Глава 24
Я медленно возвращалась к реальности, словно всплывая из глубин тёмного озера. Сначала появились ощущения — мягкость ткани под пальцами, тепло солнечных лучей на коже, запах трав и горного воздуха. Затем — звуки: тихий шелест листвы за окном, отдалённый крик птицы, чьё-то размеренное дыхание совсем рядом.
Веки казались невероятно тяжёлыми, но я заставила себя открыть глаза.
Я лежала в просторной комнате с высокими потолками. Массивные деревянные балки, окна с витражами, сквозь которые проникал солнечный свет, окрашивая всё вокруг в мягкие золотистые тона. Это место было мне совершенно незнакомо, но вызывало ощущение безопасности и уюта.
И рядом со мной, держа мою руку в своих ладонях, сидел Чонгук. Его глаза были полузакрыты, а на лице застыло выражение беспокойства и усталости. Заметив мое движение, он мгновенно встрепенулся, и его взгляд встретился с моим.
—Лиса! — выдохнул он с таким облегчением, словно гора свалилась с его плеч. —
Я попыталась сесть, но тело отказывалось слушаться, словно все мышцы были сделаны из свинца.Чонгук бережно помог мне, подложив подушки под спину.
— Где я? — мой голос звучал хрипло, как будто я не пользовалась им очень долго. — Что случилось? И... — странное ощущение во всём теле, как будто оно одновременно было и моим, и чем-то совершенно новым, незнакомым. — Что со мной?
— Ты в безопасности, — Чонгук сжал мою руку, и его тепло успокаивало. — Мы в моём родовом замке, в горах. Воспоминания возвращались урывками: старая библиотека, битва с Драгонхартом, погружение в глубины теней, огромный камень с рунами, мое перерождение...
— Как долго я была без сознания? — спросила я, пытаясь собрать все кусочки воедино.
— Всего три дня, — улыбнулся Чонгук. — Для только что переродившегося дракона это очень мало времени для отдыха. Обычно первая трансформация отнимает столько сил, что требуется неделя сна.
Его слова заставили меня замереть.
— Я... драконица? — прошептала я, не совсем уверенная, что правильно помню последние мгновения перед тем, как потеряла сознание.
— Так и есть, — его улыбка стала шире, а глаза засияли гордостью и восхищением. — Самая прекрасная теневая драконица, которую когда-либо видел этот мир.
Я подняла руки перед собой, рассматривая их. Обычные человеческие руки, ничего драконьего. Но внутри... внутри я чувствовала что-то новое, мощное, дремлющее до поры.
— Расскажи мне, что было, — попросила я. — Последнее, что я помню, — это как тени напали на Драгонхарта.
Чонгук откинулся на спинку кресла, но не выпустил мою руку.
— Тени поглотили его целиком, — начал он, и его голос стал тише, словно он заново переживал те события. — Это было... невероятное зрелище. Они окружили его стеной чистой тьмы, и он кричал — так, как я никогда не слышал, чтобы кричало живое существо. А потом... тишина. И пустота там, где он стоял.
Чонгук сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.
— С его исчезновением теневой карман начал схлопываться. Я едва успел добраться до тебя — ты лежала на полу, полностью трансформировавшись в драконицу, невероятно красивую, с чешуёй цвета самой глубокой ночи, с отблесками звёздного света. Ты была без сознания, но даже в таком состоянии излучала мощь и величие. Его глаза затуманились от воспоминаний.
— Я подхватил тебя на руки — в облике дракона ты была такой же лёгкой, как и в человеческом, словно тени поддерживали тебя. А потом нас буквально выбросило в реальный мир, прямо посреди главного зала академии.
Он покачал головой, и на его лице появилась мрачная усмешка.
— А там царил настоящий хаос. Настоящий переворот. Мой отец прибыл со своими драконами из клана и верными воинами. Орден Серебряного Рассвета пришёл в полном составе — десятки магов с серебряными медальонами. А с другой стороны — приспешники Драгонхарта, которые чувствовали, что происходит что-то неладное, но ещё не знали, что их хозяин уничтожен.
— Шла битва? — спросила я, представляя хаос в стенах обычно такой спокойной академии.
— С переменным успехом, — кивнул Чонгук. — Когда нас выбросило из теневого кармана, все на мгновение замерли. Представь картину: посреди боя внезапно появляется наследник рода Чонов, держащий на руках бессознательную теневую драконицу. Это было похоже на сцену из древних эпосов.
Он мягко улыбнулся, вспоминая.
— А потом — продолжил Чонгук, — род Драгонхартов почувствовал смерть своего главы. Один за другим они опускали оружие, некоторые падали на колени, схватившись за голову. Позже Светлый объяснил мне, что у них была ментальная связь с Кассианом, и его гибель разорвала ее, оставив их дезориентированными и ослабленными.
— И они просто... сдались? — недоверчиво спросила я.
— Не все, — Чонгук покачал головой. — Некоторые из самых фанатичных сторонников продолжали сражаться. Но большинство — да, сложили оружие. Мой отец и дядя перенесли нас сюда, в безопасное место, а сами отправились на зачистку. У Драгонхартов были последователи по всему королевству — политики, военные, маги. Все они внезапно остались без лидера, но многие по-прежнему верны идеям господства над тенями.
Я медленно осознавала масштабы произошедшего. Это была не просто победа над одним тираном, а изменение всего мирового порядка, существовавшего веками.
— А что с остальными? С Миртой, профессором Верисом, другими студентами?
— С ними всё в порядке, — успокоил меня Чонгук. — Академию закрыли на время расследования. Большинство студентов разъехались по домам, а Мирта передала, что будет рада навестить нас, когда ты поправишься. Кстати, профессор Верис оказался тайным агентом Ордена. Он присматривал за тобой.
Я откинулась на подушки, пытаясь осмыслить услышанное.
— Это кажется таким нереальным, — прошептала я. — Как будто это случилось с кем-то другим.
— Моя драконица, — мягко сказал Чонгук, наклоняясь ближе.
Он нежно поцеловал меня, и я почувствовала, как серебристая нить нашей связи, теперь видимая даже в обычном мире, пульсирует между нами, соединяя наши сердца.
— Что нас ждёт дальше? — тихо спросила я.
— Не знаю, — честно ответил он. — Мир меняется. Тени свободны, старые правила больше не действуют. Нам придется многое создавать заново. — Он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Истинные вернулись в мир, а это дорого стоит.
В этот момент с улицы донесся звук приближающихся всадников. Чонгук подошел к балкону и посмотрел вниз. — Отец вернулся, — сказал он, и в его голосе прозвучало лёгкое напряжение. — И он не один.
Мы спустились в главный зал как раз в тот момент, когда лорд Харвин Чон в сопровождении своего брата Гарета и нескольких других мужчин вошел через массивные двери. Увидев нас, лорд Харвин остановился. На его обычно непроницаемом лице отразилась целая гамма эмоций —облегчение, что-то похожее на гордость и... неуверенность?
— Чонгук, — произнес он, делая шаг вперед.
—Лиса. Рад видеть вас обоих в добром здравии.
Я почувствовала, как Чонгук напрягся рядом со мной. Их последняя встреча не была дружеской. Лорд Харвин фактически отрекся от сына, лишив его наследства.
— Отец, — кивнул Чонгук, сохраняя нейтральный тон.
Лорд Харвин перевел взгляд на меня, и я с удивлением не увидела в его глазах прежнего презрения. Только внимательное изучение и что-то похожее на уважение.
— Лалиса Манобан, — официально произнес он. — Точнее, теперь правильнее будет сказать — леди Лалиса, Освободительница Теней.
Я застыла, не зная, как реагировать на такое обращение.
— Простите?
— Весть о том, что вы сделали, распространяется по королевству, — пояснил лорд Харвин. — Люди уже слагают легенды о теневой драконице из обычных людей, которая высвободила древние силы и свергла тирана.
Он повернулся к сыну:
— Чонгук, я должен извиниться. Перед тобой и твоей избранницей.
В зале воцарилась тишина. Я видела, как Чонгук борется сам с собой.
— Я принимаю твои извинения, отец, — наконец произнес он.
Лорд Харвин кивнул и повернулся ко мне:
— И я надеюсь, что смогу загладить свою вину перед вами,Лиса. Я говорил жестокие вещи, движимый предрассудками и гордыней. Но теперь я вижу, что вы именно та, кто нужен моему сыну. Та, кто дополняет его, делает сильнее, делает... счастливее. Истинная!
Я была ошеломлена этой переменой. Но в его глазах не было фальши, только искреннее раскаяние и надежда на прощение.
— Все совершают ошибки, лорд Харвин, — мягко ответила я. — Важно не то, что мы совершаем ошибки, а то, что мы находим в себе силы признать их и исправить.
Он выглядел удивленным, услышав такой ответ, а затем кивнул с новым уважением.
Дядя Гарет, который всё это время стоял молча, вдруг широко улыбнулся:
— Раз уж с формальностями покончено, может будете чай? Напряжение в зале спало, и мы все невольно рассмеялись.
— Конечно, дядя, — Чонгук обнял меня за плечи. — Пойдемте в гостиную. Я распоряжусь по поводу чая.
Когда все направились в указанном направлении, я тихо спросила Чонгука:
— Ты правда их простил?
Он задумчиво посмотрел вслед отцу и дяде.
— Не совсем, — честно ответил он. — Такие раны не заживают мгновенно. Но я готов попытаться. Жизнь слишком коротка для вечной обиды, даже для драконов.
Я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку:
— Ты мудрее, чем кажешься,Чон Чонгук.
— Это всё твоё влияние, — улыбнулся он, крепче обнимая меня.
Мы вошли в гостиную, где уже расположились наши гости. Солнечный свет струился сквозь высокие окна, а тени в углах комнаты мягко пульсировали, словно в такт нашему дыханию. Не враждебные, не покорные, просто... часть мира, часть равновесия. Глядя на лорда Харвина, который оживлённо обсуждал что-то с Гаретом, на Чонгука, державшего меня за руку, я думала о невероятном пути, который привёл меня сюда. От безымянной сироты до теневой драконицы, освободившей древние силы. От одиночества до обретения истинной пары и семьи.
И, пожалуй, это было самым большим чудом из всех.