Глава 10
Утренний свет заливал академию золотыми лучами, превращая каменные плиты в мерцающую мозаику. Чонгук шёл по центральной аллее, высокий, с гордо поднятой головой. Студенты уважительно кивали ему, не смея больше шептаться за его спиной — дуэль изменила всё.
Лиса ждала у фонтана, её рыжие волосы сияли в солнечных лучах, словно корона из расплавленной меди. Увидев Чонгука, она расцвела в улыбке.
— Ты опоздал, — шутливо упрекнула она.
— Прости, — он взял её руки в свои. — Профессор Стальград задержал меня после занятий. Говорит, что после дуэли моя техника боевой трансформации стала «интересной», — Чонгук изобразил хриплый голос сурового профессора. — Хочет включить меня в особую программу подготовки.
— О-о-о, — протянула Лиса, и её глаза заискрились. — Значит, теперь ты будешь ещё более важной персоной? Может, мне стоит попрактиковаться в реверансах?
Она сделала шутливый книксен, и Чонгук рассмеялся — открыто, свободно, как никогда раньше. Он притянул её к себе, совершенно не заботясь о том, что они на виду у всей академии.
— Единственная важная персона в моей жизни — это ты, — прошептал он, глядя ей в глаза.
Лиса положила руки ему на грудь, ощущая, как под ладонями бьётся его сердце — сильное, уверенное, как и сам Чонгук.
— Ты стал другим, — тихо сказала она. — Как будто раньше ты носил маску, а теперь она упала.
— Так и есть, — кивнул он. — Знаешь, всю свою жизнь я был тем, кем должен был быть. Наследником рода Чонов. Сыном своего отца. Женихом знатной девицы. Я играл роль, следовал сценарию, написанному для меня за годы до моего рождения. А теперь...
— Теперь ты просто Чонгук, — закончила за него Лиса.
— Да, — он улыбнулся, и глубокие морщинки в уголках его глаз сделали его лицо ещё более привлекательным. — И знаешь что? Мне это нравится. Они шли по парку академии, держась за руки, ненадолго останавливаясь у цветущих кустов или просто чтобы посмотреть друг на друга. Казалось, время вокруг них замедлилось. Сквозь ветви деревьев пробивались солнечные лучи, рисуя на земле замысловатые узоры — совсем как пламя Чонгука во время дуэли.
Даже работа на кухне теперь казалась не обузой, а чем-то почти торжественным — их общим ритуалом. Берта и Марта относились к ним почти по-матерински, постоянно подкармливая их лучшими кусочками и украдкой передавая лакомства из особого меню.
Возвращаясь в свои комнаты, они не знали, что в этот самое время их счастье балансирует на тонком лезвии меча, готового опуститься в любую секунду.
Ректор Драконхарт стоял у окна своего кабинета, глядя на уходящую пару. Его высокая фигура, затянутая в тёмно-синий камзол, казалась ещё более внушительной в полумраке комнаты. Серебристые глаза сузились, когда он увидел, как Чонгук наклонился к Лисе и что-то прошептал ей на ухо, отчего девушка рассмеялась.
Кулаки ректора сжались с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Обычно бесстрастное лицо исказилось от едва сдерживаемой ярости. Но он не двигался с места, лишь наблюдал, словно хищник, выжидающий момент для смертельного броска.
Драконхарт отвернулся от окна и стремительно пересек кабинет, подойдя к массивному столу. На полированной поверхности лежал свиток тончайшего пергамента, запечатанный серебряной печатью с изображением дракона, пожирающего собственный хвост.
Ректор взял перо, обмакнул его в чернильницу и размашисто, почти яростно, расписался внизу документа. Затем, не дожидаясь, пока чернила высохнут, он свернул пергамент и запечатал его второй печатью — на этот раз чёрной, с символом перевёрнутого ключа.
— Смертный приговор подписан, — произнес он в пустоту, и в его голосе не было ни сожаления, ни колебаний. — Один шанс я уже дал. Второго не будет.
Он подошёл к небольшому резному шкафчику, достал серебряную шкатулку с рунами по краям и открыл её. Внутри лежали крошечные свитки с сообщениями — магическая почта, используемая только высшей знатью королевства для передачи особо важных посланий.
Драгонхарт положил свой свиток в шкатулку, произнес короткое заклинание, и пергамент вспыхнул голубоватым пламенем, превратившись в облачко серебристого дыма, которое тут же исчезло. Послание было отправлено.
— Время истекло, лорд Харвин, — прошептал ректор, закрывая шкатулку. — Вы не справились со своим сыном. Теперь его судьба в моих руках.
Он снова подошел к окну. Чонгук и Лиса уже скрылись из виду, но ректор продолжал смотреть в ту сторону, где они исчезли.
— Она моя, — его голос был тихим, но в нем звучала такая абсолютная уверенность, что казалось, сами стены академии дрогнули от этих слов. — По праву крови, по праву силы. И никакой мальчишка не встанет между нами.
Тени в углах кабинета словно сгустились, отзываясь на его гнев. В воздухе повеяло холодом, несмотря на теплый день.
Драгонхарт отошел от окна и сел за стол. Ему предстояло подготовиться к важной встрече — встрече, которая должна была решить судьбу их всех. Лорд Харвин Чон прибыл в академию на следующий день после получения письма. Он вышел из кареты без спешки — высокий, широкоплечий мужчина с уже поседевшими висками, но по-прежнему сильный и властный. Его тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой фамильного герба сидел безупречно, не образуя ни единой лишней складки. Лицо лорда Харвина оставалось бесстрастным, но в его серых глазах, так похожих на глаза Чонгука, читалась тревога, которую он тщательно скрывал.
Ректор Драгонхарт ждал его в своем кабинете. Он стоял у окна, высокий и прямой, как клинок, со сцепленными за спиной руками. Когда лорд Харвин вошел, Драгонхарт даже не обернулся — еще один жест, демонстрирующий расстановку сил.
— Лорд Чон, — произнес ректор, не отрывая взгляда от окна. — Целый месяц вы не воспринимали мои слова всерьез. Я рад, что это конкретное послание заставило вас прибыть.
Лорд Харвин остановился посреди кабинета, не желая подходить ближе без приглашения. Его лицо оставалось спокойным, но челюсти слегка напряглись — единственный признак раздражения, который он позволил себе проявить.
— Ректор Драконхарт, — в его голосе звучала усталость. — Ваше... приглашение было столь настойчивым, что я счел невежливым отказываться.
Драгонхарт наконец повернулся к своему гостю. Его серебристые глаза встретились с серыми глазами лорда Чона. Два дракона, два хищника, оценивающие силы друг друга перед схваткой.
— Смертный приговор — это не приглашение, лорд Чон, — холодно произнес Драгонхарт. — Это уведомление. Уведомление о том, что вы не справились со своими родительскими обязанностями, и теперь я вынужден исправлять последствия вашей... отцовской халатности.
— Я понимаю, что мой сын... мешает. Мешает твоим планам, твоему пророчеству, твоей судьбе. И я понимаю, что ты готов убрать его с дороги любой ценой.
Драгонхарт не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.
— У меня есть предложение, — продолжил лорд Харвин
— Предложение? — в голосе ректора звучало недоверие.
— Да, — кивнул лорд Чон. — Я знаю, как вернуть сына в семью и отвадить его от твоей девчонки.
Драконхарт медленно подошел к своему столу и сел на край, скрестив руки на груди. В его глазах появился опасный интерес.
— Я слушаю, — произнес он тихо.
Лорд Харвин неторопливо прошёлся по комнате, словно собираясь с мыслями. Его шаги были размеренными, уверенными.
— Мы оба хотим одного и того же, Кассиан, — начал он. — Я, чтобы мой сын вернулся к своим обязанностям, к семье, к помолвке. Ты, чтобы он больше не стоял между тобой и... твоей судьбой.
— Твой сын упрям. Даже лишение наследства не заставило его изменить своё решение — бросил Драгонхарт
— Потому что мы действовали неправильно, — лорд Харвин остановился и повернулся к ректору. — Мы пытались воздействовать на него напрямую. А нужно действовать... иначе.
Его глаза блеснули холодным расчётом, и Драгонхарт подался вперёд, заинтригованный.
— У каждого человека есть слабость, — продолжил лорд Харвин. — Даже у моего сына. Особенно у моего сына. И его слабость — это его влюбленность в Лису.
— И как это поможет нам?
Лорд Харвин улыбнулся — жестко, расчетливо.
— Надо создать ситуацию, в которой он сам сделает правильный выбор, — медленно произнёс он. — Сам откажется от девушки. Сам вернётся в семью. Сам примет свою судьбу.
— Не вижу, как это возможно, — скептически произнес ректор. — Он готов был умереть за нее.
— Вот именно, — кивнул лорд Харвин. — Умереть за нее. Но готов ли он жить без нее... ради нее? Вот в чем вопрос.
Драгонхарт замер, начиная понимать ход мыслей собеседника.
— Ты предлагаешь поставить его перед выбором, — медленно произнес он. — Жестоким выбором.
— Самым жестоким из всех, — подтвердил лорд Харвин. — Выбором не между долгом и чувством. А Между его желаниями и её жизнью.
В комнате воцарилась тишина. Два дракона смотрели друг на друга, понимая без слов то, что не могло быть произнесено вслух, воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Наконец Драгонхарт медленно кивнул:
— Хорошо. Я принимаю твоё предложение. Смертный приговор отменён... пока
— Все будет как нам надо. А пока... пусть молодые люди наслаждаются своим хрупким счастьем. Оно не продлится долго.
С этими словами он вышел из кабинета, оставив ректора наедине с его мыслями. Драконхарт долго стоял у окна, глядя, как лорд Харвин пересекает двор академии и садится в карету.
— Пророчество не обмануть, — прошептал он, когда карета скрылась за воротами, — она всё равно будет моей.Лиса — моя суженая, и ничто в этом мире не сможет этого изменить.
Тени в углах кабинета дрогнули, словно в молчаливом согласии с его словами.