Всё, кроме любви

Rihanna & Mikky Ekko - Stay
Rosi Golan - Been a long day
Demi Lovato - Spotlight

Генри всегда говорит, что я знаю о нем больше, чем кто-либо из его близких и друзей. Он говорит, что я видела его таким, каким его не мог видеть никто. Но в тот день, когда ему поступил звонок из онкологического центра, и сказали, что его матери стало совсем худо, я впервые увидела Клея беззащитным. Он был в отчаянии, на грани нервного срыва. Он тут же вскочил с дивана, на котором мы оба сидели и наблюдали за тем, как наша маленькая Дарси пытается перевернуться на животик в своей кроватке. Я не знала - кто звонил, но поняла, что произошло что-то с Даниелой, когда увидела в его глазах страх и отчаяние.

– Маме плохо, - дрожащим голосом объявил Клей, сразу же покинув гостиную, где мы сидели и болтали о будущем нашей дочери. Я видела как у него трясутся руки, когда он надевал пальто в прихожей, куда я вышла, чтобы найти Лилиан и оставить Дарси под её присмотром.
– Генри... - Я хотела найти правильные слова, но я ведь и понятия не имею, что говорят в таких случаях. Врать о том, что все будет хорошо, слишком жестоко. Его зелёные глаза впились в меня умоляющим взглядом. Он хотел услышать от меня правильные слова, но в моём горле застрял ком слез, и я так и не смогла подобрать нужной фразы. Он лишь кивнул в ответ, надевая ботинки, словно говоря: я знаю, что ничего нельзя сделать, но от этого ещё хуже. Я побежала на кухню, чтобы объявить Лилиан о своём отъезде. Девушка безоговорочно отправилась в гостиную, и я со спокойно душой могла ехать со своим мужем. Когда я надела куртку, Генри уже спустился вниз.
Мне подумалось, что он может уехать без меня, нервничая за свою мать. Но когда я спустилась вниз он стоял у машины, ожидая когда я сяду. Через пять минут быстрой езды по оживленным улицам Милуоки, мы подъехали к больнице. Меня буквально трясло изнутри, мне хотелось выпрыгнуть из машины на ходу. Я боялась представить, что же сейчас чувствует  Генри.
В любой ситуации Генри Клей оставался невозмутимым, но сейчас я видела в его зеленых глазах страх, отчаяние, боль, переживания, которые терзали его сердце.
Как только двери лифта распахнулись, приглашая нас войти в главное отделение, я почувствовала запах медикаментов и приближающейся смерти.
У стойки регистрации нас встретила медсестра, которая тут же отправила нас в кабинет к главному врачу Даниелы - Лизе Куин. Я помню тот день, когда Генри привёл меня сюда, чтобы я поверила его истории и согласилась стать его женой. Но уже прошло почти два года, мы стоим в том кабинете, за которым наблюдали через двойное зеркало, и нам объявляют о том, что Даниела чувствует себя очень плохо.

– Либо мы введем её в искусственную кому, либо она умрёт в муках, Генри, - тихо объявляет свой приговор доктор Куин, и моё сердце почти останавливается. Я не чувствую своего сердцебиения, мне трудно и больно дышать. Я хватаю Генри за руку, и он крепко сжимает мою ладонь.
– Нам ведь можно с ней сначала попрощаться? - Спрашиваю я, чувствуя, что Генри сейчас не в состоянии что-то сказать. Он сжимает мою ладонь так сильно, что я чувствую, как хрустят мои кости, но молчу. Генри редко отвечает на мои прикосновения, только в такие моменты.
– Конечно, я уже обзвонила всех родственников по её указу, - отвечает доктор Куин, вежливо улыбаясь. Я благодарю её, и мы с Генри выходим из кабинета.

– Эй, - я останавливаю Генри на пол пути к палате, где его мать лежит при смерти. Он все ещё держит меня за руку, но уже не с такой силой, как в кабинете. Свободной рукой касаюсь его щеки и подхожу чуть ближе. – Я знаю, что тебе очень тяжело, но ты должен взять себя в руки, Генри. Ты должен понять, что видишь её сейчас в последний раз, и никто из нас не в силах это изменить. Не дай ей уйти из этого мира, думая, что ты останешься несчастным до конца своих дней.
– Я не буду несчастным до конца своих дней, - тихо отвечает он, и я понимаю, что это его первые слова после фразы: «Маме плохо». Он кладет свободную руку поверх моей ладони, что лежит на его щеке, и моё сердце неистово трепещет. – Ведь у меня есть ты.
– Да, и всегда буду, - тихо шепчу я, и он приближается, оставляя лёгкий поцелуй на моих губах.
– Я знаю, - тихо говорит он, и мы продолжаем движение в направлении к палате Даниелы.
Когда Генри неувереной рукой толкает дверь, и мы входом в палату, у меня перед глазами вдруг пролетают все те два года, начиная со звона колокольчика над дверью книжного магазина.
Всем, что я сейчас имею, я обязана женщине, что сейчас лежит на больничной койке, и больше напоминает призрака. Её бледная, почти серая, кожа приводит меня в ужас, но я одергиваю себя. Дани не должна понять, что её смерть пугает меня. Я не хочу делать ей больно.
Я вижу, как неуверено Генри шагает в направлении к своей матери, и решаю, что мне лучше остаться у двери, чтобы хоть немного дать им побыть наедине. Генри медленно садится на стул, что соит возле ее кровати, и берет ее за руку. Я вижу, как у него трясуться руки, а глаза переполнены слезами.

- Как ты? - тихо спрашивает Генри, и мое сердце с болью сжимается. Я никогда не видела его таким... ранимым и слабым.

- Пока держусь, - отвечает Дани, измучено улыбаясь. Она сжимает ладонь своего сына с той силой, на какую способна, и кажется, это становится последней каплей для него. Из его прекрасных глаз капают слезы, которые он тут же вытирает тыльной стороной свободной ладони. Я отворачиваюсь, осознавая, что если он поймет, что я пялюсь на него - разозлится.

- А вот и моя прекрасная невестка, - тихим, дрожащим голосом говорит Дани и тянет свободную руку ко мне. Одним быстрым рывком оказываюсь возле нее и сжимаю ее ладонь. - Я так долго тебя искала, и рада, что той, кто смогла осчастливить моего сына, стала именно ты, Мелисса.

Я хочу ей ответить, но не могу найти нужных слов. Сегодня у меня не получается подбирать нужные слова, сегодня мое умение говорить растворилось в моем горе и страхе.

- Знатете, ведь я специально вас свела, надеялась, что вы друг другу подойдете.

- Да, мам, я знаю, - отвечает Генри, и я кидаю на него удивленный и напуганный взягляд. Он тоже смотрит на меня, и я отмечаю про себя, что на его лице не осталось и следа, напоминающего о его слезах. Может, мне и вовсе показалось? - Я обратил на нее внимание, потому что знал, что ты ее выбрала, но она меня поразила своей стойкостью и характером, своей добротой...

Мне хочется кричать, чтобы он замолчал, ведь его мать не заслуживает столько лжи перед тем, как покинет нас.

- Я так рада, что вы идеально подошли друг другу. - Говорит Дани, сжимая наши ладони. - Я надеюсь, что вы будете счастливы, что вы останетесь вместе, когда я уйду.

- Ну коненчно, Даниела, ведь мы любим друг друга, - дрожащим голосом отвечаю я. Я ненавижу себя в это самое мгновение, но в ее голосе так много мольбы и надежды, что я не смогла сказать что-то другое.

- Я также прошу вас заботиться о Саре, - тихо говорит она, и я не могу больше сдержать своих слез. Я вижу, как ее глаза тускнеют, как жизнь покидает ее тело. Видеть, как человек, которого ты знала на протжении долгого времени, открывает свои объятия перед смертью - очень больно. Я отворачиваюсь, чтобы она не видела моих слез, и слышу, как она что-то шепчет Генри на ухо, но не могу точно расслышать что.
Мы с Генри сидим рядом с ней до тех пор, пока в палату не заходят пара медсестер и доктор Куин. Она бросает на Генри взгляд сожаления, оповещает, что Даниела подписала все необходимые бумаги и велит нам покинуть палату. Генри в последний раз сжимает ладонь своей матери, бросает на неё прощальный взгляд и выходит. Я делаю тоже самое, но выйти не спешу, потому что моё тело онемело, я словно застыла, прилипла к полу. Дани сжимает мою руку в ответ и из последних сил пытается улыбнутся. Это становится для меня последней каплей, и, едва сдерживая рыдания, я выбегаю из палаты, ни разу не оглянувшись. Когда я оказываюсь в коридоре мои рыдания вырываются наружу, и мне приходится прикрыть рот рукой, чтобы не привлекать слишком много внимания.
Генри сидит на полу, и когда я немного успокаиваюсь, я сажусь рядом с ним. Он берет мою ладонь, намокшую от слез, в свою и прикладывает к своим губам. Он оставляет лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони, и я кладу голову ему на плечо.

– То, что я сейчас скаду скажу будет звучать банально, но она всегда будет рядом с тобой, - тихо говорю я. Он ничего не отвечает, лишь сильнее сжимает мою руку.
Мы долго сидим так в полной тишине, нарушаемой лишь шагами, проходящего мимо персонала больницы. Через некоторое время из палаты Даниелы выходит доктор Куин. Она не особо удивляется тому, что мы оба сидим на полу, и её не особо волнует, что мы не поднимаемся, как только её замечаем.

– Мы сделали это, - тихо говорит Лиз, и моё сердце с болью сжимается. – Через пару дней, может недель, она покинет нас.
– Спасибо, Лиз, - отвечает Генри.
– Я советую вам отправится в комнату ожидания, и самим объявить об этом вашим родным.

Генри кивает в ответ, и Лиз уходит.
Я и не знала, что кто-то кроме нас здесь. Но потом я вспоминаю, что Куин говорила о распоряжении Дани о том, чтобы всех её родных позвали.
Я не особо удивлена, когда мы входим в комнату, и я встречаю взволнованный взгляд своей мамы. Комната переполнена, но на самом деле здесь не так уж и много людей. В самом дальнем углу на мягком ковре расположились Клэр и Сара, тихо о чем-то перешептываясь. Мои мама с папой стоят у окна, взявшись за руки. Эрик и его отец разбрелись по разным углам комнаты, и даже не смотрят друг на друга. Глэдис одиноко сидит в центре комнаты, в ожидании.
Нам с Генри не обязательно что-то говорить, по нашему виду, когда мы входим,  итак все ясно. И до того тихая комната, теперь погружается в полную тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов, что висят на стене у окна. На лицах всех присутствующих отражается скорбь и печаль. К моему удивлению, в глазах Генри Клея-старшего, в которых раньше я видела лишь пустоту, теперь я замечаю застывшие слёзы. Может он и не любил свою жену, но был к ней привязан. Потерять человека, с которым ты прожил больше тридцати лет, и с которым тебя связывают три прекрасных ребёнка - больно, даже если ты его никогда не любил.

***

Похороны прошли через неделю после того, как Даниела подключили к аппарату. Я с того дня её больше не видела. Но сегодня, когда её безжизненное тело лежало в гробу, а священник читал над ней какую-то молитву, я чувствовала как сильно благодарна этой женщине.
Первые месяцы знакомства с ней и её семьёй, я протестовала, потому что считала, что меня заставляют идти против своей воли. Но в конечном итоге, благодаря ней я получила все, о чем когда-либо могла мечтать. Если бы не её крепкая хватка, я бы никогда не встретилась с её сыном, и никогда бы так и не узнала что такое реальная любовь.
Конечно, её сын не предел мечтаний девушки, которая перечетала романов, где все герои безоговорочно влюбляются в главных героинь. Но её сын даже лучше, чем все эти книжные герои.
Благодаря Даниеле, я имею часть моей любви к Генри Клею во плоти, и у этой части даже есть имя - Дарси.
Прошло всего полтора месяца с родов, но я уже вижу, что наша прекрасная дочь похожа на своего папочку. Цвет глаз пока серо-голубой, как и у большинства новорожденных детей, но я уверена, что они будут зелеными, как у её папы.
Все время похорон я стою возле Генри, держа его за руку, чувствуя, как ему тяжело. Я знаю, что ему хочется кричать на всех этих людей, которые толком её не знали, но пришли бросить цветы на её могилу. Я знаю, что ему хочется кричать на отца, который уехал в очередное «плаванье», так и не дождавшись дня её смерти.
Я знаю как ему больно, и я бы хотела забрать часть его боли на себя, если бы это было возможно.
В моей голове так много мыслей, но самая тяжёлая среди них, и сама яркая, которая буквально кричит... Она о том, что через сорок дней, нам с Генри придётся попрощаться. Это больно, я не хочу этого, но в тоже время я понимаю, что так будет лучше для нас, для нашей дочки. Мне опасно находится рядом с ним, и инцидент в Новой Зеландии подтвердил это. Я не хочу, чтобы наша дочь однажды попала в подобную ситуацию. Ведь нет гарантии, что Генри сможет уговорить того, кто будет держать оружие, направляя его на нашу дочь, опустить его.

– Я знаю о чем ты думаешь, - тихий голос моего мужа выводит меня из ступора. Я моргаю несколько раз, оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть несколько гостей, снующих туда и сюда по дому Даниелы. В руках я держу маленькую вазу с розами, и смотрю в зелёные глаза Генри. – Ты не уйдёшь от меня.
– Что значит не уйду? - удивлённо, и с ноткой вызова в голосе спрашиваю я. Генри слишком хорошо меня знает. – Наш контракт заканчивается через сорок дней, Клей.
– Мы его продлим и это не обсуждается, - невозмутимо отвечает он.
– В честь чего это такое рвение оставить меня рядом с собой.
– Вам обоим будет безопаснее рядом со мной, Мел.
– Нет, Генри, все как раз наоборот. С того дня, как я подписала наш контракт, я живу как на пороховой бочке. А когда ты решил переписать на меня свой бизнес? Теперь смерть следует за мной по пятам и ждёт не дождется, когда сможет показаться мне во всей своей красе. Генри, я люблю тебя. Ты ведь даже представить не можешь насколько... Но свою дочь я люблю больше, и я хочу чтоб она была в безопасности.
– Только я смогу обеспечить ей безопасность, Мел, - отвечает Генри, и я замечаю нотки отчаяния в его голосе. – Как только ты покинешь мой дом и лишишься моего имени, ты будешь обречена. Я не могу этого позволить...
– Генри...
– Знаешь что? Хочешь уйти - иди, я не буду тебя держать. - Резко пребевает меня Генри. Эти слова отражаются острой болью в моей груди. – Но наша дочь останется со мной, в безопасности.

Он выглядит разъяренным. Его слова подвергают меня в ужас, а когда он разворачивается и уходит, оставив меня наедине с собой, я почти задыхаюсь. Воздух, словно выбили из моих лёгких, и каждый вдох причиняет почти физическую боль. Я для него ровным счётом ничего незначу. Если раньше я была для Генри Клея главным способом осчастливить его мать, то теперь я стала лишь матерью его дочери, которую он вынужден держать при себе, потому что полюбил малютку.
Может, я как всегда драматична, но уверена, что права. Генри Клей никогда не полюбит меня, даже если очень сильно постарается.

*********
Не могу описать что со мной происходит. Мне нужно очень много времени, чтобы собраться с духом и написать полноценную главу. А эта глава вовсе далась мне очень трудно.
Мне уже очень хочется закончить эту историю, и я с самого начала знаю как она кончится. Но встречаюсь с препятствием в виде нехватки идеи развязки. Я не знаю как привести героев к концовки, которую я себе представляю. Я никогда не сталкивалась с чем-то подобным. Обычно, у меня все идёт лего и плавно.
Авторский кризис, здравствуй, проходит, распологайся...
Ладно, справлюсь, надеюсь. Я люблю эту историю
Что вы думаете?
Жду отзывы💙💙💙 люблю вас
М. 👻