Всё, кроме любви

Andrew Belle - The Ladder

Генри

День, когда я стал отцом, оказался для меня самым волнительным в жизни. Это нельзя сравнить ни с первым экзаменом, ни с первой деловой сделкой, ни даже с моей первой перестрелкой, в которой, я, кстати, был ранен.
За месяц до родов, я оставил Мелиссу в Милуоки одну, если не считать наших родителей и сестёр. Я уехал в Германию на длительные переговоры о покупке немецкой фирмы по производству буклетов, афиш, вывесок и всего прочего. Переговоры продлились больше двух недель, я переживал о здоровье своей жены, которая каждый день продолжала ездить на работу и решать деловые проблемы официальной части нашего общего бизнеса. В Германии телефонная связь с Америкой оказалась весьма дорогой, и мы смогли поговорить лишь пару раз за две недели. Чаще всего Мел писала мне электронные письма, в которых оповещала о здоровье моей мамы, деловых решениях и всегда писала лишь пару предложений о своём здоровье. Меня это не напрягало, пока мне не поступил звонок от Сары. Прежде чем интересоваться моими делами, она сердито спросила: «В курсе ли ты, что твою жену собираются положить в больницу из-за неких осложнений?». В этот момент я почувствовал настоящий страх, который оказался даже сильнее, чем то, что я испытал узнав о близкой смерти мамы. Ещё не родившегося ребёнка я испугался потерять больше, чем мать, которая подарила мне жизнь. Возможно, это связанно с тем, что смерть матери я никак не мог предотвратить, а ребёнку я мог хоть чем-то помочь.
Я улетел из Гамбурга первым же рейсом до Чикаго, откуда за пол часа, на вертолете, добрался до Милуоки.
Когда я вошёл в нашу квартиру и обнаружил жену лежащей на диване, моё сердце сжалось. Она тяжело дышала, прикрыв глаза и поглаживая живот.

– Что с тобой? - взволновано спросил я, чем напугал Мелиссу. Она вздрогнула и удивлённо взглянула на меня.
– Почему ты так быстро вернулся, я думала тебя не будет до конца следующей недели...
– Сара звонила, говорит, что тебя хотят положить в больницу. Тебе плохо?
– У меня вóды отошли. - Спокойным тоном отвечает Мел, а моё сердце ухает куда-то вниз.
Первые пару секунд я стоял, как вкопанный и не понимал что должен делать. Но тяжёлое дыхание Мелиссы, и её попытки сделать вид, что ей совсем не больно, заставили меня действовать молниеносно. Сначала, я позвонил пилоту вертолета, на котором долетел до своего дома. Оказалось, он ещё не улетел. Я велел ему подготовиться лететь в госпиталь. Затем я быстро собрал несколько нужных вещей для Мелисcы и, повесив сумку на запястье, взял свою жену на руки. Она крепко обхватила мою шею своими маленькими ручками и тяжело дышала мне в плечо. Я понес её к лифты и с трудом нажал на кнопку последнего этажа.

– Почему ты не позвонила в скорую или хотя бы своему отцу?
– Я не могла встать, - тихо отвечает Мел.
– Почему тебя не положили в больницу, что за осложнения и...
– Я не захотела, - коротко отвечает Мел. – Как сказал доктор, осложнения не серьёзные, связаны с постоянным стрессом.
Её слова заставляют меня осознать какой же я всё-таки болван.  Я оставил свою беременную жену одну управлять одной из самых крупных туристических фирм в Америке... Плюс ко всему, если верить её письмам, Роджерс навещал её почти каждый день. Она боится его и ненавидит, а я оставил её одну с ним.
Я усадил её на седенье с трудом пристегнув, сам сел на место второго пилота.

– «Икар» вызывает базу, прошу разрешение на полёт до центрального госпиталя, - чётко произношу я, надев наушники и взяв в руки штурвал.
– Полёт резрешаем, - звучит в ответ, и мы с пилотом поднимаем вертолёт в небо.
– Теперь все это ещё больше напоминает мне «50 оттенков», - с трудом посмеиваясь, говорит Мел. Я слышу, что она говорит, превозмогая боль, и ужасающее чувство вины прожигает дыру в области груди. Какой же яидиот, как я мог оставить ее одну!

Когда я осознал, что стану отцом, сначала, я очень обрадовался, но как только до меня дошла серьезность происходящего, я вдруг задумался: «А что, если я буду, как мой отец». Но Мелиссе удалось внушить мне, что я - не мой отец. Она то и дело твердила мне, что я заботливый и внимательный, и она уверяла, что у меня получиться стать прекрасным отцом. Но сейчас, когда я несу свою жену к лифту, чтобы отвести ее в родильное отделение, я понимаю, что ни чем не лучше своего отца. Оставив Мелиссу одну в Милуоки, дав Роджерсу возможность спокойно находится рядом с ней, возложив на нее ответственность деловых сделок и решений... Я поступил как мой отец. И я понимаю, что у Мелиссы есть повод злиться на меня и даже ненавидеть меня. Но она лишь сильно-сильно обхватывает мою шею своими ручками и утыкается мне  в плечо. Запах вишневого шампуня ударяет в нос, и я непроизвольно целую ее в волосы. Врачи и санитары обступают меня со всех сторон. Новость о приземлившемся на крышу вертолете разлетелась по больнице моментально, меня сразу же узнал глав-врач родильного отделения, и не успел я сказать, что моя жена рожает, как Мелиссу уже забрали у меня. Я лишь смотрел на то, как мужчина плотного телосложения везет ее на специальной кровати к кабинету, над которым крупными неоновыми буквами светилась надпись: «Проходят роды». Я стремительно зашагал за толпой врачей и медсестер в направлении этого кабинета, но какая-то женщина невысокого роста прегродила мне путь.

- Вам туда нельзя, - четко произнесла она, выставив руки перед собой.

- Она моя жена, - настойчиво ответил я, собираясь ее обойти.

- Я понимаю, но...

- Никаких но, - резко прервав ее, говорю я. Внутри меня начинает кипеть гнев, я хочу рвать и метать, хочу наорать на всех вокруг. - Она моя жена! Меня не было с ней последние две недели, и если вы думаете, что я оставлю ее одну в столь сложном положении, то глубоко ошибаетесь. Я могу сделать всего пару звонков, чтобы вашу лавочку тут же прикрыли, так что лучше пропустите меня. Я больше ее не оставлю.

Она молчала, буравя меня ненавидящим взглядом карих глаз, утопающих в морщинках. Я был весьма груб, но мне плевать. Я не оставлю Мел одну.

Я обхожу недовольную женщину и иду к кабинету. Мне выдают специальный халат, бахилы и шапочку, с опаской глядя на меня. Похоже, я говорил весьма громко. Мел лежит на кушетки, обмотаная десятками проводов, на ее лице маска, судя по всему ей делают анастезию*. Она смотрит на меня затуманеным взглядом, но я знаю, что она все осознает. Это всего лишь небольшая доза ,чтобы хоть как то облегчить ее мучения. Так, по крайней мере сказал доктор, который поприветствовал меня и велел встать так, чтобы моя жена могла видеть меня, и чтобы я не мешал. Я так и сделал, встав чуть поодаль от всей массы людей в белых халатах, так, чтобы попадать в поле зрения Мелиссы.

Роды продлились около восьми часов. Я никогда не слышал, как кричат те, кому понастоящему больно. Но за эти восемь часов безпрерывных схваток и попыток вытащить ребенка, я услышал несколько оттенков боли, отчаяния и безысходности в одном женском крике. Я не посмел даже выйти выпить кофе или подышать свежим, не спертым от медикометов, которыми пичкали Мелиссу, воздухом. Я стоял и заставлял себя смотреть на ее искаженное от боли лицо, стараясь смотреть на нее ободряюще. Мне запретили подходить ближе, чем на пять шагов, поэтому я не мог даже взять ее за руку. Но после восьми часов отчаянных криков боли, она наконец с облегчением выдохнула, и палата наполнилась новым криком, еще более душераздирающим и пронзительным.

- Поздравляем, у вас девочка! - прозвучал голос доктора. Мне на секунду показалось, что я смотрю на все это, сквозь некую призму, даже звуки вокруг звучали так, словно меня и всех этих людей разделяла толща воды. Четко я слышал лишь один звук: детский плач. Через пару минут ко мне подошла медсестра, держа в руках завернутую малютку. Ребенок уже не кричал, ей было тепло, ее глаза закрыты, и она мирно спала. Руки слегка тряслись, когда женщина передала маленький сверток мне.

- Вы можете подойти к своей жене, - оповестила женщина, и я незамедлительно направился к Мел, держа в руках плод, который она с таким трудом выносила. Ее уставшие, синие глаза смотрели не на меня, а на маленьий сверток. Я повернул девочку так, чтобы Мел могла ее увидить, и ее уставшего и вспотевшего лица коснулась измученная улыбка.

- Она также прекрасна, как ты, - тихо говорю я, разглядывая уставшее лицо своей жены.

- Маме и ребенку нужен отдых, сэр, - обьявила медсестра, забирая из моих рук мою дочь. - Вам пора идти.

- Я скоро вернусь,  - я нагнулся чуть ближе к Мелиссе и наши взгляды встретились. - Я буду поблизости.

Я оставил легкий поцелуй на ее виске и последовал за медестрой, которая не хотела меня запускать.

- Комната ожидания - там, - объявила женщина, указывая на сосесдний кабинет. - Вашу жену поместят в палату 54, это чуть дальше по коридору. Навестить вы ее сможете только завтра утром. Советую отправиться домой, обзвонить всех родственников, купить жене цветы и какие-нибудь вкусности.

- Спасибо, - тихо ответил я и поплелся в комнату ожидания, где встретился с толпой молодых, новоиспеченых папаш, ожидающих известий о своих женах и детях.

Первым делом я решил позвонить маме, чтобы обрадовать ее. Часы показывали, что мама давно спит, и я решил написать СМСку с поздравлением о том, что она стала бабушкой. Похожее сообщение я отправил Мэган и Питеру, затем написал Саре, Клэр и Эмбер. Также оповестил Венди, что завтра Мел на работу не придет, и если у нее будут вопросы, пусть пишет и звонит мне. Не успел я сделать глоток из чашки с кофе, который купил в автомате, что стоял в этой комнате, пропахшей куревом, как на мой телефон поступил звонок от мамы.

– Я думал, что ты давно спишь, - взволновано ответил я.
– Из-за некоторых лекарств у меня появилась безссоница, - быстро ответила мама. – Неужели, я дожила до того дня, как официально могу назвать себя бабушкой?

Я слышал радость в её голосе, хоть он и звучал слегка заплакано.

– Конечно дожила, никто и не сомневался, что этот день в твоей жизни наступит.
– Последние дни Мел чувствовала себя не очень хорошо, я велела Саре оповестить тебя.  Она отнекивалась не хотела ложиться на сохранение.
– Она родила красавицу девочку весом три двести, - хвастаюсь я, чувствуя, как где-то внутри мной залодевает гордость, но не за себя, а за свою жену.
– Замечательно, я приеду завтра же утром, отправь мне адрес. Нужно что-нибудь взять из вашего дома?
– Мелисса собрала сумку ещё за месяц до срока, - улыбаясь, говорю я. – Она в нашей спальне.
– Я отправлю туда кого-нибудь, поспи немного.

Я пытался послушаться маминого совета, но на твёрдых белоснежных стульях, что стояли в комнате ожидания, особо не поспишь. Да и меня одолевали разные мысли и переживания. Я пытался найти отделение, где держат новорожденных, чтобы ещё разок взглянуть на свою дочку, но никто не хотел рассказать мне где оно. Я решил побродить по отделению и найти палату Мелиссы.
Я медленно шёл по коридору изредка встречая то медсестру, то какого-нибудь врача. Со мной никто не разговаривал, мне не задавали лишних вопросов и благодаря этому за полчаса я нашёл палату моей жены. Сначала я увидела её растрепанные волосы через стеклянную дверь и благодаря неизменным кудрям узнал её. Моё сердце с болью сжалось, потому что её лицо выглядело уставшим даже во сне. Я тихо вошел в палату, стараясь быть как можно тише чтобы не разбудить Мелиссу. Я присел на стульчик который стоял недалеко от её кровати, вглядываясь в ее уставшее лицо. Свет в палате был выключен её лицо освещала лишь луна, светившая в маленькое окошко.

Я никогда не задумывался над тем насколько она красива. Скорее всего, потому что я воспринимал её присутствие рядом с собой как данность,  я всегда думал: "Ей ведь некуда деваться, она никуда не уйдёт от меня". Если быть честным я редко думал о ней в её отсутствие. Я попытался вспомнить своё первое впечатление о ней. Наша первая встреча произошла в торговом центре, когда я пролил кофе на её новое платье. Забавно наша первая встреча произошла по сценарию банальных американских фильмов для подростков. Я не могу точно вспомнить свою первую мысль когда взглянул на неё, но я отчётливо помню что подумал когда она начала мне противоречить отказываясь надевать платье. «Страптивая, с ней не легко», - подумал тогда я и не ошибся. С каждым днём мне становилось с ней всё сложнее. У неё есть невероятно бесящая привычка лезть не в своё дело, но я рад, что мне пришлось посвятить её во все дела, в  которые я не посвящал даже собственного отца или брата, чего уж говорить о родной матери. Эта девушка, что лежит сейчас на больничной койке и 3 часа назад родила мне здоровую дочь, знает обо мне больше чем сам Господь Бог. Что меня в ней поражает она ни разу не сказала что хочет уйти от меня, а наоборот: призналась мне в любви и повторяет это каждый день, хотя знает что я не могу ответить ей взаимностью. Какие бы сложности не выпали на ее плечи - я она так или иначе справляется, даже если никто не собирается ей помогать.

 Я рад что Мелисса Холли появилась в моей жизни и стала Мелиссой Клей. Я обещал ей всё, чего только может пожелать ее душа, но оставил ее одну в самый важный и тяжелый период жизни для нее. Я не хочу, чтобы она справлялась с трудностями сама.

Я наклоняюсь над ней, оставляя легкий поцелуй у нее на лбу, и тихим голосом говорю, скорее для себя, чем для кого-то еще:

- Я больше никогда тебя не оставлю.

 Со временем эта девушка стала  мне очень дорога, и я начал думать о ней даже тогда когда её нет рядом конечно это не значит что я люблю её или скоро полюблю, это не значит что между нами сложилась определенная связь - что-то похожее на большую и долгую дружбу. Я доверяю ей, беспокоюсь о ней, знаю что она любит меня и никогда не уйдет. Я знаю что наш договор подписан лишь до того момента, когда пройдёт сорок дней после смерти моей матери, но я уверен что она захочет продлить его.  Она понимает что наша дочь не может расти без отца, и что-то мне говорит что она и сама без меня не сможет. В любом случае, дав себе обещание больше никогда не оставлять ее одну, я знаю, что и сам не смогу ее отпустить.

*Анастезия - процесс уменьшения или его части вплоть до полного прекращения восприятия информации об окружающей среде и собственном состоянии.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я знаю, что снова прошел месяц, но вот она глава. Не очень большая и не слишком уж значительная, но она здесь. Вы не представляете что мне прешлось преодолеть, чтобы она дошла до вас(огромнейшую авторскую депрессию и приступ авторской лени). Надеюсь, здесь еще остались люди, которые это читают.
Если среди вас есть теч кто по настоящему заинтересован в моем творчестве, и вы знаете и умете продвигать чтото подобное, напишите мна, мы с вами все обсудим 💓
Люблю вас, надеюсь у вас все хорошо. Вся любовь ххх

М.