Поклонник

Эмма.

Я  проснулась от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь неплотно задвинутые шторы. Комната была наполнена теплом, тишиной... и ощущением его руки на моей талии.

Кирилл спал рядом, спокойно и глубоко, уткнувшись носом в мои волосы. Его дыхание ровное, грудь едва заметно поднималась. Я не сразу поняла, что меня разбудило — пока не скользнула взглядом по экрану телефона.

08:37.

— Чёрт! — выдохнула я, резко сев на кровати.

Тело тут же напомнило о событиях ночи — легкой ноющей усталостью и теплом, которое ещё не рассеялось. Но не было времени вспоминать.

— Работа! — Я метнулась с кровати, пытаясь найти хотя бы часть одежды. — Господи, я же должна быть там к девяти.

Кирилл сонно приподнялся на локтях, щурясь от света.

— Что? Что случилось?

— Я проспала. Мне на работу. — Я схватила майку с пола, пытаясь одновременно говорить, одеваться и вспомнить, где лежат брюки.

Он провёл рукой по лицу.

— Это был хороший повод проспать.

— Кирилл, не смешно! Мне реально нужно бежать. Андрей меня убьёт!

— Просто не иди. — Предложил он лениво, откинувшись на подушки. — Скажи, что приболела, и всё.

Я застыла на секунду и обернулась:

— Ты с ума сошёл?

— Ну серьёзно, — потянулся он, глядя на меня исподлобья. — Скажи, что плохо себя чувствуешь. Полежи, отдохни.

— Ага, конечно. Мы сейчас не в тех отношениях, чтобы отмазываться без последствий. Он потребует справку от врача, ещё и нагружать начнёт потом в два раза больше. Да и работы у меня сегодня — выше крыши. Я должна быть там.

Кирилл тяжело вздохнул, сел на край кровати, протирая лицо руками:

— Ладно... я тебя отвезу. Не переживай, я с ним поговорю. Всё будет хорошо.

— Даже не смей! — обернулась я резко. — Ты только сильнее его разозлишь. Я сама разберусь.

Кирилл поднялся с кровати, подошёл ко мне и положил руки на мои плечи, заставляя остановиться.

— Эмма, послушай, — сказал он спокойно, но с тем ленивым тоном, от которого у меня всегда поднималось давление. — Ну и что, что ты опаздываешь? Полчаса — не преступление.

— Для тебя, может, и нет, — отрезала я, вырываясь. — А у меня это уже третий раз за месяц. Андрей точно взбесится.

Он ухмыльнулся, склонив голову чуть набок:

— Ну... может, это станет поводом для увольнения? — усмехнулся он, наблюдая, как я торопливо натягиваю рубашку.

— Не думаю, — отозвалась я, бросая взгляд в зеркало и поправляя волосы. — Теперь он точно меня не уволит.

— Теперь? — переспросил Кирилл, приподняв бровь. — Это что, я что-то пропустил?

Я резко обернулась.

— Кирилл, не сейчас, пожалуйста.

— Подожди. — Он сделал шаг ближе, сложив руки на груди. — Что значит теперь?

Я не ответила — просто схватила расчёску и побежала в ванную.

— Эмма! — позвал он вслед. — Что значит теперь?

— Значит, что я опаздываю! — крикнула я из ванной, включая воду.

Я подняла голову, и в отражении зеркала уже увидела его силуэт в дверях — облокотившегося о косяк, с насмешкой в глазах.

— Кирилл, ты серьёзно? — вздохнула я, плеснув на лицо холодной воды.

— Я просто пытаюсь  понять, почему ты такая нервная, — спокойно сказал он. — Может, дело не в опоздании?

— Кирилл, не начинай, — сказала я, вытирая лицо полотенцем. — Я опаздываю!

— Конечно, — тихо сказал он, чуть отступая, давая мне пройти. — От меня ты всегда торопишься уйти.

Я подошла к кровати, наклонилась, подняла с пола его футболку и бросила ему:

— Одевайся и поехали.

Он поймал её на лету, усмехнулся и, натягивая через голову, сказал вполголоса:

— А если я тебя не отпущу?

— Правда? — спросила я тихо. — Тогда представь: твоя сотрудница опаздывает на работу, потому что какой-то ненормальный её не отпускает. Что бы ты сделал?

Кирилл медленно подошёл ко мне, его глаза блеснули опасным огоньком. Он прижал меня к стене, упершись руками по обе стороны от моей головы.

— Если бы эта сотрудница была ты... — его голос стал низким и вязким, — я бы не стал тратить время на выговоры. — Его губы почти коснулись моей шеи. — Я бы закрыл дверь кабинета, посадил тебя на край стола...

Одной рукой он провёл по моему боку, заставив меня содрогнуться.

— И напомнил, кто в этом офисе главный. Может, именно этого ты и боишься? Что Андрей посмотрит на тебя и увидит то же, что вижу я?

Я резко присела и буквально проскользнула между его рук, вырываясь из ловушки.

— У Андрея, в отличие от тебя, в голове совсем другие заботы, — бросила я через плечо, поднимая с пола его джинсы.

Я развернулась и резко, почти швырнув, вручила ему джинсы, ударив сложенной тканью прямо в грудь.

— Вот. Одевайся. И перестань строить из себя ревнивого подростка.

— Ревнивого? — переспросил он тихо, глядя прямо в глаза. — О, нет, дорогая. Это куда интереснее ревности.

Он медленно, почти театрально, начал натягивать джинсы, не отрывая от меня тяжёлого взгляда.

— То, что происходит сейчас, — он щёлкнул замком, —  называется «переоценка активов». — Он сделал шаг вперёд, и его пальцы легли на мой подбородок. — И знаешь что? Твой курс внезапно взлетел до небес. — Его губы искривились в хищной улыбке. — А я, как известно, никогда не продаю по заниженной цене. Особенно то, что уже считаю своим.

Я застыла, будто воздух в комнате вдруг превратился в стекло. Каждое слово отдавалось внутри оглушительным эхом.

«Переоценка активов».

Он говорил это спокойно, почти буднично, как будто я и правда — цифра в его отчёте, часть его личного баланса.

Мне пришлось отвести взгляд, сделать вид, что я ищу сумку, лишь бы скрыть дрожь в пальцах и не дать ему увидеть смесь ярости и странного, унизительного возбуждения в своих глазах.

— Ну что, — вдруг произнёс он, — идём?

Я медленно подняла голову.

— Что?

— Босс ждёт, — повторил он, и в уголке его глаза дрогнула та самая усмешка, что сводила меня с ума. — Нехорошо заставлять его нервничать.

Я резко выдохнула, схватила сумку и, не говоря ни слова, прошла мимо, стараясь не касаться его плечом.

Он открыл дверь шире, и я снова почувствовала его взгляд на спине — тяжёлый, горячий, будто прикосновение.