Поклонник

Эмма.

Я вышла из кабинета — и будто потеряла способность идти. Ноги просто двигались куда-то вперёд, механически, как у человека, который забыл, что значит жить в собственном теле.

Я не помню, как оказалась в коридоре.
Как дошла до кухни.
Как взяла стакан воды.
Как поставила его обратно, даже не пригубив.
Я смотрю на свои ладони — и в голову лезет мысль:

Я этими руками касалась его.
Обнимала его.
Прижималась к нему ночью.
Принимала его прикосновения как что-то родное.

Я доверилась Кириллу. Боже. Я действительно доверилась ему. Я пропустила его к себе — ближе, чем кого-либо. Я позволила ему спать рядом. Касаться меня. Смотреть так, будто я — единственное, что удерживает его в этом мире.

Я наклоняюсь над раковиной и закрываю глаза, пытаясь не расплакаться.
Но слёзы сами вытекают — медленно, тяжело, будто сквозь стекло.

Я вспоминаю, как он смотрел на меня в машине. Как произносил: «я люблю тебя».
Как держал меня за лицо.
Как его пальцы дрожали, когда он сказал... «пожалуйста, не уходи к нему».

Мне больно.
Так больно, что я даже не могу дышать нормально.

А вдруг он врал мне всё это время?
А вдруг он правда знает, где она?
А вдруг я — просто новая Сара?
А вдруг... он... убил её?

Вдруг... он действительно вспылил, как он сам говорил? А если он не помнит? Или, наоборот... помнит слишком хорошо.

Я пытаюсь вспомнить все моменты, все мелочи, всё, что он говорил... и чем больше я вспоминаю — тем сильнее болит сердце.

Мне тошно.
Физически.

Я делаю глубокий вдох, потом ещё один.
И понимаю: назад дороги больше нет.

Впереди — разговор, который уничтожит всё.

Разговор, который должен поставить точку.

Потому что если я сейчас промолчу... я утону в нём.

И он потянет меня за собой.

Потому что если он соврал мне о Саре... то что ещё он умеет скрывать?