Холод

Фростхарт открыл массивные двери дворца своей магией и понес Лиру в ближайшую комнату, дверь которой была открыта. Он осторожно положил ее на ровно застеленную кровать, не переставая смотреть только на девушку. Видимо, король предвидел действия Фростхарта и приказал подготовить ближайшие к двери покои. 

В довольно небольшой, но аккуратно убранной комнате собралось очень много человек: Фростхарт, Лира, Гермес, Сияния, король, Данте и зверочеловек Ромул.

- Я прикажу вызвать самого лучшего лекаря, - начал было говорить король в надежде разрядить обстановку, но атмосфера не стала легче. 

- Фростхарт, успокойся уже наконец! Ты же не ребенок, а великий дракон, держи свои чувства при себе, - мысленно связалась с Фростхартом Сияния.

Фростхарт же не считал нужным отвечать на ее слова или успокаивать свое, непонятно разбушевавшееся в последнее время, сердце. 

- Ромул, - позвал король зверочеловека поближе.

Ромул сделал шаг, но тут же остановился, почувствовав на себе пронизывающий холодом взгляд. Фростхарт так и говорил немыми словами никому не приближаться к кровати, на которой сейчас лежала бледная как снег Лира. 

- Я сам разберусь, - сказал Фростхарт и сел на кровать рядом с Лирой. 

- Хорошо, тогда, позовешь нас как только Лира придет в себя, - уверенно сказала Сия, не собираясь и дальше находиться с этим упрямцем в одной комнате. 

- Гермес, не хочешь поговорить? - внезапно обратился король к юнцу, стоявшему в другом конце комнаты.

- Мне не о чем с вами говорить наедине. Когда Лира придет в себя, мы все вместе явимся с официальным визитом, - сухо ответил Гер, хотя в глубине души ему хотелось высказать королю все, что он думает о его странных действиях и слухах, которым он позволил разойтись по Центральному Королевству. 

- Хорошо, так и поступим, - тоже как можно более сухо ответил король, но его голос все равно слегка дрожал.

- У вас же есть ванная? Мы можем ей воспользоваться? - внезапно обратилась к королю Сия.

- Да, конечно, я велю слугам подготовить для вас купальню, - сказал король и посмотрел на Ромула.

Тот все прекрасно понял без слов и пошел выполнять свою работу, Сия и Гер последовали за ним, а через несколько минут и король покинул комнату. Фростхарту было все равно на их диалог, но он был рад, что раздражающие голоса и проблемные люди покинули место отдыха Лиры. Хотя нет, остался еще один. 

Фростхарт нехотя повернул голову в сторону Данте, и в его взгляде читалось: «Ты чего тут стоишь? Иди прочь! Она моя... добыча... пациентка. Тебе здесь делать нечего». Данте же не обращал никакого внимания на грозный взгляд Ледяного Дракона и продолжал смотреть только на свою дорогую дочь. Фростхарт тоже решил игнорировать его. 

Только сейчас, повернув голову обратно в сторону Лиры, Фростхарт заметил, что все это время крепко держал ее за руку. Он попытался убрать руку, но хватка девушки была сильной, и она не хотела отпускать его. Фростхарт очень удивился: просто держась за руку, он никак не мог ей помочь, так почему же она не хотела его отпускать? Этот вопрос дракон решил отложить на потом. Сейчас он был решительно настроен сделать так, чтобы Лира открыла глаза как можно скорее. 

Он использовал много маны из воздуха, как учили его лесные эльфы, чтобы она помогла в короткие сроки обследовать все тело сразу. Дракон быстро понял, что тело Лиры очень необычное и сейчас страдает от недостатка природной маны. 

Обычно, тела людей не могут долго задерживать или накапливать ману, только пропускать через себя (как это делают маги) или не способны даже на это (как например алхимики, берущие силу из природных ингредиентов). Фростхарт предположил, что это нужно для того, чтобы после смерти человека, его душа могла  беспрепятственно отделиться от тела и слиться воедино с маной Мирового Древа. 

С Лирой было не так просто: ее тело и душа были связаны между собой маной, что делало ее практически бессмертной. Только если кто-то не додумается напрямую воздействовать на связь души с телом или не заблокирует ману вокруг нее, тогда ее душа просто растворится в этом мире. Фростхарт предположил, что даже если убить ее тело, душа не отправится на перерождение и будет страдать до тех пор, пока тело не восстановится. Это был первый раз, когда он сталкивался с таким феноменом, и ему больше не хотелось даже думать о смерти Лиры ни в каком ее проявлении.

Он не понимал, почему так беспокоится о этой девушке, хотя раньше даже не взглянул бы на нее. Возможно, это было связано с тем, что она оказалась в таком жутком состоянии, или с тем, что он чувствовал с ней какую-то связь. В любом случае, это чувство было новым и непривычным для него.

Фростхарт еще крепче сжал ее руку и начал через себя передавать ей ману для восстановления связи души с телом. Он сосредоточился на потоке маны, стараясь направить его к душе Лиры, надеясь восстановить ту хрупкую связь между ее телом и душой. Приложив немало усилий, он все же смог добиться нужного результата. Критический момент остался позади, теперь осталось только дождаться ее пробуждения. 

Данте, все это время наблюдавший за процессом лечения со стороны, решился подойти поближе и заговорил только сейчас.

- Лира... Лируня... Доченька моя... Прости пожалуйста своего эгоистичного отца и открой глазки, милая, - тихо взмолился он возле ее кровати.

Фростхарт направил свою ледяную ману прямо на Данте, предупреждая его не делать глупостей и не будить ее насильно. Данте все понял и действительно больше не сделал ни шагу.

- Морозный Клык, может, вы можете мне сказать, в чем же я так провинился перед ней, что она не пришла ко мне после прибытия в Центральное королевство и даже не подумала обратиться за помощью в трудную минуту? - с пустыми глазами спросил Данте.

Фростхарту почему-то стало его жалко, и он решил ответить.

- Я не знаю всех деталей вашей истории, да и не горю желанием помогать в налаживании ваших отношений. Могу только помочь, убив тебя, - с легкой и холодной улыбкой сказал Фростхарт. 

- Может вы правы и мне будет лучше просто умереть и исчезнуть из ее жизни, - совсем отчаялся Данте.

Фростхарт не хотел думать об этом неудачнике-папаше, но как только он представил, как Лира откроет глаза и будет грустить или, что еще хуже, плакать из-за смерти отца, решил сказать следующее:

- Не знаю подробностей, но не думаю, что Лира хотела бы твоей смерти. Подожди, когда она проснется, и поговори с ней. Расскажи всю историю. Она очень умная и добрая девушка, которая выслушает, проанализирует и скажет то, что у нее в тот момент будет на душе. А еще она очень красивая, даже когда так мирно спит... - тут Фростхарт осекся и не понял, как и почему произнес последнюю фразу.

Данте тоже посмотрел на Фростхарта вопросительным взглядом. Фростхарт отвел взгляд и тут же принял свой прежний невозмутимый и гордый вид.

- Морозный Клык, у меня к вам очень серьезный вопрос. Вы что, любите Лиру? - решил не медлить Данте.

Фростхарт сам не ожидал такой реакции от себя. В его голове закружилось множество мыслей, но он быстро пришел к выводу, что да, скорее всего, он влюбился в эту чудесную девушку. Эта мысль даже позабавила его. Морозный Клык, правитель Севера, самый холодный, замкнутый, жестокий и отстраненный из всех драконов, влюбился в такую нежную, хрупкую и милую девушку.
 
В его сердце разгорелось что-то новое и неожиданное - теплота, которую он давно забыл. Последний раз он испытывал что-то похожее рядом с Игнасио, глядя на его счастливую семью. Он вспомнил улыбку Лиры, темно-карие глаза и ту искреннюю доброту, которая излучалась от нее даже в самые трудные моменты. Эта мысль вызывала у него легкое смущение и радость одновременно. Как же странно и удивительно: он, привыкший быть одиноким и недоступным, теперь чувствовал себя живым благодаря ей. 

Фростхарт так и не дал ответ на вопрос Данте, но тот все понял по взгляду, которым он одарил его дочь. Ну что ж, Ледяной Дракон не такой уж и плохой кандидат на роль супруга для его дочери.

Данте задумался о силе Фростхарта. Этот дракон обладал невероятной мощью, способной защитить Лиру от любых угроз. Его бессмертие означало, что он сможет заботиться о ней вечно, не зная страха утраты. А его несметные богатства - это не только материальные ценности, но и знания, которые он накопил за века. Данте понимал, что с таким существом его дочь будет в безопасности и обеспечена всем необходимым."Лучше кандидата и не сыскать," - подумал он с удовлетворением, но конечно, если только она сама испытывает к нему теплые чувства.

Еще раз хорошо все обдумав, Данте решил рассказать Фростхарту всю историю Лиры, которую он уже очень давно хранил в тайне ото всех. 

- Морозный Клык, прежде чем вы признаетесь моей дочери в чувствах, я бы хотел посвятить вас в историю ее появления.

Фростхарту стало интересно, поэтому он создал рядом с кроватью ледяной стул и взглядом предложил Данте сесть. Тот воспользовался бутыльком с алхимическим зельем, и стул тут же обернулся в теплый и мягкий чехол из ткани.

...История жизни Данте...

Давным-давно, в далеком королевстве, жил молодой начинающий алхимик по имени Данте. Он был известен своим блестящим умом и выдающимся талантом, но его возлюбленная, прекрасная Элиана, была убита мечом оступившегося героя. Но этот меч был не просто оружием - он обладал силой, способной уничтожать не только тело, но и душу.

Герой сошел с ума из-за своей силы и возжелал захватить весь континент. Элиана была его близкой подругой и первой решила остановить обезумевшего героя, но было уже поздно. Оказалось, что герой тоже был влюблен в Элиану, но решил отступить ради ее счастья с Данте. Однако, когда Элиана выступила против него, он решил, что имеет полное право уничтожить ее. Вот так Элиана исчезла навсегда, оставив Данте в бездне горя.

Скорбь и ярость охватили Данте после потери любимой. Он не мог смириться с тем, что произошло, и поклялся отомстить за ее смерть. В своей ненависти он погрузился в изучение алхимии, стремясь создать нечто такое, что могло бы уничтожить героя раз и навсегда.

Данте разработал мощный алхимический препарат, который действовал медленно и мучительно. Он знал, что этот яд был настолько сильным, что даже сила Дракона Света не смогла бы исцелить его. Данте использовал свой препарат в решающий момент боя. Герой почувствовал, как яд проникает в его тело, вызывая невыносимую боль. Он попытался использовать свою силу для борьбы с отравлением, но было слишком поздно. Смерть героя была мучительной; он осознал всю свою ошибку лишь в последние мгновения жизни. Данте смотрел на него с холодным презрением - это была месть за Элиану, за ту любовь, которая была разрушена из-за безумия и жажды власти.

Данте стоял на могиле Элианы, держа в руках букет белых лилий. Он опустился на колени и положил цветы к надгробию.

- Я отомстил за тебя, - произнес он тихо. - Но это не изменит того факта, что ты ушла.

Слезы катились по его щекам, и он вспомнил их мечты о будущем вместе.

- Я так тебя любил... Теперь я один.

Данте закрыл глаза, пытаясь представить ее улыбку. Он знал, что месть не вернет ей жизнь и тогда, он решился на отчаянный шаг.

- Молю, о великие Драконы, спасители и защитники мира на континенте, дайте мне возможность встретиться с Эли еще раз.

Он не думал, что кто-то откликнется на его зов, но все же искренне верил и надеялся. Тут к нему внезапно явилася Дракон Света. Она пожалела страдания Данте и показала ему путь к Мировому Древу - древнему источнику жизни и силы.

- Если ты хочешь встретиться со своей возлюбленной, то увы, я не могу помочь. Меч героя уничтожил не только ее тело, но и душу, - произнесла Дракон Света своим глубоким голосом, - но могу дать тебе надежду и скажу, что где-то в бескрайних просторах между мирами есть душа, которой так и не дали появиться на свет. Ты сможешь найти ее только с помощью теплых чувств и светлых воспоминаний о твоей возлюбленной.

Данте последовал указаниям дракона и достиг Мирового Древа. Это было величественное дерево с ветвями, тянущимися к небесам, и корнями, уходящими в самые глубины земли. Он провел много дней и ночей у его подножия, вспоминая все прожитые вместе с Элианой годы. Его тело напиталось маной Древа, и со временем он стал бессмертным.

Прошло много лет, и Данте продолжал жить у Мирового Древа. Однажды, по счастливой случайности, он нашел осколок души своей возлюбленной - это было слабое свечение среди корней Древа. Он понял: это была часть Элианы, смешанная с его собственной душой.

С течением времени этот осколок души воплотился в жизнь в виде его дочери Лиры. Она унаследовала красоту и доброту своей матери, а также силу духа своего отца. Данте полюбил Лиру всей душой; она стала для него светом.

Он оберегал Лиру от всех бедствий этого мира так же сильно, как когда-то хотел защитить Элиану. Данте знал: хотя его возлюбленная ушла из этого мира физически, ее дух продолжает жить через Лиру. Именно поэтому он так сильно любил ее.

Однако, пока Лира росла, Данте слишком переусердствовал с опекой. Его чрезмерная забота стала для нее тяжким бременем, и вскоре она почувствовала себя запертой в золотой клетке. Лира хотела свободы и независимости, и в один из дней, полная решимости, сбежала с Гером. Она мечтала о путешествиях и новых горизонтах, оставив Данте с сердцем, полным тревоги и горечи.

- Теперь, Морозный Клык, вы знаете всю историю появления Лиры, - закончил свой рассказ Данте.

Фростхарт не понимал опасений Данте. Он смотрел на него с недоумением, не в силах осознать, почему тот так боится за Лиру. Вопросы роились в его голове: почему Данте никому не рассказывал эту историю? Чего он на самом деле боялся? Что Лиру могут посчитать не человеком, а каким-то странным существом, появившимся насильно у Мирового Древа?

- Почему ты мне это рассказываешь? - наконец спросил Фростхарт, искренне желая понять.

Данте вздохнул, его взгляд стал задумчивым.

- Я сам не понимаю, - признался он. - Но чувствую, что просто обязан был поделиться этой историей с вами. Я не хочу, чтобы вы совершили ту же ошибку, что и я. Не держите Лиру возле себя как в клетке. Она заслуживает свободы и права выбирать свой путь.

Фростхарт кивнул, осознавая всю тяжесть слов Данте. Он понимал, что за этой историей скрывается не только страх за дочь, но и глубокая любовь и сожаление о том, что произошло в прошлом. Данте словно пытался передать ему свой собственный груз - бремя утраты и страха потерять еще раз то, что ему дорого.

Внутри Фростхарта возникло ощущение ответственности: он не просто слушатель, а тот, кто может изменить ход событий. Он почувствовал, как слова Данте оказывают на него влияние, заставляя задуматься о том, как легко можно задушить любовь чрезмерной заботой. 

Фростхарт заметил, как Лира сжала его руку чуть сильнее и тут же понял, что девушка пришла в сознание, но не стал говорить об этом Данте. Хотя тот и не знал этого, какое-то отцовское чутье подтолкнули его продолжить говорить.

- Лира... - начал он тихо. - Я хочу извиниться перед тобой за то, что не смог понять этого раньше. Я слишком боялся потерять тебя и поэтому держал слишком крепко. Прости меня за то время, когда я лишал тебя свободы.

Лира не открыла глаза, но она чувствовала всю тяжесть его слов и понимала: это было искреннее раскаяние отца.

- Я просто хотел защитить тебя... - продолжал Данте. - Но теперь я понимаю: настоящая защита - это дать тебе возможность быть собой.

Из закрытых глаз девушки потекли слезы, и она потянулась, чтобы вытереть их рукой. На удивление, рука, коснувшаяся тыльной стороной ее лица, была холодной, немного грубой, но при этом очень нежной. Лира только сейчас открыла глаза и поняла, что все еще держит Фростхарта за руку и вытирает свои слезы именно его рукой. Фростхарт не смог сдержать удивление на своем лице и чуть ли не с открытым ртом смотрел на плачущую Лиру. Она тоже была поражена, быстро отпустила его руку и продолжила вытирать слезы. В этот момент Фростхарт неловко отвернулся от девушки, на его щеках выступил едва заметный румянец. Как бы он ни пытался это скрыть, Лира заметила его смущение и наконец-то немного улыбнулась.

- Я прощаю тебя, папа, - сказала Лира Данте с широкой и милой улыбкой на лице.

Данте, не в силах сдержать радости, бросился к ее кровати, обняв дочь крепко и тепло. Он прижал ее к себе, словно боясь потерять вновь, и в этот момент все его страхи и сомнения растворились. Лира почувствовала его любовь и поддержку, и это объятие стало символом их нового начала.