48||
Я вышла из душа - в воздухе ещё витал лёгкий пар, а кожа приятно щипала от горячей воды. На мне была его свободная футболка и мягкие шорты, чуть великоватые, но такие родные. Грязную одежду я оставила на стуле и, стараясь не разбудить, тихо забралась под одеяло. Он уже спал - на боку, с растрепанными волосами и тёплым дыханием, которое касалось подушки.
Как только я устроилась рядом, он, не просыпаясь, инстинктивно потянулся ко мне, прижался всем телом. Я обняла его в ответ, провела ладонью по его спине, поглаживая в медленном ритме, как будто укачивала. В его сонной улыбке было что-то особенно трогательное - такое беззащитное, что сердце щемило. Он почти никогда не показывал слабость при мне, но я чувствовала - когда ему тяжело, он не просит слов, а ищет прикосновений, моего молчаливого участия. Я чувствовала это кожей, интуицией. И тогда просто была рядом - мягче, нежнее, терпимее. И становилось легче... ему и мне.
Собрав рассыпавшиеся по подушке волосы, я аккуратно убрала их с его лба и, тихо поцеловав в макушку, закрыла глаза.
Проснулась я уже ближе к часу - солнце, пробивавшееся сквозь плотные шторы, резало глаза. Он всё ещё спал. Я осторожно выбралась из-под одеяла, прошлась по своим утренним делам, собрала сумку, умылась, и вернулась в комнату.
- Тёмуш, вставай... скоро на чек ехать, - прошептала я, склоняясь к нему.
Он сонно зашевелился, глаза приоткрылись, и в ответ на мой поцелуй его губы тронула лёгкая, тёплая улыбка. Мы быстро собрались, погрузили оборудование и выехали - сначала пообедать, а потом сразу на площадку.
На месте всё пошло не по плану. Артём ушёл к организаторам, а я занялась аппаратурой. Не хватало одного важного блока - весомый, килограмм десять, но без него работать было нельзя. Не дождавшись помощи, я пошла за ним сама. Уже возвращаясь, заметила Артёма - его взгляд стал жёстким, как только он понял, что я несу это одна.
- Ариш, быстро опусти его на землю, - приказал он резко.
Я послушалась. Он подошёл ближе, раздражение нарастало.
- Скажи мне, зачем ты сама понесла это? Он тяжёлый. Почему не позвала меня? Или других?
Я молчала. За нас блок подхватил звуковик, унося его, а Артём в тот же момент уже срывался на организаторов:
- Почему мы приезжаем, а у вас нихуя не готово?! Где, блядь, чек? У меня диджей ящики таскает, вы вообще в своём уме?
Его голос эхом разлетелся по площадке. Я осталась на месте, растерянная. Когда он ушёл в гримёрку, я немного помедлила, но потом всё же решилась войти следом, надеясь его немного успокоить.
- Тём... ты чего злой такой? - спросила я тихо, почти шёпотом.
- Арин, блять, хоть ты не заёбывай сейчас, - бросил он зло, даже не посмотрев на меня.
Я будто врезалась в стену. Внутри всё сжалось. Я отступила назад.
- Хорошо... - произнесла еле слышно, и ушла обратно за пульт, втиснувшись в наушники, в кнопки, в дела - лишь бы не в свои чувства. Но мысли вертелись на одном месте: что я сделала не так?
Он никогда так не говорил со мной. Даже в худшие моменты, даже в ссорах на студии - он сдерживал себя, он держал лицо. А сейчас... будто забыл, кто я.
Минут через пятнадцать он вышел из гримёрки. Мы начали саундчек. Он работал молча, холодно. Не смотрел. Не касался взглядом. Я впервые ощутила между нами лёд - невидимый, плотный, обжигающий своей чуждостью.
После чека, включив плейлист для разогрева, мы разошлись. Артём сразу вышел на улицу - скорее всего, покурить. А я осталась, сидя на диване в углу, кутая руки в рукава его же худи, чтобы хоть как-то согреться.
Перед выходом на сцену меня трясло. Я пыталась выдохнуть, собраться, убедить себя, что всё в порядке. Но руки предательски дрожали, а сердце ныло. Мой взгляд сам нашёл его - он сидел в углу и смотрел в сторону, будто меня не существовало. Не улыбнулся, не кивнул, не подошёл. Почему ты так со мной?..
Я шагнула на сцену - впервые без его слова «давай, делай как умеешь », без касания к плечу, без поддержки. Но я делала свою работу - улыбалась, вела, заряжала толпу.
Через пятнадцать минут он вылетел вслед за мной - весёлый, бодрый, шумный. Публика его обожала, он играл с ней, двигался, фристайлил. Мы лишь несколько раз переглянулись - сухо, по делу. Всё остальное - чужое.
Когда концерт закончился ближе к десяти, я ушла через семь минут. В гримёрке он уже собирался. Его взгляд проскользнул по мне, как по пустоте, и тут же отпрянул. Мы поехали в отель молча. Он не сказал ни слова - ни в машине, ни в лифте, ни в коридоре. Был где-то далеко, вне досягаемости.
Он ушёл в душ. Я сидела, словно забытая вещь на стуле, и смотрела в пустоту. Потом пошла сама - помыться, умыться, смыть усталость и обиду, но она въелась в кожу.
Когда мы легли в кровать, я всё ещё надеялась - хоть бы обнял. Хоть бы дотронулся, как раньше. Но спустя семь минут до меня донеслось только его сонное сопение. Он уснул. Спиной ко мне. Холодно.
И тогда я не сдержалась.
Слёзы накрыли внезапно. Горячие, солёные, обжигающие. Они текли по щекам, впитываясь в подушку. Я не издавала ни звука - только дышала неровно, прерывисто. Всё внутри сжималось от боли и бессилия. Я не понимала... что я сделала? В чём моя вина? Почему он так со мной? И почему - так больно?