Поклонник

Эмма.

Я вышла на улицу.

Через несколько секунд знакомая машина медленно подъехала к тротуару. Фары мягко выхватили меня из темноты, и я невольно зажмурилась.

Глубокий вдох. Выдох.

Я шагнула вперёд, открыла дверцу и скользнула на пассажирское сиденье. Тёплый воздух салона окутал меня, и я прикрыла глаза на секунду, позволяя себе хоть немного расслабиться.

— Домой? — спросил Кирилл, не глядя на меня, и резко нажал на газ.

Я пристегнулась, молча разглядывая тёмный салон. Потом медленно повернулась к нему.

— Можешь отвезти меня туда, где пропадают люди, — сказала я после паузы.

Он повернул голову — неспешно, настороженно. Взгляд потемнел.

— Что?

— Туда, — повторила я, отворачиваясь к окну. — Где не звонят. Не ищут. Не пишут. Где всё замирает, как будто мира больше не существует. Помнишь такое место?

Повисла пауза. Настолько густая, что казалось — машина перестала ехать.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, но в голосе зашевелилось что-то острое.

Я кивнула.

— А ты?

— Я — да, а вот ты ведёшь себя максимально странно. Что произошло?

Я не сразу ответила. Только сжала пальцы в замке ремня и чуть прикусила губу.

— Сара, — выдохнула я.

Машина резко замедлилась. Он не тормозил — просто нога стала тяжелее на педали. Но этого хватило, чтобы почувствовать, как воздух сгустился.

— Что? — тихо переспросил Кирилл.

Я повернулась к нему.

— Я знаю, кто такая Сара. Я знаю про вас. Про то, как она исчезла.

Он молчал, не сводя взгляда с дороги.

— Хочешь что-то сказать? — спросила я.

Он медленно выдохнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Это было давно, Эмма, — сказал он наконец. — Тебе не нужно в это лезть.

Я развернулась к нему всем телом.

— Она мертва? Ты её убил? Или, может, Андрей? Где она, Кирилл?

Он ударил по тормозам. Машина резко встала у обочины, я откинулась назад, сердце ухнуло в пятки.

— Никто её не убивал, — глухо сказал он. — Понятно?

— Тогда куда она делась?

— Я не знаю! Никто не знает! Ни я. Ни Андрей. Ни те, кто пытались её искать. Она просто... взяла и исчезла. Словно растворилась. Ни звонка. Ни записки. Ничего.

Он посмотрел на меня — усталым, почти болезненным взглядом.

— Эмма, если бы я знал, что с ней случилось — я бы сказал.

Я молчала. Секунду. Две. Потом тихо произнесла:

— Я тебе не верю.

Он моргнул. Лёгкий кивок. Будто ждал.

— Понимаю, — сказал он, глядя вперёд. — Ты не первая.

— Кирилл, тебя видели.

Он медленно повернул голову.

— Что?

— Тебя видели. С ней, — я выговорила каждое слово чётко, глядя ему прямо в лицо. — Пару недель назад.

Он нахмурился, брови чуть сошлись, но взгляд остался спокойным.

— Где?

— На форуме писали, — я сжала руки на коленях, будто боялась, что он услышит, как колотится моё сердце. — Что видели вас вместе. В машине. У тебя татуировка. Та же, что и на руке.

Он усмехнулся — коротко, почти презрительно.

— Форум, Эмма? Серьёзно?

— Неважно где. Люди видели.

— Люди видят всё, что им удобно видеть.

— Значит... ты её убил?

Он резко выдохнул.

— Хватит, Эмма, — глухо сказал он. — Я не убивал её. Я никогда бы этого не сделал.

Я покачала головой.

— Но ты мог.

— Да, мог! — резко бросил он, и в голосе прозвенело отчаяние. — Но не сделал! — Он повернулся ко мне, глаза блеснули в полутьме салона. — Ты хоть понимаешь разницу?

— Для меня всё просто. Ты мог — и это главное.

— Ты вообще понимаешь, что несёшь? — рявкнул он. — Ты даже не знаешь, что произошло на самом деле! Ты не знаешь, кто она была. Не знаешь, что она сделала. Ни я, ни Андрей — никто не говорил тебе о ней! А ты сидишь рядом и обвиняешь меня. Оснований у тебя ноль. Только то, что ты вычитала в интернете... или что наплела твоя подружка. — Он отвернулся к дороге, вцепившись в руль. — Легко судить, когда смотришь со стороны. А вот жить с этим — попробуй.

Я долго молчала, ловя каждое его слово. В груди неприятно заныло — уже не от злости, а от чего-то похожего на сожаление.

— Тогда расскажи, — тихо сказала я. — Что на самом деле произошло.

Он усмехнулся — устало, горько.

— Что именно ты хочешь услышать? — спросил он, не поворачивая головы. — Все подробности? Или только то, что тебе удобнее принять?

— Начни с простого, — выдохнула я. — Ты её любил?

Он замер.

— Любил? — повторил он почти шёпотом. — Возможно я любил... а потом... всё сломалось. Она ушла. К Андрею. Не просто ушла — изменила. Мне даже не пришлось догадываться — Андрей сам позвонил. Рассказал. С деталями.

Кирилл тяжело выдохнул, откинулся на кресло и запрокинул голову, глядя в потолок.

— В тот же вечер я приехал к нему. Мы подрались так, что он сломал мне ребро, а я ему — руку. Кровь, крики, стены дрожали. Я потом две недели валялся в больнице. А она — ни разу. Ни одного сообщения. Ни звонка. Её вообще будто не волновало, что со мной.

Он криво усмехнулся, но в усмешке звенела горечь.

— Когда меня выписали,  поехал к ней. Я не собирался кричать или устраивать сцену. Хотел понять. Хотел, чтобы она объяснила. Хотел услышать хоть что-то, кроме тишины... но она не открыла. Пряталась за дверью, как будто я чудовище. Я стучал. Потом бил кулаками. Кожа лопалась, кровь капала... а ей всё равно. Даже слова не сказала. Только вызвала копов. Обвинила меня. Сделала из меня виноватого. Хотя всё, чего я хотел — это чтобы она посмотрела на меня. Один раз.

Кирилл тяжело выдохнул.

— И знаешь, — хрипло сказал он, — вот это было хуже всего. Не измена. Не драка с братом. А вот этот момент — когда ты долбишься в дверь, а любимая девушка делает вид, что тебя не существует.

Он опустил руки и посмотрел вперёд, в темноту дороги.

— Прошло время. Я перестал писать. Перестал искать. Думал — если она выбрала, значит, пусть будет так. Я не лез. — Он криво усмехнулся. — Но потом... она написала сама. Мол, жалеет. Хочет объясниться. Попросила приехать...

Он закрыл глаза на секунду.

— И я поехал. Встретились на даче. У озера. Она стояла на крыльце — будто ждала меня. Будто знала, что я не смогу не приехать. Мы вошли внутрь. Я сел на диван. Она осталась стоять у окна. Молчала. Долго. Потом начала говорить — быстро, сбивчиво. Про вину, про то, что всё вышло не так. Что любит меня. Что хочет всё вернуть. Но я не слышал половину её слов. Видел только одно — как она была с Андреем. Как предала. Как разрушила всё, что было между нами.

Кирилл замолчал, глядя куда-то вперёд.

— Потом она подошла. Встала передо мной. И опустилась на колени. Потянулась ко мне. Начала расстёгивать ремень. Я отшатнулся. Мне стало мерзко. Не потому что... а потому что понял — она думает, что может заткнуть вину телом. 

Он перевёл взгляд на меня, коротко, будто возвращаясь в ту секунду.

— Я встал, — тихо сказал он. —  Оттолкнул её. Не грубо, но резко. Сказал, чтобы не смела. Чтобы не смела трогать меня.  Потом всё... поплыло. Слово за слово. Я уже не помню, с чего началось. Вспышка — и всё. Я не бил её. Но ярость — она хлестала из меня. Я перевернул стол. Разбил зеркало. Крикнул, что она разрушила меня, что она шлюха. А потом просто вышел. Хлопнул дверью и уехал.

Кирилл резко отвёл взгляд обратно к дороге.

— На следующее утро я проснулся с тяжестью внутри. Захотел вернуться, извиниться. Но когда приехал — дома уже не было. Он стоял сгоревший. До фундамента. Ни Сары, ни следов, ничего. Пожарники сказали, что это случилось ночью. Никого не нашли. Только пепел...

Он замолчал, стиснув челюсти.

— Начали расследование. Пришли, начали расспрашивать. Я рассказал всё как есть. Где был. Что произошло. Как ушёл. Не врал ни в одном слове. Но на меня сразу начали смотреть как на убийцу. Всё ложилось — идеально. Измена. Ссора с братом. Моя истерика. А теперь — дом, пепел, тишина. Картина вырисовывалась простая: озлобленный, униженный парень решил отомстить.

Его взгляд метнулся ко мне.

— И знаешь, что меня спасло? Камеры. Где-то по дороге, за поворотом. Подтвердилось, что я уехал в ту же ночь. Куда поехал. Где был. Сколько времени. Всё совпало. Я был чист. По документам. По записям. По логике... а по людям — нет. Людям плевать на доказательства. Им нужны простые истории.

Он выдохнул.

— Потом пошли слухи. Два брата не поделили девчонку. Один оказался психом, второй — палачом. Всё перемешалось. Фантазии, сплетни, версии. Одни говорили, что Андрей её спрятал. Другие — что я довёл её до самоубийства. Третьи — что я её всё же убил... Вот и всё. Через месяца два, я собрал вещи. И уехал. В Америку.

Я медленно покачала головой.

— Ты думаешь... она подожгла дом?

— Я уверен, что это была она. Она просто сделала всё так, будто это я. Будто я её убил! Будто сжёг её дом. Всё идеально. Идеально, чёрт возьми! Как сценарий.

— Но... зачем ей это? — выдохнула я.

Он усмехнулся.

— Может, хотела уйти красиво. Исчезнуть так, чтобы все поверили, что виноват кто-то другой. Чтобы я остался чудовищем, а она — жертвой. И, чёрт возьми, у неё получилось.

— Ты пытался её найти? — осторожно спросила я.

Кирилл молчал. Потом кивнул.

— Хотел. Много раз. Но каждый раз, когда собирался — останавливался. Понимаешь... если я её найду, если увижу, что она жива... я не знаю, что с ней сделаю. — Он отвёл взгляд, будто боялся собственной мысли. — Она не просто сбежала. Она хотела меня сломать. Загнать за решётку. Навсегда.

Он усмехнулся — коротко, почти беззвучно.

— А теперь, — продолжил он тихо, — скорее всего, она где-то прячется. Сидит в своей норе и боится. Потому что знает, кем я стал. Знает, что я теперь способен сделать, если увижу её снова.

— Кирил... — прошептала я.  — А что Андрей?

Кирилл горько улыбнулся.

— А что он? Он знал. Он знал, как это на меня повлияет, но ему было плевать...

— Но ведь это она... — осторожно сказала я. — Она сделала выбор.

Кирилл лишь усмехнулся, но в этом звуке не было ни облегчения, ни злости. Только горечь.

— Это ничего не меняет, Эмма. — Он повернулся ко мне на секунду. — Он — мой брат. Он не должен был с ней спать. Даже если она сама пришла. Даже если она стонала его имя. Есть вещи, которые нельзя. Просто нельзя.

Он замолчал, сжимая руль.

—  И знаешь, что он сказал мне тогда? — голос стал ниже. — «Зато теперь ты знаешь, кто она такая. Хорошо, что всё это случилось сейчас, а не позже». Представляешь? Он просто назвал её шлюхой. А мне было больно. Мне было паршиво. А ему — всё равно. Потому что для него это была очередная девушка. Он просто сделал вид, будто это был урок. Как будто он... спас меня. От «шлюхи».

Его голос на последнем слове стал колючим, глухим. А потом он резко отпустил руль и опустил голову, откидываясь на спинку.

— Вот такой у меня брат. С тех пор мы просто живём... как будто ничего не было. Он делает вид, что мы всё уладили. Я — что простил. Хотя мы оба знаем: это не так.

— Но... ты же не хочешь ему отомстить? Мной? — спросила я тихо, не обвиняя, но словно примеряя мысль вслух.

Кирилл не ответил сразу. В его челюсти заиграли напряжённые мышцы. 

— Нет. Но, я боюсь, что он попытается тебя забрать. Что повторится всё это дерьмо. Но, знаешь... в этот раз — не получится. Он это чувствует. Потому что я другой. Я больше не тот пацан, которого можно  сбить с ног одним словом. Я стал сильнее. Умнее. Холоднее. И если он попробует лезть — я сотру его с лица земли. 

Он медленно протянул руку и осторожно дотронулся до моего лица.

— Обещай мне... — его пальцы дрогнули на моей щеке, — даже если ты не захочешь быть со мной... даже если всё закончится... пожалуйста, Эмма, не уходи к нему. К кому угодно. Только не к нему.

— Кирилл... — выдохнула я, не зная, что сказать.

Он усмехнулся — не весело, а выжженно, будто устал от собственного безумия.

— Просто знай Эмма, если ты уйдёшь к нему... — он наклонился ближе, — я не уверен, что смогу себя удержать... и я знаю, как это звучит. Я знаю, что сижу на краю. Но ты — единственное, что держит меня по эту сторону. Если он это отнимет... — он пожал плечами, — мне уже будет всё равно, что со мной станет. Я просто приеду и убью его.

Кирилл  наклонился ближе.

— Понимаешь, Эмма?

Я сглотнула. Хотела что-то сказать, но слова не шли. Только дрожащий вдох. Только взгляд — растерянный, сбившийся с ритма.

Я приоткрыла губы, но не сказала ничего. Лишь почти неслышно выдохнула:

— Кирилл...

Он медлил. Полсекунды. Целую вечность. А потом — просто потянулся ещё ближе. Он провёл рукой по моему затылку и мягко прижал мой лоб к своему.

— Я... я люблю тебя, Эмма.

Я почувствовала, как пальцы на моём затылке дрогнули. Я закрыла глаза. На долю секунды. 

— Кирилл... — выдохнула я, — ты не должен...

— Должен,  — прошептал он. — Я давно должен. Себе. Тебе. Нам.

— Я... я не знаю, что ответить, — прошептала я.

Кирилл медленно выдохнул и убрал руку.

— Не отвечай, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я не для этого сказал. Мне не нужно «взаимно»... Мне нужно было, чтобы ты просто знала.

Он откинулся назад, нащупал ключ, и завёл двигатель.

Внутри машины повисла глухая тишина, нарушаемая только ритмичным стуком поворотников.

— Уже поздно, — добавил он, глядя на дорогу. — Тебе пора домой.