𝗧𝗛𝗘 𝗙𝗟𝗔𝗥𝗘 𝗖𝗨𝗥𝗘 | Minho

Страх сковывал меня цепями, впивался в кожу ледяными иглами, прокрадывался в самые потаенные уголки сознания, превращая реальность в зыбкий, мучительный кошмар. Я боялась дышать слишком громко, боялась пошевелиться, будто любое движение могло разбудить нечто, скрывающееся во мраке. Сердце стучало глухо, неистово, словно пыталось пробиться сквозь ребра наружу, а в висках пульсировала паника, грозясь поглотить остатки разума. Я чувствовала себя маленькой девочкой, загнанной в угол, потерянной, беспомощной, но нельзя было позволить этому взять верх.

Сквозь лихорадочный туман воспоминаний пробивались обрывки детства - те редкие моменты, когда страх был таким же всеобъемлющим, таким же парализующим. Я вспоминала, как в темные ночи пряталась под одеялом, сжимая в руках потрепанную мягкую игрушку, надеясь, что, если я не двинусь, тени из галлюцинаций не заметят меня. Тогда было страшно, но всегда рядом был кто-то - родители, точнее лишь их голоса.

Теперь же не было никого.

Но я не могла позволить себе сломаться. Я чувствовала, как внутри меня тлеет крошечный огонек - слабый, едва заметный, но все же настоящий. Он не давал страху поглотить меня целиком, не позволял мне раствориться в этой тьме. Я боялась - до боли, до дрожи, до судорог в пальцах, но я не могла поддаться. Ради Ньюта, ради Минхо, ради всех, кто ждал меня там, за стенами этой тюрьмы. Я должна была бороться, даже если каждый вдох причинял боль, даже если казалось, что выхода нет.

Глаза жгло от слез, но я заставила себя сфокусироваться, вглядываясь в размытые силуэты. Белый свет бил в лицо, резал, ослеплял, выжигал изнутри. В ушах звенело, дыхание сбивалось, но сквозь пелену боли я все же услышала чей-то голос. Резкий, холодный, полный безразличия.

Первое, о чем я подумала..Нет, это был не Минхо. Не Томас. Не кто-то из ребят. Я хотела увидеть Хорхе. В этот момент он был для меня всем. Тем, кто понимал этот жестокий мир лучше, чем мы. Тем, кто всегда находил выход, даже когда выхода не было. Тем, кто знал, как выживать, и не боялся запачкать руки. Но для меня он был больше, чем просто союзник. Больше, чем просто лидер.

Я никогда не говорила ему этого вслух - да и не сказала бы. Но где-то глубоко внутри я любила его, как отца, которого у меня больше не было, и я его не помнила. Не осознавала этого раньше, не задумывалась. Но теперь, когда страх разъедал меня изнутри, когда боль впивалась в кости, а мир рушился, я чувствовала эту привязанность сильнее, чем когда-либо.

Мне хотелось, чтобы он был рядом. Чтобы просто посмотрел на меня своим привычным, суровым взглядом и сказал: "Ты справишься". Чтобы обнял меня так, как обнимают детей, даже если он никогда не был мне отцом. Но я знала - он бы сделал это, если бы мог.

И даже если бы я сейчас встретила бы настоящего отца, я бы не подошла к нему. Он для меня был бы чужим. А человек, которому я изначально не доверяла - стал опорой. Он уже был рядом, когда у меня отняли Минхо. Уже однажды защитил меня, когда я едва держалась на ногах. И мне хотелось верить, что он появится снова. Что он уберет от меня мысли что я слабая, вытащит отсюда, скажет, что все кончено.

Но вместо него я увидела белый свет. Ослепляющий, жестокий, разрывающий сознание пополам. Он был холодным, чужим. Не тем, что я искала. В глазах защипало, страх снова сомкнулся вокруг меня, сдавливая, удушая. Я зашипела, зажмурившись, но голос вдалеке не исчез.

?: Эй, она просыпается! Но если ей вколоть еще дозу, ей станет плохо, она же больная.

Грубый, отрывистый голос. Не его. Не тот, который я хотела услышать. Я хотела закричать от злости или усталости, но лишь сорвалось хриплое, беспомощное дыхание. Я была пленницей, объектом, ресурсом. Они держали меня здесь, потому что я была им нужна. Но я не собиралась оставаться их игрушкой.

?: Да похрен, ее кровь важнее! - прозвучал голос, и я почувствовала, как напряжение в воздухе увеличивается.

Врач быстро подошел ко мне, надев маску на мое лицо. Я была скована, но внутрь пронизывала осознание: сейчас нужно держаться. Мои руки, как будто не принадлежащие мне, сжались вокруг маленького ножика, который я спрятала в кармане. Время тянулось мучительно медленно, а я осторожными, почти невидимыми движениями начала прорезать ремень, что держал мою руку, надеясь, что его хватит сил, чтобы освободить меня.

Я почувствовала, как маска плотнее прижалась ко мне, и из нее стал идти горячий пар. Судя по запаху, это был успокаивающий газ, какой-то успокоительный, чтобы обездвижить меня. Я знала, что нужно торопиться. Время не стояло на месте, и я понимала, что вся моя жизнь зависит от этого момента. Нужно действовать. Нужно быть быстрее.

?: Помню, была ты маленькая, воткнула мне скальпель в руку, - голос врача прорезал тишину, и я почувствовала, как его слова задевают меня, как заноза в душе.

Я вдруг вспомнила тот момент в лагере, как я вынуждена была действовать в отчаянии. Он был одним из тех, кто всегда присутствовал, где бы ни была я. Мэри часто говорила о нем, и вот, теперь я снова с ним.

?: Я потом из-за тебя провалялся в реанимации два месяца. - продолжил он, и я почувствовала, как в его голосе проскользнуло что-то холодное, злорадное.

Я ощущала, как этот холод проникал в мои кости. Но я не могла позволить себе растеряться. Это был момент истины, и я знала, что не могу позволить ему контролировать меня.

?: Надеюсь, сейчас хоть какую-то пользу принесешь. - сказал он, подводя шприц к моей вене.

Его руки двигались быстро, уверенно. Но я была готова. Моя рука освободилась с рывком, и я хватала его за запястье. Мои пальцы сжались с такой силой, что его рука вывернулась, и я, не думая, схватила со стола скальпель, мгновенно вонзив его в живот. Ощущение металла, погружавшегося в его тело, было настолько реальным, что я едва сдерживала себя.

Боль в его глазах была видна, и я почувствовала, как его тело сжалось от боли. Но я не остановилась, схватила шприц и вонзила его туда же. Я сняла маску с лица и вдохнула воздух, который не приносил облегчения, но в какой-то момент мне показалось, что я снова обрела контроль.

-Ну теперь будешь лежать не в реанимации, - сказала я, стараясь держать голос холодным, - от мучений избавила.

В этот момент второй врач метнулся ко мне с еще одним шприцом. Он был быстрым, но я была быстрее. Взяв колбу со стола, я ударила ею по его голове с такой силой, что стекло треснуло в руках. Он рухнул на пол, а я, охваченная паникой, схватила еще один скальпель и хотела воткнуть его, чтобы тот точно умер - но остановилась. Сердце бешено колотилось, а мои руки были покрыты потом и кровью.

Господи..Я почувствовала, как из меня выходит ненависть. Я посмотрела на хлам что я сделала, и осознавала, что теперь мне нужно найти ребят. Но как только я сделала шаг в сторону аппарата, меня будто пронзила невыносимая боль в голове. Моя голова закружилась, и я, теряя равновесие, почти упала на стол. В панике я схватилась за что-то, но в процессе разбила несколько бутылочек. Стекло с грохотом полетело вниз, рассыпаясь на пол.

Единственное, в чем они были правы, это в том, что довели мои нейроны до предела. Теперь мне было тяжело. Мозг буквально кипел от стресса, пережитого в моих кошмарах. Они сделали все, чтобы довести меня до этой точки. Я чувствовала, что если не успокоюсь, что-то плохое опять начнется. Я глубоко вдохнула несколько раз, пытаясь вернуть себе контроль. Но потом я услышала выстрелы в коридоре.

Я открыла шкафчик, мои пальцы нервно перебирали ножи, каждый из которых был словно маленькая надежда на спасение. Я не могла позволить себе тратить время на тщательные размышления - мне нужно было действовать быстро.

Когда я услышала очередной выстрел, все внутри меня сжалось от страха и решимости. Я должна была дойти до парней, должна была увидеть их, иначе не выдержу. Не думая, я бросилась бегом в коридор, почувствовав, как напряжение в воздухе усиливается с каждым шагом. Пули свистели рядом, и я инстинктивно пригибалась, чтобы избежать их. Черт, это не электрические пули, а настоящие. Звук их выстрела был жестоким и беспощадным. Это уже не была игра.

В конце коридора, за резкими вспышками света от мигающих ламп, я увидела знакомые силуэты. Сердце пропустило удар, когда в голове пронеслась мысль, что это может быть очередной обман моего разума, но страх сменился облегчением, когда я поняла - это они. Томас. Ньют. Живые. Настоящие. Я рванула вперед, не чувствуя усталости, не думая о боли в теле. Ноги сами несли меня к ним, пока грудь не сдавило внезапное движение.

Ньют, не дождавшись, пока я остановлюсь, бросился ко мне, его руки крепко обхватили меня, будто боялись, что я растворюсь в воздухе. Я споткнулась от силы его объятий, но он не ослабил хватку. Его тело дрожало, дыхание было сбивчивым, и мне не нужно было видеть его лицо, чтобы понять - он едва сдерживал эмоции.

Я чувствовала, как он крепче вцепляется в мою спину, словно боялся, что если отпустит, я исчезну. В груди сжалось от этой мысли. Он прильнул ко мне всем телом, как человек, нашедший спасение после долгого кошмара. Но я знала - он все еще в кошмаре.

Ньют: Ты меня доведешь до смерти. - хрипло пробормотал он, наконец разжимая руки, но не отходя ни на шаг.

Его голос был наполнен усталостью, но и облегчением, которого он, похоже, не ожидал испытать. Он тяжело выдохнул, прежде чем повернуться к коридору, вновь подняв оружие, как будто даже секунды слабости могли стоить нам жизни. Я тихо усмехнулась, но в этом звуке было больше горечи, чем веселья.

-Вообще-то, наоборот собиралась, - ответила я, встречаясь взглядом с Томасом.

Только он знал мой план, только он понимал, зачем я здесь. И только он мог сейчас помочь мне.

-Уйди отсюда и жди, пока я достану сыворотку. - Ньют резко обернулся ко мне, его глаза сузились.

Ньют сжал мою руку еще крепче, словно боялся, что если отпустит - я исчезну, растворюсь в этом холодном и мрачном мире, где нас уже почти ничего не держит. Его пальцы дрожали, но хватка оставалась стальной, будто он цеплялся за меня, как за последнюю надежду. В его взгляде бушевал гнев, но под ним скрывался страх - глухой, отчаянный, пожирающий изнутри. Я знала, что он не отпустит меня просто так, ведь для него, как и для меня, мы были семьёй. Единственным светом в этой бесконечной тьме.

Ньют: Ты думаешь, что я позволю тебе снова рисковать собой? - его голос был хриплым, напряженным, едва сдерживающим рвущиеся наружу эмоции. - Черт возьми, Ада, ты уже едва на ногах стоишь!

Я чувствовала, как сердце болезненно сжимается. Он боялся не за себя, он боялся за меня, за нас, за то, что останется один среди руин этого мира. Он слишком много терял, и я видела это в его глазах. Видела ту же боль, что носила в себе. Я накрыла его руку своей, пытаясь немного ослабить этот судорожный, почти отчаянный хват.

-Ньют.. - тихо произнесла я, зная, что он услышит даже сквозь этот гул тревоги в его голове. - Я не могу не уйти.

Он замер, его дыхание сбилось, как будто он пытался бороться с собственными мыслями. С теми же страхами, что преследовали нас обоих. Томас нервно посмотрел на нас. Его глаза метались - от Ньюта ко мне, затем к коридору, где в любой момент могли появиться охранники. Он сжал кулаки.

Томас: Времени мало, - быстро сказал он. - нам надо двигаться.

Ньют сжал губы, но не отводил взгляда от меня.

Ньют: Ты пойдешь со мной.. - это не было просьбой, это было требование.

Я глубоко вдохнула, понимая, как тяжело ему это дается.

-Ньют.. - ответила я твердо. - Ты пойдешь с Томасом. Я знаю, что делаю.

Ньют: Если ты думаешь, что я оставлю тебя одну... - его глаза вспыхнули, в них мелькнуло недоверие, ярость, боль.

-А если ты умрешь?! - перебила я его, не выдержав, в голосе сорвалась боль, и он это услышал. - Ты понимаешь, что это единственный шанс?

Ньют: Да мне плевать, ты важнее. - он сжал челюсть, отвернулся, но я видела, как его грудь тяжело вздымалась.

Как он боролся с этим решением. Томас осторожно коснулся его плеча. Ньют глубоко выдохнул, затем снова посмотрел на меня.

Ньют: Ты мне должна, - наконец выдавил он, и его голос был полон всего, что он не мог сказать вслух. - вытвщи свою задницу целой отсюда.

-Как только выберемся отсюда, можешь требовать что угодно. - я слабо улыбнулась, хотя внутри все разрывалось.

Ньют: Будь осторожна. - прошептал он.

Я кивнула, и он, наконец, отпустил мою руку. Томас потянул его вперед, и они исчезли в темноте коридора. Я развернулась и направилась вглубь здания. У меня была одна цель. Достать сыворотку. Любой ценой.

-

Пока я мчалась, пространство вокруг меня начинало изменяться. Стены, белоснежные и холодные, казались чуждыми, пустыми, словно стерильная лаборатория, в которой нет места для людей. Потолок выше, чем в обычных помещениях, создавая впечатление, что я нахожусь в каком-то гигантском механизме, не предназначенном для человеческого существования. Гладкий пол отражал мягкое синее свечение, а панелям на стенах явно не хватало чего-то живого, тепла. Вдалеке показался поворот, но за ним, как всегда, скрывался лишь новый пустой коридор.

-Да сколько можно..

Я приближалась к повороту, как внезапно передо мной возник охранник с пистолетом, направленным прямо на меня.

?: На колени! Я сказал, на пол, живо!

Не было времени на раздумья. Без пистолета я не могла ничего противопоставить ему, и, хотя все в теле кричало о сопротивлении, я опустилась на колени, как он велел. Я не могла сдаваться, но что оставалось делать?

Он подошел ближе, его шаги громкие и уверенные, когда он убрал пистолет, готовясь надеть на меня наручники. И вот в этот момент я почувствовала острие ножика в руках. Стараясь не подавать виду, я выдернула ножик из кармана и с быстрым, точным движением вонзила его ему прямо в колено. В этот момент его лицо искажалось от боли, и он прокричал:

?: Сука малолетняя! - он схватил пистолет и в следующий момент попытался поднять его.

Но не успел. Из-за угла возник силуэт, и я замерла, не веря своим глазам. Кто-то с невероятной силой и быстрым движением ударил охранника коленом, прижимая его к стене, а потом схватил за шиворот. Все произошло так быстро, что я не успела осознать, что происходит, как он протащил охранника через коридор и выбросил его в стеклянное окно, как если бы тот был просто мешком с песком. Я стояла в шоке, не веря в реальность происходящего. Слова застряли в горле, а внутри меня что-то подсказывало, что это, возможно, лишь начало того, что мне предстоит пережить.

Он сразу же повернулся и встретился взглядом с моими глазами, полными усталости и страха. Его лицо выглядело таким же изможденным, как и мое, но я не могла поверить, что это все не иллюзия. Как мне хотелось верить, что я на самом деле вижу его, а не лишь картину, созданную моими измученными мыслями.

Но тело было как каменное, словно кто-то сковал меня, и каждая мысль в голове была искажена страхом, что если я только сделаю движение, он исчезнет, как исчезал так много раз раньше в моих видениях.

Минхо: Ада.. - его голос был низким и мягким, а когда он быстро подбежал ко мне, я ощутила его тепло, его живое присутствие.

Он крепко обнял меня, и я почувствовала, как его руки слегка дрожат, так же как и мои. Я не могла понять, было ли это действительно реальностью, но его объятия рассеяли часть ступора. Слезы начали подниматься, и я с дрожью в руках потянулась к нему, крепко обняв его в ответ.

-Ты живой? - слабо, но с каплей иронии, произнесла я, чувствуя, как сдерживаемые слезы вот-вот прорвутся наружу.

Минхо: Ну как тебе сказать.. - его голос был хриплый, а его руки крепче сжали меня.

Он повернул голову и поцеловал меня в щеку, и я почувствовала, как его дыхание стало неровным.

Минхо: Ты зачем сюда пришла в таком состоянии?! - спросил он, его голос все еще звучал ослабленным, с явным следом боли.

Ответ был тяжелым, и я почувствовала, как возмущение медленно растет в груди. Я выпрямила спину, отстранившись от него.

-Волнуешься, что Дженсон меня убьет? - спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, хотя понимала, что сама не верю в свою силу.

Минхо тихо рассмеялся, но смех его был горьким, сдавленным, словно ему было больно от этого смеха. Его голос дрожал, и это заставило меня еще сильнее сжать зубы.

Минхо: Волнуюсь? - прошептал он, и в этот момент я заметила, как в его глазах блеснули слезы. Боже, как же мне было тяжело смотреть на это. - Это больше, чем волнение, Ада.

Его слова были тихими, но отчаянными, когда он прошипел это. Он прижал кулак к животу, и я заметила, как его лицо искажает боль.

Минхо: У меня такое чувство, будто мне вырывают кишки, когда я думаю, что тебя могут забрать у меня навсегда..

-Минхо.. - я не могла больше выдерживать это, и, не думая, подошла к нему.

Мои губы коснулись его, и я почувствовала, как он сжался от моего поцелуя. Это был не просто поцелуй, а скорее крик о помощи, стремление передать всю свою боль и любовь, чтобы он понял, что я была здесь, рядом, что я не исчезну.

-Дурак..

Не успели мы отостаться друг от друга, как в коридоре раздался еще один выстрел, и я сразу поняла, что охранники снова рядом. Минхо схватил меня за руку, и мы без слов побежали. Ноги не слушались, страх бурлил в крови, и я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее с каждым шагом. Мы не успели пройти и несколько метров, как из-за угла появился Томас и Ньют. Я замерла, чувствуя, как на моем лице появляется улыбка. Видеть их живыми, особенно Ньюта, было радостью, которую я не могла скрыть.

Но времени было мало. Как только мы начали двигаться, раздался звук шагов Дженсона. Мы были на грани. Томас открыл дверь и попытался потянуть нас в безопасное место.

Томас: Сюда, сюда! - он уже пытался открыть комнату, но не успел.

Я увернулась от пуль, и в этот момент Дженсон уже был рядом. Он схватил меня, отодвинув от Томаса и Ньюта. Первая мысль, которая пронеслась в моей голове, была не о том, что меня забирают, а о том, что я не успела передать лекарство Ньюту. Этот момент казался таким важным, и я не могла позволить себе просто так его потерять.

Минхо: Ада! - его крик был полон страха и отчаяния, но я ничего не могла сделать, кроме как бороться с собственными ощущениями.

Он тут же побежал в мою сторону. Но меня охватил глухой удар, и мир потемнел, когда пули полетели в их сторону, из-за чего им пришлось спрятаться в комнате.

Перед глазами мелькнули вспышки белого, затем все растворилось во мраке, и только слабый шум голосов за дверью доносился, будто издалека, как сквозь плотный слой воды. Я почувствовала резкую, пульсирующую боль в голове. Горячая липкость у виска подсказала мне, что рана кровоточит. Но времени обдумывать это не было - что-то твердое и холодное прижималось к моему виску. Пистолет.

Дженсон: Открывайте дверь, или я прострелю ей голову прямо сейчас. - голос Дженсона звучал спокойно, даже слишком.

В нем не было ни капли эмоций, ни злости, ни раздражения - только ледяная, пугающая решимость. Я попыталась глубже вдохнуть, собраться с мыслями, но когда попыталась пошевелиться, поняла, что он по-прежнему сжимает мои руки за спиной, почти выворачивая их. Боль пронзила запястья, но я сжала зубы, не давая себе прошипеть. По ту сторону двери раздался отчаянный голос Ньюта.

Ньют: Томас, сделай что-нибудь, черт возьми!

Томас: Я пытаюсь! - голос Томаса дрожал, он возился с замком, но дверь не поддавалась.

Я знала, что если они откроют - это конец. Не только для меня, но и для них. Я глубоко вдохнула и стиснула зубы.

-Не открывай! - я прокричала так громко, как только могла, и тут же зашипела от боли, когда Дженсон рванул мою голову назад, заставляя меня прогнуться.

Дженсон: Хочешь умереть? - его голос прозвучал прямо у моего уха, и от этого холодного, отстраненного тона по спине пробежали мурашки.

-Знаешь, ты боишься семнадцати летних детей. Но до них никак не достанешь

Дженсон: Это уже не в твоей власти, Адель.

Я чувствовала, как уходит время. Если я не выберусь сейчас, то потеряю шанс передать лекарство, потеряю шанс спасти Ньюта. Я попыталась незаметно нащупать нож в кармане, но пальцы дрожали, а сознание все еще плыло.ьТомас снова ударил по двери.

Минхо: Открывай, твою мать!

Но не успела я что-то сказать - сильный удар лбом по двери, отдался вспышкой боли, и я провалилась в темноту, прежде чем смогла что-то сделать.

-

Руки дрожали, но я не могла их отвести - сталь усталости впилась в запястья, не давая даже сантиметра свободы. Боль жгла мышцы, словно огонь, прожигая кожу, но я едва чувствовала ее на фоне общей слабости. Металлический стол передо мной казался ледяным - его поверхность отражала приглушенный свет, создавая мрачную, безжизненную картину. Тусклые лампы, мерцающие где-то под потолком, бросали уродливые тени на стены.

Мир сузился до этой комнаты - холодной, бездушной, пропитанной запахом стерильности и металла. И прямо напротив меня, на одиноком стуле, идеально выровненном, сидел он. Дженсон.

Я чувствовала себя убитой. Голова раскалывалась, как будто я умирала. Каждое движение отзывалось болью, пульсирующей в висках, глухой, тягучей, с каждым ударом сердца разливающейся по телу. Дышать было тяжело - легкие будто сжимала невидимая рука, не давая набрать воздуха. Судя по липкому следу на губах, кровь из носа шла недавно, но я даже не заметила, когда это произошло. Отлично. Сегодня я явно умру. И я имею в виду это буквально. Мне еще никогда не было так плохо. Словно тело уже начало сдавать позиции, готовясь к неизбежному.

Где-то за пределами этой комнаты раздавались взрывы. Они глухо сотрясали стены, сыпалась штукатурка, воздух вибрировал, но внутри было слишком тихо. Лишь приглушенный гул разрушений за пределами лаборатории напоминал, что мир все еще существует. Мир, который я, возможно, больше никогда не увижу.

Я опустила взгляд на руки. Вена на сгибе локтя была проколота иглой, и по прозрачной трубке капля за каплей уходила кровь. Красная, густая, живая. Только сейчас я осознала, насколько холодными стали мои пальцы. Я сжала ладонь, но почувствовала лишь покалывание. Слишком долго. Я не знаю, сколько прошло времени. Минуты? Часы? В комнате нет окон, нет часов, только ровный, глухой серый пол и стены, давящие со всех сторон.

Я попыталась пошевелиться, но резкая боль пронзила вену. Игла дрогнула, и тонкая струйка крови змеей побежала по коже, оставляя липкий след. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло горло. В этой комнате даже воздух казался тяжелым, пропитанным ожиданием. Свет над столом моргнул, бросая резкие, рваные тени на пол. Я сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить хоть каплю спокойствия. Я готова. Или, по крайней мере, должна быть готова.

Дженсон: Как ты? Хотя я наверняка уверен, что лучше всех. Ты ведь иммун.

Я подняла на него мутный, тяжеелый взгляд. Внутри все горело - не от злости, а от бессилия, от ужасающей усталости, которая давила на плечи, на грудь, разливалась по венам вместе с болью. Меня трясло, но не от страха. От ненависти. От того, что я снова чувствовала себя никем. Я с трудом сглотнула, голос был осипшим, но твердым.

-Мы тебя убьем, Дженсон.

Он лишь ухмыльнулся, будто мои слова были не угрозой, а всего лишь капризом разозленного ребенка.

Дженсон: Я ведь помочь хочу. Твоя жизнь сейчас ничего не стоит. Твой дружок умрет, но ты можешь этого не увидеть. Можешь спасти мир.

Его голос был ровным, почти насмешливым, но в глубине глаз я видела что-то иное - холодную решимость. Он действительно верил в то, что говорил. Верил, что творит нечто великое. От этого становилось еще тошнее.

-И как же? Выльешь из меня всю кровь?

Дженсон: Именно так это и происходит. Ты ведь умная девочка, что тебя обманывать? Ты иммун. У нас зараженные. Все просто.

Его голос был спокойным, как будто он объяснял основы жизни. Как будто людские жизни можно было свести к сухой логике. Как будто боль - это просто побочный эффект его великой цели.

-Откуда ты вообще решил, что я иммун? - мой голос звучал глухо, словно приходил откуда-то издалека. Меня тошнило от одной мысли, что я снова оказалась в его руках.

Дженсон: Наивность ужасна, да, Адель? Ты должна была догадаться. - он сделал паузу, намекая, и я уже знала, о чем он скажет. - Каждый в конце предает.

Тереза. Конечно. Я сжала кулаки, ногти впились в кожу, оставляя болезненные полумесяцы. Он хочет, чтобы я поверила в это. Ощутила боль заново. Чтобы я сломалась. Но я не сломаюсь. Я подняла на него холодный взгляд, полный ненависти.

-Ты прав. Ты заставил меня чувствовать себя беспомощной. Не способной ничего решить в этой жизни. Позволил себе смотреть на смерти друзей. - я склонила голову чуть набок, наблюдая, как его губы растягиваются в усмешке.

Дженсон: Свою жестокость ты принимаешь как правильное, а чужую - как врага. Вот только дело в том, что именно ты, Адель, жестока.

Я почувствовала, как внутри меня загорается пламя. Я жестока? Да, возможно. Но не так, как он.

-И что тебе нужно? - в голосе слышалась злость, кипящая, разливающаяся по венам. - Моя кровь, а потом убьешь? Или заставишь смотреть на смерть Ньюта перед моими глазами? Ты ведь любишь такое.

Дженсон: Я знаю, что мне нужно. Разнести весь город до последнего атома. А после..с помощью той крови, что течет в твоих и Томаса венах, создать новый. Жизнь, от которой не нужно будет бегать.

Я сжала руки в кулаки до боли, до того, что костяшки побелели.

-На крови и костях? - прошептала я, чувствуя, как пульс гремит в ушах.

Дженсон: А кто об этом узнает? Ведь вас там уже не будет.

Он медленно достал трубку из моей вены, капли крови упали на металл. Затем взял баночку с голубоватой жидкостью и капнул туда несколько капель моей крови. Потряс флакон, наблюдая, как смесь окрашивается в иной оттенок, а затем вложил его в специальный инъектор.

Дженсон: Ты наверняка задавалась вопросом, почему тебя не пустили в лабиринт с самого начала. Зная, что ты погибнешь от стресса. Держали до последнего. Но как только Томас сбежал - тебя отправили следом. Знаешь почему? Ты там не была нужна. Только на случай, если Томас заразится и умрет. Ты была его страховкой. А так..Ты была никем. Хотя..может, для развлечений парней ты пригодилась бы больше.

Мир перед глазами вспыхнул красным, как сигнал тревоги. Я не помнила, как встала, как преодолела слабость, когда все тело кричало о том, чтобы я остановилась. Я больше не слышала своих мыслей, только пульс, бешено бьющий в ушах. Этот мерзкий ублюдок - Дженсон, стоял передо мной, и все мои чувства, все мои переживания сосредоточились только на одном: ему конец.

Я схватила его за голову, словно пытаясь вырвать его мысли, и с силой ударила об металлический стол. Глухой звук удара черепа о сталь потряс меня, но не остановил. Брызнула кровь, раскатываясь по столу, но я была вне себя. С каждым ударом я ощущала, как эта ярость разрывает меня изнутри, и я не могла остановиться. Второй удар. Третий. Я чувствовала, как его тело оседает на колени, дыхание сбивается, но мне было все равно. Вся моя злость выплескивалась в этот момент.

Я смотрела на него сверху вниз, тяжело дыша. Он пошевелился, пытаясь подняться, но я уже была готова уничтожить его. Моя рука метнулась к его затылку, и с новой силой я впечатала его лицо в стол. Кровь снова полилась, окрашивая поверхность, и теперь я видела, как она стекает по ней, каплями останавливаясь у края. Он больше не сопротивлялся.

Все вокруг замерло. Только мое дыхание, отрывистое и глубокое, и гулкие удары сердца, которые сотрясали грудную клетку. Я стояла над ним, ощущая, как все внутри меня горит. Время было на исходе, и я не могла позволить себе ни замедлить шаги, ни сбавить темп. Я знала, что надо двигаться, что нужно действовать. И я больше не собиралась сдаваться.

Я схватила вакцину и, едва сдерживая дрожь, вырвала пистолет и рацию из рук Дженсона. Сердце колотилось в груди, но я заставила себя не падать в отчаяние. Прихрамывая, я пошла к двери, надеясь выбраться из этого кошмара. Взрывы эхом отдавались в коридоре, и каждый звук заставлял меня вздрагивать, будто последний взрыв мог стать моим концом. Я услышала, как Дженсон очнулся и поспешил за мной. Холодный страх пронзил меня - мне нужно было действовать быстро.

Я спряталась за стеной, задыхаясь от усиливающейся боли в груди. Перезаряжая пистолет, я почувствовала, как руки стали неуправляемыми. Они не слушались. Все тело болело, и я будто теряла силу с каждым шагом. Я пыталась бороться с собой, но ужас был слишком силен. Руки тряслись, и я чувствовала, как холодный пот собирается на лбу. Очень хотелось бросить все, но я знала: если я не сделаю это сейчас, все будет потеряно.

Думать о том, что меня может найти Дженсон, было невыносимо. Я заставила себя выбежать, избегая стекла, которое в любой момент могло попасть в меня. Взрывы наполняли воздух грохотом, а я, напрягая силы, продолжала двигаться вперед, скрываясь в тени.

Дверь в конце коридора оказалась моей последней надеждой. Я выскочила на лестничную площадку, чувствуя, как боль пробивает меня, но не давая мне права остановиться. Захватив рацию, я сжала ее в руках, словно она могла помочь мне выбраться из этой ловушки.

-Томми! Томми, ответь, прошу.. - я закашлялась, почувствовав, как тяжело дышать, и схватилась за поручни, пытаясь сфокусировать взгляд. Все вокруг казалось туманным, и я теряла ориентиры.

Томас: Ада! Ты как? Все хорошо?!

Я почувствовала, как мое сердце замерло. Ответить мне было трудно, но в голове прозвучал лишь один вопрос: Ньют. Жив ли он?

-Ньют.. - мой голос дрожал от волнения, и я почти не слышала себя.

Томас замолчал. В его тишине я услышала страх, и он словно обрушился на меня, осознание того, что все может быть потеряно, если не поспешим.

Томас: Пока что да.. - его голос стал тише, и мне показалось, что он что-то скрывает, но я не могла на этом зацикливаться. - Я оттащу его в ПОРОК, встретимся там с Терезой, у нее лекарство, ты спрячься, на улице конец, отсюда не выбраться!

Я едва сдерживала слезы. Тереза. Она все еще в моей голове как чуждая, как человек, который предал. Но сейчас это было не важно. Я кивнула, продолжая спускаться по лестнице.

-Хорошо.. - выдохнула я, стиснув зубы, мои мысли были только о Ньюте.

Вдруг сверху раздались выстрелы, и я поняла, что Дженсон все еще идет за мной. Страх сжался в животе, и мне пришлось ускориться. Мои ноги подкашивались, но я не могла остановиться. Звон в ушах и кровь из носа усиливали боль. В голове все плыло, и я уже не чувствовала ни боли, ни усталости - только стремление уйти, скрыться, выжить.

Когда я наконец спустилась на последний этаж, силы покинули меня. Я упала на пол, задыхаясь от боли и напряжения. Откашлявшись, я вытерла кровь с носа, почувствовав, как сильно болят виски. Я подползла к двери и, из последних сил открыв ее, выбралась на улицу, словно последний раз вдохнув воздух, который мог быть последним.