Всё, кроме любви

Sylar Grey - Everything I need

Какое-то неопределенное время я по-настоящему беспокоилась о том, что Генри не сможет быть достаточно хорошим отцом для нашей дочери. Я знала его лучше, чем кто-либо на этой планете, но все равно не достаточно хорошо. За два года нашего знакомства я успела выучить все его привычки, все особенности характера: из-за чего злиться больше всего, что ему нравится и не нравится, как он привык пить чай и даже какой одеколон предпочитая для разных случаев. Я знала о нем вещи, которые не знали даже близкие родственники, и тем не менее я боялась, что изучила его недостаточно хорошо.
Однако, когда Дарси исполнился год все мои страхи испарились. Генри души не чаял в крохотной, озорной девчушке. Мне казалось, чем больше она росла тем величественней становилась его любовь к ней. Я видела это в его беспокойных глазах, когда Дарси сделала первый шаг, споткнулась, шлепнулась на пол и разрыдалась. Он поднял её на ноги, отряхнул коленки, поцеловал в носик, гордо улыбаясь, и снова дал ей сделать несколько шагов. Генри держал её за ручку, и Дарси радостно улыбаясь направилась в мою сторону. Я видела его счастливый взгляд, когда она сказала первое слово, а вскоре начала говорить односложными фразами. Девочка росла, как на дрожжах. Генри дарил ей лучшие игрушки, всегда находил для неё свободные пол часа, чтобы поиграть и уложить спать.
Когда я входила в её комнату и обнаруживала своего мужа лежащим на полу, читавшим маленькую детскую книжку, а дочь мирно сопящей в своей кроватке, я чувствовала, как сердце моё неистово трепещет от счастья. Возможно, наши с Генри отношения причиняли мне невыносимую боль - мы спали в одной постели, но касались друг друга лишь на публике. Последний раз мы по-настоящему целовались на дне рождения моей мамы, несколько месяцев назад.
Я продолжала работать в его фирме, вести официальные дела, стараясь игнорировать появления Роджерса в офисе, а иногда даже в нашем доме. Я понимала, чем они занимаются, знала что они обсуждают, но никогда в этом не участвовала. Генри иногда отвечал на мои вопросы о странных гостях в его офисе или у нас дома, отмахиваясь тем, что моё дело думать об официальном бизнесе, а о теневом он позаботиться сам.
Каждый день моего существования причинял мне боль в начале дня, когда Генри, не прощаясь уходил на работу, куда через час отправлялась и я, но не встречались с ним в течении дня ни разу, но в то же время я испытывала безмерное счастье по вечерам, когда я находила его в комнате нашей дочери.
Конечно, он был со мной вежливым, интересовался моими делами, спрашивал каждый день чем я занимаюсь, и мы частенько обсуждали какие-нибудь глупости, сидя в библиотеке. Мы говорили о родных, о работе, о книгах, о нашей дочери. Но тема нашего разговора никогда не касалась нас и наших отношений. О чем я говорю?! У нас и не было никаких отношений.
Я любила Генри Клея всем своим существом, несмотря на то, что он отвергал меня с моей никчемной (на его взгляд) любовью. Мне никогда не удавалось сказать ему: «Я люблю тебя, и кажется, буду любить до последнего своего вздоха». Но я старались ему показать это: заботясь о его здоровье, готовя ему обеды, переживая, когда он уезжал в другую страну или город.
Я знала, что он знает, о том, что я люблю его. Но он так же знал, что я боюсь. Боюсь за нашу дочь, за последствия, которые могут произойти, если он, вдруг, перейдёт дорогу не тем людям. Я часто ему об этом говорила, но он лишь отмахивался.

– Рядом со мной вам не грозит опасность, Мел, - тихо отвечал он. И я хотела верить, и я почти верила его словам, потому что он никогда не нарушал своих слов. Его мир основывался на лжи, но мне он почти никогда не врал.
И я бы продолжала бы верить и жить в спокойствие, если бы во второй день рождения нашей дочери не произошло обстоятельство, которое заставило мой страх вернуться и душить моё сердце.
Мы устроили небольшой вечер у нас дома в честь праздника, пригласив самых родных и близких. По крайней мере люди, которых пригласила я, были таковыми. Зато Клей пригласил не только Роджерса, но и ещё парочку коллег по бизнесу.
Я бы закрыла на это глаза, если бы, когда вечер почти подходил к своему логическому завершению, не стала невольной свидетельницей разговора моего мужа и одно из его гостей.

– Ты ведь понимаешь, Клей, что Уолис не станет шутить с такими вещами, - обратился мужчина к Генри. Меня прикрывала перегородка между столовой и кухней, и я могла подслушивать, не боясь быть обнаруженной.
– Мне плевать что он думает, я не собираюсь ему уступать, - грозно отвечает Генри, и моё сердце начинает отбивать тревожный ритм. – Я не отступлюсь от своего плана, с чего я вообще должен...
– Если ты хочешь, чтоб он помог тебе, ты должен сделать, как он велит, - напористо произносит незнакомый мужчина. – Уолис умеет дергать за нужные ниточки. Но когда ему не достается то, чего он хочет... Он может быть жестоким.
– Ты что – угрожаешь мне сейчас? - от холодного тона, которым Генри произнёс эти слова у меня засосало под ложечкой. Я прижалась к стене, делая глубокие вдохи и выдохи. Сердце билось так сильно, что я ощущала как оно удоряется о мои ребра.
– Лишь предупреждаю, - отвечает мужчина, и я улавливаю усмешку в его голосе. – Мой босс великодушен, но раз ты просишь его помощи, нужно платить. Не дашь ему то, что он хочет - этот день рождения станет последним для твоей дочери.

Эти слова заставляют кровь в моих венах застыть. Я пепестаю дышать,  и кажется, в любую секунду могу рухнуть в обморок от нервного перенапряжения.
Я слышу за стеной какой-то грохот, зажмуриваюсь и прикрываю рот рукой, чтобы не разрыдаться.
Я знала, что тот день, когда я согласилась связать свой жизненный путь с Генри Клеем - станет для меня роковым. Я знала, что подписываю себе смертный приговор, но все равно добровольно взошла на эшафот.

– Ублюдок! - с яростью кричит Генри, и за стеной снова слышиться какой-то грохот. – Я тебе глаза выколю...

Делаю резкий шаг и выхожу из своего укрития. Картина, которая предстает передо мной, вводит меня в ещё большой ужас. Генри нависает над мужчиной, который лежит на кефеле, истекая кровью. Генри в очередной раз возносит руку, чтобы ударить мужчину, но мой крик его останавливает:

– Остановись! - мой голос звучит пискляво и плаксиво. Из глаз хлыщут слёзы, которые я не в силах остановить. В зелёных глазах Генри я замечаю непрекрытый страх, но он быстро сменяется новой волной ярости, когда мужчина под ним начинает смеяться. Я подбегаю к Генри, чтобы он не нанес удар, и хватаю за предплечья. Он какое-то время сопротивляется, но затем поддается и поднимается на ноги.
– Если кто-то услышит... - Я указываю наверх, и Генри поджимает губы. Мама, Клэр и Сара находятся наверху, в комнате Дарси, примеряют на неё новые платья, шапочки и туфельки. Остальные гости разошлись некоторое время назад.
Мужчина делает попытку встать, с его губ срывается стон боли.
Генри порывается в его сторону, но я крепко держу его запястья в своих руках. Костяшки на его руках разбиты в кровь. Он нанес не больше трёх ударов, но судя по трещене в кафеле на полу, один раз он промохнулся.
Я никогда не видела такой ярости на его лице, он буквально трясётся весь, а глаза налились кровью.

– Убирайтесь из моего дома, грубо говорю я, глядя на мужчину лет тридцати, который наконец смог подняться на ноги и стал отряхивать костюм.
– Надеюсь, ты услышал меня, Клей и сделаешь правильный выбор. - Бросает он напоследок, и развернувшись уходит прочь. Когда за ним захлопывается дверь в прихожей, я перевожу взгляд на Генри. Он избегает моего взгляда, стоит, не шевелясь и сосредоточено рассматривает трещину на полу.
– Придётся менять кафель, - нахмурившись, с досадой в голосе говорит он. Я ошарашено смотрю на него, и меня буквально прорывает. Я взрываюсь, как воздушный шарик.
– Тебя правда, больше всего сейчас заботит кафель?! - ору я, отбрасывая его руки в стороны. Я начинаю ходить взад и вперёд, меряя шагами небольшую кухню. – Я знала, что так будет! Я говорила тебе, но ты - самоуверенный болван, утверждал обратное!

Я хватаюсь за голову, желая бросить что-нибудь в стену и разбить. Я тежело дышу, чувствуя, как страх мешается с яростью в моём сердце.

– Ты говорил, что сможешь обеспечить нам безопасность, ты твердишь это каждый раз, но посмотри что только что произошло! Он обещал...

Я не могу произнести эти слова. С моих губ срываеются рыдания, и я сажусь на пол, притягивая колени к груди.

– Ты лгун, Клей. Вся твоя жизнь - это ложь. Это твоя паутина, в которой ты сам запутался.

Я смотрю на пол, обнимая колени.
Генри опускается передо мной на колени. Я смотрю на его лицо, которое, как мне кажется на первый взгляд преисполнено боли и сожаления.

– Ты права, - тихо говорит он и кладет руку на мою ладонь. – Мне жаль, что я втянул тебя в это, мне жаль, что я украл твоё право на счастливую жизнь. Я последняя сволочь и всегда ею был. И ты всегда это знала.
– Но была готова быть здесь, рядом с тобой, потому что... Мне казалось, что ты можешь стать лучше, что ты можешь все изменить.
– Я пытаюсь, Мел, клянусь, - с отчаянием в голосе отвечает он, сжимая мою руку. – Но это приводит к ещё большим проблемам.
–  О чем ты говоришь? - спрашиваю я, утирая слёзы с лица свободной рукой. Его тихий голос и отчаяние, что читается в каждом милиметре его лица, успокаивают меня.
– Помнишь нашу поездку по Австралии?
– Ну, конечно, - тихо отвечаю я, удивляясь, что он мог подумать, что я могла забыть наш медовый месяц.
– Это было не просто свадебное путешествие. Помнишь, в каждом городе у меня была с кем-то встреча, а в Новой Зеландии...
– А вот это, я хотела бы забыть, как страшный сон.
–  Я встречался с главой «чёрного бизнеса» Австралии. По величине он не уступает Роджерсу, но они враждуют. Я просил его о помощи, о возможности выйти сухим из этого бизнеса и оставить при этом и себя и всех моих родных в живых. Я вел с ним переговоры два с половиной года, и он вдруг согласился мне помочь... Но при условии, что я отдам ему свою компанию и большую часть акций. Но это означает, что я... Что мы, - Геери указывает на меня и себя пальцем свободной руки, - останемся ни с чем.

Генри замолкает, и я пытаюсь переварить все, что он только что сказал. Голова идёт кругом и меня начинает подташнивать.

– А если ты не дашь ему то, что он хочет, то... Будет то, что сказал этот мужчина.

Я прикрываю лицо свободной рукой, и чувствую, как Клей сжимает мою ладонь.

– Мелисса, я ещё могу все исправить, - его голос опустился почти до шепота. – И я сделаю это, только...
– Только что, Генри? - вопрошаю я, глядя ему в глаза. – Дать тебе время? Сидеть и ждать, когда ты совсем справишься, или когда они придут за нашей дочерью, а потом и за нами? Тебя окружили с двух сторон, Клей. Роджерс не даст тебе выйти живым, а Уолис, или как там его, теперь не даст тебе покоя, пока не добьётся своего.
– Я договорюсь с ним, - отвечает Генри. Я вижу мольбу не его лице, и это вызывает у меня истерический смешок.
– Ты загнал себя в угол, Клей. Ты загнал нас в угол, из которого нам не выбраться живыми.
– Все будет хорошо, Мел, - тихим и нежным голосом произносит он, касаясь тыльной стороной ладони моей щеки. От этого прикосновения, мурашки бегут у меня по спине, и я прикрываю глаза. Я чувствую, как что-то мокрое остаётся на моей щеке, и когда открываю глаза, замечаю кровь на его костяшках.  Тяжело вздохнув,  и поднявшись на ноги, я протягиваю Генри две руки. Он сидит передо мной на коленях и смотри снизу вверх.
–  Я хочу тебе верить, Клей, потому что люблю тебя, - тихо говорю я, глядя ему в глаза.
– Я знаю, - тихо шепчет он, и я киваю, словно подтверждая свою догадку. Он знает. Знает, что мне некуда деваться от него.
– Сейчас нам надо обработать раны, - говорю я, когда он вкладывает свои руки в мои, и я помогаю ему подняться. Наши лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга, я чувствую его тёплое дыхание у себя не щеке, и моя кровь буквально закипает. Я так хочу коснуться его губ своими, почувствовать вкус мяты на своём языке, ощутить солоноватый вкус его кожи в области шеи. Но я отгоняю эти мысли, и веду его к раковине. Беру белоснежное полотенце и промываю его раны. Он все это время смотрит на меня из под своих густых, но коротких ресниц, и слегка улыбается.

– Что мы будем делать, Генри?
– Я что-нибудь придумаю, Мел, - шепотом отвечает он. – Я не позволю никому причинить боль ни тебе, ни нашей дочери, ни кому-нибудь из нашей семьи. Все будет хорошо, я обещаю.
– Надеюсь, на этот раз - ты не лжешь.
– Больше никакой лжи, Мелисса, - отвечает он, и его свободная рука оказывается на моей талии. Он одним лёгким движением притягивает меня ближе, и без предупреждения касается своими губами моих. Наши языки сплетаются, как и наши руки. Огонь внутри меня, который вспыхивает только от его прекосновений, распаляется с неистовой силой. Я ловлю каждый его страстный и нежный поцелуй, который он мне дарит. Я касаюсь губами его шеи, он целует мои пальцы.
Рядом с Генри Клеем во мне пробуждается все тёмное, что есть в моей душе. Но рядом с ним я чувствую себя живой. И пусть на нас будут направлены пистолеты каждого члена мафии в этом мире, но я не перестану любить его, я не перестану желать его, я низачто от него не откажусь.

*************
Я долго шла к написанию этой главы, но на писалась она так легко и быстро, словно я воспользовалась магией вне Хогвортса.
Ноябрь, сессия близко
Но со мной депрессия. Я начала писать книгу за книгой и меня этой пугает.
Но эту я обязательно закончу.
Возможно, до конца осталась пара глав. Ждете?
А я жду ваших отзывов. Надеюсь, у вас все хорошо💙
М.👻