28||
Полдня я провёл в офисе - мозги кипели, как чайник на плите, - слишком много задач требовали срочного решения. Всё нужно было доделать именно сейчас, без возможности отложить на потом. Папки, звонки, обсуждения, пару чашек горького кофе. И вот, ближе к пяти вечера мы наконец закрыли все вопросы, и я, ощущая тяжесть прожитого дня на плечах, двинулся в сторону студии - туда, где воздух пахнет битами, а люди говорят на моём языке.
- О, малой приехал! - воскликнул Гриша, как только я вошёл, улыбаясь своей фирменной широкой ухмылкой.
- А ты смотри, прям старик уже - подколол я в ответ, кивая на его усталое лицо.
- Пошли давай, тут вон уже многие подтянулись.
Мы прошли в основное помещение. Там царила своя, почти магическая атмосфера - лёгкий полумрак, пропитанный звуком. В комнате было человек семь: Ромчик, Донат, Янгвей, Сими и ещё пара наших битмарей. Кто-то что-то записывал, кто-то ржал, кто-то с головой ушёл в наушники. Все были на своей волне, но на одной частоте. Это был не просто день - это было состояние, момент, который хотелось сохранить в аудиофайле.
Я быстро втянулся во фристайл - как будто не было этого рабочего марафона, не было тяжести. Я влился в поток, слился с ритмом. А через полчаса к нам подъехали Калуга и Поляна, и началась настоящая жара - совместка. Один за другим мы закидывали строчки, перебрасывались идеями, а битмари только и успевали подрезать лишнее, выравнивать уровни и ловить магию на ходу.
Сими и Янг чуть позже укатили, а мы остались добивать трек. Атмосфера была без суеты, без давления - просто чистый кайф от процесса. Всё получалось легко, честно, будто само собой.
- Ну чё, пацаны, мы чемпионы, так сказать, - сказал Ромчик, откинувшись на спинку кресла.
- Так трек и назовём - «Чемпионы», - добавил Гриша, и все тут же закивали.
Мы выложили трек на площадки, отправив на модерацию, чтобы к пятнице он уже был в эфире. Калуга и Поляна уехали - делать им больше было нечего. За ними ушли и оба звукаря. В студии остались только мы: я, Гриша, Донат и Ромчик. 163 обсуждал что-то по поводу своего сингла с Дони, а Гриша, будто что-то почувствовав, мягко дёрнул меня за рукав.
- А ну-ка, Тёмчик, иди-ка сюда. Поговорим. - Он увёл меня на кухню.
- А вот теперь рассказывай, что там у тебя с Хроникой?
Я устало вздохнул, прижав ладони к лицу.
- Гриш, там всё настолько запутано, что я сам уже не понимаю, где начало, где конец.
- Не кисни, брат. Просто расскажи, как есть.
Я взял кружку с недопитым кофе, встал у окна.
- Сначала мы с ней были как кошка с собакой. Ссорились, цеплялись, будто из разных миров. Я вообще не воспринимал её всерьёз. Но потом начали вместе на баскет выходить, сначала просто ради дела, потом - просто потому что... тянуло. Сблизились. Закончили альбом, провели первый концерт. И тут, бах, - она приходит с татуировкой. У меня земля на секунду из-под ног ушла. А дальше - ещё интереснее. Как-то вечером она пошла играть в баскет, а я просто смотрел за ней с балкона. Там были какие-то мутные типы. Один из них толкнул её так, что она рухнула. Утром она попросила забрать её из больницы - сотрясение, хоть и лёгкое. А дальше... У неё, кажется, нет никого, кто бы рядом остался. Поэтому остался я.
Гриша молча кивнул, будто всё это уже где-то внутри него отложилось.
- А те кружки, что ей ночью и утром? - спросил он вдруг.
- Она боялась быть одна. Мне несложно было остаться. Просто быть рядом. Она будто на грани всё время - и я это вижу.
- Я много чего слышал о ней. У неё с родителями всё было очень напряжённо. Она рано начала работать, потому что выбора не было. Её биты - ещё с 16 лет. Я их помню. А ещё иногда... личная инфа просачивалась. Всё у неё как будто через боль - и музыка, и слова, и даже тишина.
Я молча кивнул. Как это всё сказать? Как правильно объяснить?
- Сегодня, - продолжил я, - я попытался просто пощекотать её - в ответ на шутку. И она дёрнулась, испугалась. Сильно. Как будто ожидала удара.
- Я и сам замечал у неё синяки. Случайные, будто бы... но слишком частые. Возможно, в семье было рукоприкладство. Береги её, слышишь? Она ещё совсем маленькая в этой индустрии. Хрупкая. А вокруг акулы.
- Со мной фит отказывались писать из-за того, что мой звукарь - девушка. Мол, «что она понимает», да ещё и младшая всех.
- Вот. А теперь представь, каково это ей - слышать такие слова, ощущать их. Постоянно. День за днём.
- Представляю. Я ведь сам был похожим. Вечно на отшибе, вечный "неформат".
- Давай без херни. Тебя быстро приняли, потому что ты с нами тусовался. За спиной была поддержка. А у неё?
- Да благословит тебя господь, святой Оджи Буда, - пробормотал я с усмешкой.
Мы ещё полчаса обсуждали её, прошлое, музыку, боль и рост. Гриша был одним из немногих, кто не смотрел с прищуром, не осуждал, а просто слушал. Он умел это - вытащить тебя из ямы без лишнего пафоса. И я знал: рядом с ним можно быть честным.