но если... если не найдёшь, не отличишь подмену — ничего страшного. Ты так хотел убедить меня, что твои чувства принадлежат лишь тебе. Но теперь до безумия хочется верить в обратное. Пожалуйста, не терзайся долго тоской».
Холод от камня сразу пробрался под кожу. И очень скоро на щёку, покрытую толстым слоем пудры и румян, медленно скатилась одинокая слеза. Живая и нелепо тёплая. Она беззвучно упала на дно саркофага.
Крышка громко сдвинулась.
Свет исчез.
***
Выключатель на стене щёлкнул — люстра на кухне квартиры загорелась. Хёнджин пытался убедить Минхо, что с Джинсоль всё хорошо, аргументируя это тем, что девушка до сих пор его не позвала.
Но логика парней здесь не сходилась.
С Чанбином, примкнувшим ради чёрт пойми чего к жрице, можно было разобраться и позже. Но вариантов, зачем той могла понадобиться курильница с кровью Самджан, было не так уж и много.
С улицы донеслись чьи-то пьяные разговоры, разбавив собой мёртвую тишину комнаты. Беглым взглядом пробежавшись по ней, парень сразу вышел в коридор. Не заметив и малейшего движения на уровне глаз, он хотел проверить спальню. Но взгляд спустился вниз...
Несвойственная демону дрожь прошлась по телу. Не тратя время на лишние размышления, Минхо упал на корточки и, мягко развернув Соль за плечи, взглянул на её лицо. Спокойное, почти умиротворённое, когда тени от ресниц падали на щёки, а розовые губы были сомкнуты в тонкую линию.
— Чон Джинсоль! — звал он, пытаясь понять, спит ли девушка. — Ты слышишь меня?
Неожиданно ему показалось, будто тон её кожи стал бледнее. Но руки касались тёплой шеи, нащупывая пульс, и всё-таки грудь Джинсоль мерно поднималась. Ладонь бережно легла на её затылок, и Минхо прижал спящую к своей груди.
«Я не могу найти её. Не чувствую, — сам того не замечая, он покачивался взад-вперёд. Заметив, что рукав немного слетел с плеча Соль, немедленно поправил его и, стиснув зубы, подумал: — И вот так ты управляешь душами, ведьма?»
Скоро Минхо перенёс Джинсоль в спальню. Накрыл её ноги одеялом, а сам уселся сзади у подушек, позволив её голове лечь в изгибе своей руки. Только щемящая боль во взгляде выдавала его страх. Демон так долго смотрел в её лицо, что в моменте ему показалось, будто ресницы девушки дрогнули. Он затаил дыхание, но глаза она не открыла.
— Где ты? — сорвавшись с губ, тихий вопрос едва ли отзвучал в воздухе. — Где ты, Чон Джинсоль? Позови меня. Я хочу знать, что ты в порядке.
Сглотнув ком в горле, Минхо рвано выдохнул и прильнул ухом к её груди. Под лёгкой кофтой билось сердце, но... он не мог отыскать рядом с ним душу.
— Моя милая Соль...
Имя прозвучало просто так, без надежды достучаться. Только лишь его звук давал демону спокойствие и ощущение, словно она могла его сейчас слышать.
_________________________________________
Хотела добавить ещё одну сцену в эту часть, но решила, что пока хватит экшена..
Мой тгк — margottpoki
Всех люблю💗