Глава 9
Утро выдалось на удивление ясным, солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна академии, но настроение в коридорах было далеко не солнечным. Инцидент с Селеной и её рассказы о том, как Чон Чонгук «унизился до работы уборщика», распространились молниеносно и по всей академии.
Мы шли на занятия, как обычно держась за руки, когда я заметила группу студентов, столпившихся у кабинета алхимии. Они расступились при нашем приближении, словно нехотя освобождая проход. Взгляды — холодные, оценивающие, насмешливые — скользили по нам, как острые ножи.
— Интересно, он и конспекты за неё пишет? — громко спросил высокий худощавый юноша с ледяными голубыми глазами. Артур Ван Хейден, очередной напыщенный аристократ и давний приятель Селены. — Скорее всего, — фыркнул стоящий рядом с ним широкоплечий парень с тяжёлой нижней челюстью. Гаррет Тулл, сын военного министра, известный своим вспыльчивым нравом. — Тавернные девки обычно не умеют читать.
Я почувствовала, как напряглась рука Чонгука в моей ладони. Его пальцы стали горячими — верный признак пробуждающегося гнева.
— Пойдём, — тихо сказала я, потянув его за собой. — Не стоит их поощрять вниманием.
Чонгук не двинулся, его лицо оставалось спокойным, но я видела, как на скулах у него заиграли желваки.
—Чон! — продолжил Артур. — Говорят, твой отец отрекся от тебя. Наследник великого рода, а теперь кто ты? Слуга таверной девки?
— Что ты сказал? — спросил он тихо, но в его голосе звучала такая угроза, что студенты, стоявшие ближе к нам, невольно отступили на шаг.
Артур, однако, не отступил. Его тонкие губы растянулись в улыбке, которая не затронула его глаз:
— Я просто размышляю вслух, Чонгук. Все знают, что род Чонов славится своим могуществом. А теперь посмотри на себя — бесправный, безродный, подметаешь полы ради, — он презрительно скривился, глядя на меня, — этого.
Группа вокруг Артура засмеялась, но смех звучал натянуто, нервно.
— Артур, — произнёс Чонгук с обманчивым спокойствием, — ты всегда славился острым языком. Но сегодня он может стать причиной твоих проблем.
— Каких же? — Артур театрально развёл руками. — Что ты сделаешь,Чон? Пожалуешься ректору? Или, может быть, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — натравишь на меня свою... подружку?
Последнее слово он произнёс с таким презрением, что я почувствовала, как краснею от унижения и злости.
— Чонгук, не надо, — прошептала я, видя, как темнеют его глаза от гнева. — Они того не стоят...
— Посмотри на неё, — продолжал Артур, не обращая внимания на моё вмешательство. — Даже сейчас она пытается тебя контролировать. Скажи,Чон, в постели она тоже такая властная? Или там ты наконец-то вспоминаешь, что ты наследник рода Чонов?
Толпа ахнула. Это было уже слишком даже для самых отъявленных насмешников академии.
Чонгук медленно отпустил мою руку и сделал шаг вперёд. Его взгляд стал ледяным.
— Ван Хейден, — его голос был спокоен, но в нём звучала сталь, — я вызываю тебя на магическую дуэль. За оскорбление моей чести и чести Лисы.
По толпе пробежал шёпот. Магические дуэли между студентами были редкостью и обычно происходили из-за действительно серьёзных оскорблений. Но вызов на дуэль из-за «девушки из таверны»? Это было неслыханно.
Артур, казалось, был застигнут врасплох. Его самоуверенность слегка пошатнулась, но он быстро взял себя в руки:
— Принимаю вызов, — ответил он с высокомерной усмешкой. — Только не плачь потом, когда я одержу верх.
— Артур, — вмешался Гаррет, положив руку на плечо друга. — Ты уверен? Он всё-таки Чон...
— И что с того? — огрызнулся Артур, сбрасывая руку. — Думаешь, я испугаюсь опального наследника? Теперь он один из тех, на кого не стоит даже смотреть. Сегодня в полдень,Чон. На тренировочном поле.
— Буду ждать, — коротко ответил Чонгук.
Разговоры вокруг стихли, когда из-за поворота коридора показалась высокая фигура в тёмно-синем камзоле. Ректор Драгонхарт, казалось, материализовался из воздуха. Его серебристые глаза окинули застывшую сцену холодным, оценивающим взглядом. — Что здесь происходит? — спросил он тихо, но его голос легко перекрыл шёпот.
— Магическая дуэль, ректор, — быстро ответил один из студентов. — Чон Чонгук вызвал Ван Хейдена.
Драгонхарт медленно перевёл взгляд с одного на другого:
— Вот как? И причина?
— Оскорбление чести, — твёрдо ответил Чонгук, выдерживая пронзительный взгляд ректора.
— Моей и леди Лалисы , — добавил он с таким достоинством, что даже самые заядлые насмешники невольно замолчали.
Драгонхарт долго смотрел на нас, его серебристые глаза казались бездонными озёрами. Наконец он едва заметно кивнул:
— Если обе стороны согласны, то дуэль состоится. Сегодня в полдень на тренировочном поле. Правила стандартные: никакого смертельного исхода, победитель определяется разоружением противника или его добровольной капитуляцией. Я буду присутствовать лично, — его взгляд скользнул по лицам студентов. — А теперь все на занятия. Представление будет позже.
Толпа неохотно расходилась, но я заметила, что многие студенты перешёптывались, с восторгом и волнением обсуждая предстоящую дуэль. Это будет главным событием семестра, даже если никто не признавался в этом вслух.
Когда мы остались почти одни, Драгонхарт сделал шаг к Чонгуку:
— Уверены, что это необходимо, лорд Чон?
— Абсолютно, — твёрдо ответил тот.
Ректор перевёл взгляд на меня:
— А вы, адептка Манобан? Что вы думаете об этом?
Я почувствовала, как все взгляды устремились на меня. В голове роился миллион мыслей. Я не хотела, чтобы Чонгук рисковал из-за меня. Его положение в академии и так было шатким после отречения отца. Но в то же время я понимала, что это был его способ отстоять наше право быть вместе.
— Я поддерживаю решение Чонгука, — тихо ответила я, удивляясь твёрдости собственного голоса. — Хотя я бы предпочла, чтобы никто не пострадал.
Уголки губ Драгонхарта чуть заметно дрогнули:
— Похвальное желание. Но в таких ситуациях кто-то всегда страдает.
Когда ректор ушёл,Чонгук притянул меня к себе:
— Ты действительно поддерживаешь меня в этом? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.
Я вздохнула, разрываясь между страхом за него и пониманием необходимости этой дуэли:
— Я знаю, что это важно для тебя. И... да, мне надоело, что нас постоянно пытаются задеть. Но Чонгук, — я крепче сжала его руки, Артур довольно силен.
— А я — наследник рода Чонов, — просто ответил Чонгук. — И мой род славится не только древностью, но и силой. Магической силой, которую я не растерял, что бы там ни болтали.
— Но твой отец, отречение...
— Отец лишил меня наследства и поддержки семьи, — Чонгук горько усмехнулся. — Но он не мог лишить меня моей силы. Она во мне, в моей крови. И сегодня Артур в этом убедится.
С этими словами он поцеловал меня — прямо посреди коридора, не заботясь о том, кто может нас увидеть. И в этом поцелуе было столько уверенности, столько силы, что у меня закружилась голова.
— На занятия, — произнёс он, наконец отстраняясь. — Нам обоим нужно сосредоточиться.
Я кивнула, хотя уже знала, что не смогу думать ни о чём, кроме предстоящей дуэли.
К полудню весть о дуэли облетела всю академию. Занятия были фактически сорваны, потому что даже преподаватели с трудом сдерживали волнение. Такого события — наследник рода Чонов, пусть и опальный, против отпрыска дома Ван Хейденов — не случалось много лет. Я сидела на скамейке рядом с Миртой, которая крепко сжимала мою руку. Казалось, что вокруг тренировочного поля собрались все студенты и преподаватели академии. Напротив я заметила Селену. Её безупречное лицо не выражало никаких эмоций, но глаза блестели от предвкушения. Она что-то шептала на ухо своей подруге, изредка бросая на меня холодные взгляды.
В центр поля вышел ректор Драгонхарт и поднял руку, призывая к тишине.
— Сегодня мы наблюдаем магическую дуэль между Чонгуком из рода Чонов и Артуром из дома Ван Хейденов. Дуэль состоится по всем правилам, с соблюдением традиций и под моим непосредственным наблюдением. Напоминаю: цель — разоружить противника, а не причинить ему увечья. Смертельная магия запрещена.
Как по команде, на поле появились дуэлянты. Артур выглядел холодно-уверенным, его тонкая фигура в серебристо-голубом плаще казалась хрупкой рядом с высоким, мощным Чонгуком, который был одет в простую чёрную тунику и брюки. Ни гербов, ни украшений — знак того, что он принял свой новый статус.
— Традиционный поклон, — голос Драгонхарта перекрыл гул толпы.
Дуэлянты склонились в формальном приветствии, не разрывая зрительного контакта — ни один не рискнул опустить глаза, словно боясь упустить малейшее движение противника.
— Начинайте по моему сигналу, — ректор отступил за пределы круга. — Три... два... один... НАЧАЛИ!
Артур не бросился в атаку. Вместо этого он принялся медленно кружить по арене. В его глазах плясали злые огоньки.
— Знаешь,Чон, — протянул он с наигранной ленцой, — я давно мечтал проверить хвалёную магию твоего рода. Всю жизнь слышу байки, что Чонам нет равных в обращении с огнём. — Он сделал паузу, наслаждаясь напряжённым молчанием толпы. — Но теперь я сомневаюсь, что ты вообще достоин своего имени. Истинный Чон не стал бы марать руки об эту... половую тряпку из таверны.
Рядом со мной Мирта сдавленно охнула. Её пальцы впились в моё запястье.
— Он нарочно провоцирует Чонгука, — прошептала она, — хочет, чтобы тот потерял контроль.
Я видела, как напряглись плечи Чонгука, как сузились его глаза, как побелели костяшки сжатых кулаков. Но он продолжал молчать, лишь лёгкая дрожь воздуха вокруг него выдавала бушующую внутри магию.
— Довольно болтовни, Ван Хейден, — наконец процедил Чонгук сквозь зубы. — Если твоих жалких способностей хватает только на слова, признай поражение и освободи арену для настоящих бойцов.
Лицо Артура исказилось от ярости. Без предупреждения он выбросил руку вперёд, и воздух разорвали пять ослепительных молний. Они устремились к Чонгуку, рассекая пространство с оглушительным треском, от которого заложило уши.
Чонгук не шелохнулся. Когда молнии почти достигли цели, он небрежно взмахнул рукой, словно отгоняя назойливых мошек. Вокруг него вспыхнул щит из синего пламени — родовая магия Чонов. Молнии врезались в барьер и разлетелись ослепительными искрами, не причинив ни малейшего вреда.
— Впечатляет, — Артур попытался сохранить надменную улыбку, но я заметила, как дернулся мускул на его щеке. — Но посмотрим, как ты справишься с этим!
Его пальцы забегали в воздухе, выписывая сложную руническую формулу — древнее заклинание Льда, которое изучали только на старших курсах. Воздух вокруг него заискрился инеем, кристаллизуясь в тысячи ледяных игл, острых как бритва. — ОСТОРОЖНО! — крикнул кто-то из толпы.
Иглы сорвались с места одновременно, атакуя Чонгука со всех сторон смертоносным вихрем. Кто-то из первокурсниц завизжал от ужаса.
Чонгук резко выбросил обе руки в стороны. Синее пламя вырвалось из его ладоней ревущим потоком, окружив его пылающей сферой. Ледяные иглы испарились в облаках шипящего пара, не долетев до цели.
— Моя очередь, — в голосе Чонгука прозвучала сталь.
Одним плавным, хищным движением он направил руку в сторону Артура. Синее пламя превратилось в длинный огненный хлыст, который со свистом рассекал воздух и обвился вокруг лодыжки противника. Одно резкое движение — и Артур с криком рухнул на землю, протащившись по каменным плитам.
— Древняя техника боевой магии Чонов, — благоговейно прошептал кто-то рядом со мной. — Считалось, что ею владели только главы родов!
Артур, пошатываясь, поднялся на ноги. Его безупречный плащ был испорчен, с разбитой губы стекала струйка крови. В его глазах плескалась паника, но он не собирался отступать.
— Давай посмотрим, как твой жалкий огонь справится с ЭТИМ! — выкрикнул он, и в его голосе звенело отчаяние.
Собрав всю свою магическую энергию, Артур создал вокруг себя бушующий вихрь из льда, молний и ветра. Каменные плиты арены затрещали, покрываясь коркой льда, воздух наполнился электрическими разрядами. Лица зрителей в первых рядах побледнели — это заклинание явно превышало допустимый для дуэли уровень опасности. Но ректор стоял и никак не реагировал, на нарушение.
— Сейчас мы узнаем, чего на самом деле стоит магия изгнанного Чона! — прокричал Артур сквозь вой стихии.
Вихрь сорвался с места и понесся к Чонгуку сокрушительной волной.
Чонгук вытянул перед собой руки ладонями вперёд. Синее пламя вырвалось из них, формируя не просто щит, а сложный многослойный символ, пульсирующий древней силой. Я задохнулась — этот родовой знак я видела, в книге, что дал мне ректор!
Вихрь Артура столкнулся с огненным щитом и... просто исчез, словно его никогда и не было. Наступила звенящая тишина. Артур застыл с отвисшей челюстью.
— Невозможно... — прошептал он, отступая на шаг. — Это защитный символ из Запретных свитков!
— Ты забыл, кто я, Ван Хейден, — голос Чонгука был спокоен, но в нём слышалась угроза. — Я изучал древнюю магию с лучшими наставниками королевства с тех пор, как научился держать ложку.
Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Синее пламя струилось по его рукам, как живое существо, покорное своему хозяину.
Артур запаниковал. Дрожащими пальцами он выхватил из-под плаща маленький серебряный амулет — явно не ученический артефакт, а нечто гораздо более мощное и опасное.
— АРТЕФАКТ! — возмущённый крик прокатился по толпе. — Он использует запрещённый артефакт! Почему ректор бездействует?
— Трус! — выкрикнул кто-то.
Амулет вспыхнул в руке Артура ослепительным светом. Вокруг него мгновенно сформировался защитный барьер из пульсирующей энергии. Земля под его ногами задрожала, потрескивая и вспучиваясь, как перед землетрясением.
— Ты слишком слаб,Чон! — закричал Артур, и в его глазах плясало безумие. — Сейчас я докажу, что твое место и твоей подружки — у моих ног, вытирающей полы в моём доме! Амулет засиял ещё ярче, и из него вырвался луч ослепительно-белого света шириной с человеческое тело — прямо в грудь Чонгука.
— ЧОНГУК! — я закричала, не помня себя, бросаясь вперёд, но Мирта удержала меня.
В последний момент Чонгук скрестил руки перед собой. Синее пламя сформировало перед ним не просто щит — целую стену из переплетающихся рунических символов, пульсирующих древней силой.
Луч из амулета Артура врезался в огненный барьер. На мгновение время словно остановилось. А затем луч отразился и ударил в землю рядом с Артуром. Арена взорвалась, разбрасывая камни и комья земли. Один из них задел Ван Хейдена, и тот отлетел к границе магического круга, неуклюже приземлившись.
Чонгук медленно опустил руки. Но пламя не погасло. Оно растеклось по его телу, окутывая синим сиянием, струясь по волосам, превращая его глаза в пылающие драконьи щёлки.
— Ты перешёл черту, Ван Хейден, — его голос изменился, стал ниже, глубже, в нём слышалось рычание дракона. — И за это... ты... заплатишь.
Не дожидаясь ответа,Чонгук взмахнул рукой. Синее пламя собралось в тонкую прецизионную стрелу, которая пронзила защитный барьер Артура, как раскалённый нож — масло. Амулет вырвало из его руки и отбросило в сторону, где он тут же погас, лишившись контакта с владельцем.
Но Чонгук на этом не остановился. Прежде чем кто-либо успел вмешаться, огненный хлыст взметнулся в воздух и обвился вокруг шеи Артура, приподняв его над землёй. Ван Хейден захрипел, его ноги болтались в нескольких сантиметрах от земли, лицо начало синеть.
— Чонгук, остановись! — воскликнул Драгонхарт, шагнув к границе круга, но не пересекая её. — Это уже не дуэль, а убийство!
Но Чонгук словно не слышал. Его глаза полностью преобразились — теперь это были вертикальные зрачки дракона, холодные и безжалостные. Я почувствовала ужас, смешанный с восхищением. Вот что скрывалось под маской воспитанного аристократа — первобытная мощь его истинной сущности.
— Пожа... пожалуйста... — прохрипел Артур, его пальцы беспомощно царапали огненный хлыст на шее.
— Умоляй, — потребовал Чонгук, и в его голосе не осталось ничего человеческого.
— Сда... сдаюсь... Пппрошу — выдавил Артур, его лицо приобрело синюшный оттенок.
Несколько бесконечно долгих секунд Чонгук держал его в воздухе. В зале стояла мёртвая тишина. Затем он наконец опустил руку. Хлыст исчез, и Артур рухнул на арену безвольной куклой, хватая ртом воздух и кашляя.
Драгонхарт мгновенно оказался между ними.
— Дуэль окончена, — объявил он, и в его голосе слышалось недовольство. — Победитель — Чонгук из рода Чонов. Артур Ван Хейден, вам следует немедленно посетить лазарет.
Он обвёл взглядом ошеломлённых зрителей:
— Представление окончено. Разойтись! Всем немедленно разойтись!
Толпа медленно расступалась, но я заметила, как изменились лица студентов. Там, где раньше было презрение или насмешка, теперь читались страх и уважение. Даже самые язвительные недоброжелатели Чонгука выглядели потрясёнными увиденным.
Я бросилась к Чонгуку. Синее пламя уже погасло, но его глаза всё ещё были драконьими, постепенно возвращаясь к человеческому облику. Он стоял, тяжело дыша, его кулаки всё ещё были сжаты — не от усталости, а от едва сдерживаемой ярости. — Ты в порядке? — спросила я, осторожно касаясь его руки.
Он вздрогнул от моего прикосновения, затем медленно повернулся. Его взгляд смягчился, когда он увидел меня.
— Теперь — да, — хрипло ответил он, и я заметила, как дрогнули его пальцы, когда он коснулся моей щеки.
— Впечатляющее владение древней техникой, лорд Чон, — произнёс Драгонхарт, — однако, — продолжил Драгонхарт, и его голос стал жёстче, — использование запретных символов в студенческой дуэли... Не говоря уже о том, что вы едва не задушили противника. — Он сделал многозначительную паузу. — В следующий раз постарайтесь соизмерять свою силу с... благоразумием.
— В следующий раз этого не будет, — отрезал Чонгук, и в его голосе прозвучала абсолютная уверенность. — Думаю, я достаточно ясно донёс свою мысль до всех заинтересованных лиц.
Драконхарт окинул его оценивающим взглядом, затем перевёл его на меня. В его серебристых глазах промелькнуло что-то неуловимое.
— До всех ли, лорд Чон? — произнёс он с лёгкой усмешкой.
Не дожидаясь ответа, ректор развернулся и стремительно направился к главному корпусу. Чонгук проводил его напряжённым взглядом.
— Пойдём, — мягко сказал он, беря меня за руку. — Нам нужно вернуться на занятия.
Мы медленно шли к академии. По пути нам встретилась Селена. Она стояла в одиночестве, прямая как струна, в элегантной бордовой форме. На её точёном лице не было ни гнева, ни разочарования — только холодный, расчётливый взгляд.
Когда мы поравнялись с ней, она скользнула по мне равнодушным взглядом, словно я была пустым местом, и произнесла, обращаясь только к Чонгуку:
— Впечатляющий бой,Чон. Ты всё ещё достоин своего имени.
И ушла, не дожидаясь ответа, оставив нас в недоумении.
В последующие дни отношение к нам в академии кардинально изменилось. Насмешки прекратились, сменившись уважительным молчанием. Даже те, кто раньше открыто нас презирал, теперь держались на почтительном расстоянии. Дуэль произвела неизгладимое впечатление на всех.
Артур Ван Хейден, проведя день в лазарете, вернулся на занятия бледной тенью самого себя. Он старательно избегал встреч с Чонгуком, а его бывшие друзья, похоже, отдалились от него. Поражение такого масштаба не прощалось в аристократических кругах.
Самым удивительным было то, что многие студенты, особенно младших курсов, теперь смотрели на Чонгука с нескрываемым восхищением. История о том, как наследник Чонов защитил честь своей девушки из низшего сословия, разнеслась по академии, обрастая новыми подробностями с каждым пересказом.
Однажды вечером, когда мы заканчивали уборку в столовой, к нам подошёл профессор Верис. Его доброе лицо выражало искреннюю радость.
— Лорд Чон, — начал он, улыбаясь, — позвольте поздравить вас с впечатляющей победой. Ваш отец был бы горд, увидев такое мастерство.
— Сомневаюсь, профессор, — сухо ответил Чонгук, откладывая тряпку. — Для моего отца важны не столько навыки, сколько их применение в интересах семьи.
— Тем не менее, — Верис поправил очки, — вы доказали, что остаётесь верны лучшим традициям своего рода. Защищать честь близких — это поистине благородное дело, независимо от происхождения тех, кого вы защищаете. Чонгук улыбнулся — впервые за этот день его улыбка была искренней:
— Благодарю за понимание, профессор. Это много значит для меня.
— Для нас обоих, — тихо добавила я.
Верис тепло посмотрел на нас:
— Знаете, молодые люди, — задумчиво сказал он, — за свою долгую жизнь я видел, как рушились древние предрассудки и, казалось бы, незыблемые традиции. Но всегда это происходило благодаря таким, как вы, — смелым, честным, верным своим чувствам.
С этими словами он удалился, оставив нас с тёплым чувством поддержки.
— Он прав, — сказал Чонгук, когда мы закончили уборку и направились в студенческие комнаты. — Старые традиции меняются. Медленно, с трудом, но меняются.
— Думаешь, когда-нибудь на нас перестанут смотреть как на что-то противоестественное? — спросила я, вспоминая презрительные взгляды многих студентов.
— Уже перестают, — Чонгук обнял меня за плечи. — После дуэли многие стали смотреть на нас иначе. Не на меня — на нас. И с каждым днём таких будет всё больше.
Мы дошли до моей комнаты, и Чонгук, как обычно, поцеловал меня на прощание.
— Спи спокойно, — прошептал он.
Я смотрела, как он удаляется по коридору, и впервые за долгое время чувствовала не страх или тревогу, а гордость. Гордость за Чонгука, за его силу и верность. Гордость за нас обоих, за нашу способность противостоять всему миру вместе.