37||
Я не спал всю ночь. Гриша уснул в кресле рядом, скинув кроссовки и закутавшись в какой-то плед, который мы нашли в прихожей. Он дышал ровно, тихо, уставший, но рядом. Я же так и остался сидеть у окна, в темноте, с телефоном в руках, в ожидании хоть одной новой новости.
Около шести утра пришло сообщение от врача. Просто:
«Положительная динамика. Готовим к пробуждению в течение дня. Будем держать вас в курсе.»
Я перечитывал эти слова раз двадцать. Как будто не верил. Потом встал, не разбудив Гришу, умылся, оделся и просто ждал, пока он сам проснётся.
Когда Гриша открыл глаза и увидел, что я уже на ногах, он сразу понял.
- Едем?
Я кивнул. Уже на ходу.
⸻
Когда мы прибыли в больницу, врач встретил нас в коридоре. Он выглядел спокойнее, чем вчера, и в голосе было нечто, чего раньше не было - уверенность.
- Мы уже начали снижать седативное. Медленно. Она может проснуться в течение пары часов. Будет дезориентация, слабость, но это хороший знак. Очень хороший. Хотите подождать внутри?
Я даже не стал отвечать - просто пошёл следом. Палата была светлая, стерильная, с шумом приборов, но сейчас - не пугающим, а наоборот: ритмичным, как уверенное дыхание самой жизни.
Девушка лежала на спине, чуть повернув голову в сторону, губы бледные, кожа тонкая, как бумага. Но она дышала. И грудная клетка равномерно поднималась. Я подошёл ближе, взял ее за руку. И впервые за эти дни она была не ледяной, а живой. Тёплой.
- Я здесь, малышка, - шепнул я. - Возвращайся. Хватит нас пугать.
⸻
Где-то через час она впервые моргнула. Сначала тяжело, медленно. Потом снова. Веки дрожали, дыхание сбилось, рука дёрнулась. Я тут же позвал врача, и уже через пару минут ее окружили: проверяли зрачки, давление, спрашивали о самочувствии.
Ариша не могла говорить - рот был сухой, голос не слушался, но она посмотрела на меня. Глаза были мутные от лекарств, но я видел: она понимает, кто перед тобой.
Девушка узнала меня. И этого было достаточно.
- Дурочка... - выдохнул я, наклоняясь ближе. - Что ты с собой сделала?
Гриша стоял в углу, молча наблюдая. Но когда я начал говорить громче, почти срываясь, он вмешался:
- Тем, хорош. Не сейчас.
- Нет, сейчас, - я вскинул голову. - Ты вообще понимаешь, насколько всё было плохо? Она могла умереть, Гриша. Просто умереть. И почему? Потому что не ела! Потому что молчала, держала всё в себе. Как будто нельзя было мне сказать!
Девушка слабо зажмурилась, я видел - как ей тяжело. Но она не отворачивалась. Не закрывалась.
- Ты не имеешь права сейчас на неё срываться, - строго сказал Гриша, подходя ближе. - Ты не в её теле живёшь. Ты не знаешь, что она чувствовала. Может, она боялась. Может, стеснялась. Ты рядом был - и это важно. А не то, что ты не уследил. Мы все не уследили.
Я отвернулся. От злости и бессилия. От страха, который всё ещё сидел внутри. А потом, подойдя ближе, снова взял ее за руку.
- Прости... - выдохнул я. - Я просто... Я правда испугался. Я не знал, что без тебя мне так... пусто.
Она чуть улыбнулась. Уголками губ. Еле заметно. Но от этого у меня внутри что-то оттаяло.
⸻
Позже, когда врач дал нам знак, что ей нужно отдохнуть, мы вышли из палаты. Я стоял в коридоре, с телефоном в руке, и только тогда понял: надо сказать Лёхе. Тур. Концерты. Мы не можем в таком состоянии никуда ехать.
Я набрал Рожка. Он взял трубку быстро, как будто ждал.
- Алло, Темыч. Где ты? Мы там с пацанами в движении, че как?
- Лёх... - я сразу понял, что голос у меня севший. - Надо перенести первые три города.
- Так... - он замолчал. - Что случилось?
- Ариша в реанимации была. Только что пришла в сознание. Панкреатит. Серьёзный. Я с ней, естественно. Ни о каком выезде речи не идёт. Первые три города - точно нет.
На том конце повисла тишина. Потом:
- Блин, брат... Я даже не знаю, что сказать. Ты в порядке?
- Нет. Но держусь.
- Слушай, вообще не вопрос. Я сейчас сам всё раскидаю. Переносим без шума. Просто напишем, что по медицинским причинам. Всё. Сколько тебе нужно - столько и бери. Не парься. Люди поймут.
Я сжал телефон.
- Спасибо, Лёх.
- Ты важнее любого тура, понял? Она - тем более. Потом всё сделаем. Главное - чтобы вы оба были живы и целы. А остальное - переживём. Держи в курсе. Обнимаю.
Связь оборвалась, и я на секунду просто стоял, глядя в экран. А потом посмотрел на дверь палаты.
Она была там. Живая. Уставшая, но настоящая. И я был с ней.
- Всё будет, - сказал я себе. - Всё будет, Ариш. Ты вернулась. А значит - теперь мы всё исправим