Six
Tribe Society - Ego
Порой у меня бывает такое чувство, что все происходящее со мной является сценарием какой-то идиотской книги, уж слишком все последовательно и невероятно стремительно сваливается мне на голову. Иногда я не понимаю, как оказалась в том или ином месте, словно отключилась в этот момент. Например, сейчас мы с Генри сидели в небольшом кафе, которое нашли совсем неподалеку от больницы святого Луки. Я пила мятный чай, игнорируя то, что Клей смотрит на меня в ожидании. Я старалась смотреть куда угодно, но только не на него, боясь, что он начнёт самый ужасный и, в какой-то степени, смертоносный для меня, разговор. Но он молчал, явно ожидая, когда я морально подготовлюсь. Но разве можно к такому хоть в какой-то степени быть готовым к чему-то подобному? Это ведь глупо, у нормальных людей все не так. Как правило, они знакомятся, болтают, кокетничают, приглашают друг друга на свидания... Влюбляются в конце концов! А я кроме его имени, того что его мать болеет лейкемией, а сестра очень способная девочка - ничего о нем толком не знаю. И я не горю желанием узнавать. Генри Клей не тот человек, кто мог бы заставить моё сердце биться чаще от любви или хотя бы симпатии к нему. Да, он вызывает у меня смешанные чувства, но в них нет даже капли симпатии, уж слишком он испортил моё впечатление о себе.
Мой взгляд упал на соседний столик, где сидела молодая женщина и девочка, которой на вид было года три. Её большие карие глаза смотрели прямо на меня, да с таким интересом, что я невольно улыбнулась. Её крохотные пальчики держали мамину руку, она сидела у неё на коленях, а на столе стояло небольшое пирожное. Но девочку не интересовало пирожное, она во все глаза смотрела на меня, даже не моргая. Я улыбнулась ей, помахав рукой. Она улыбнулась в ответ, спрятав свои большие глаза за белокурыми локонами, опустив голову. Генри проследил за моим взглядом и повернул голову в ту сторону, где сидела девочка. Я не вижу лица Клея, однако вижу девочку, чьё лицо расплылось в улыбке, как только Генри к ней повернулся, она помахала ему ручкой, на что Генри кивнул, так и не оборачиваясь обратно.
– Этот пункт тоже обязательно есть в договоре, - сказал Клей, оборачиваясь со всей серьёзностью в голосе. Я нервно сглотнула, снова глядя на маленькую девочку, которая устремила своё внимание на пирожное, что стояло перед ней на столе. – Дети - один из пунктов.
– Слушай, - я делаю глубокий вдох и кладу руки на стол, с полной уверенностью глядя в зелёные глаза Генри. Он слегка склоняет голову на бок, действительно приготовившись внимательно слушать. – Ты ведь понимаешь, насколько все это не правильно?
– Да, Мел, я отдаю себе в этом отчет. И мне действительно жаль, что лишаю тебя настоящего счастья, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не почувствовала недостаток любви с моей стороны.
– Я не о любви сейчас говорю, - я раздражённо вздыхаю, поправляя прядь волос, выбившуюся из хвоста. – Я говорю о том, как все это происходит между нами. Допустим, нам не нужна любовь, но нам хотя бы надо что-то знать друг о друге.
И тут я спохватываюсь, вспоминая его слова: «Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить». Генри видит по моему взгляду, что я вспомнила эту фразу, и улыбается, слегка кивая. Он знает обо мне многое, если не все, так что с его стороны это кажется вполне правильным.
– Ты, может быть обо мне что-то и знаешь, - я нервно сглатываю. Моя мама всегда говорила, что я не боец. Я не умею биться, стоит мне столкнуться с трудностями, как я тут же иду на попятную, не попытавшись даже предпринять какие-либо попытки в борьбе с той или иной вещью. Когда мы узнали о болезни матери, я не понимала, как должна реагировать, поэтому закрылась в своей комнате, в надежде, если долгое время не видеть маму, она каким-то чудом излечиться.
– Я понимаю, Мел, что это кажется странным, - Генри слегка подаётся вперёд, облокотившись на стол. – Но для моей мамы это важно. Я хочу, чтобы она... умерла, зная, что её сын в надежных (как ей кажется) руках.
– Твоя мама совсем меня не знает, - я отвожу от него взгляд. – Я совершенно не подхожу на роль твоей жены.
Так и хочется добавить: «Я не подхожу на роль хоть чьей-нибудь жены вообще», но вовремя останавливаюсь. Всю мою жизнь, из-за того, что я много молчу и игнорирую принятые в обществе правила, меня считают высокомерной и самоуверенной. И я не хочу давать кому-то возможность понять, что это не так. Пусть хоть кто-то видит во мне бойца.
– Мелисса, я готов дать тебе все, в чем ты можешь только нуждаться - деньги, дом, исполнение любых, даже самых нереальных, на первый взгляд, желаний...
– Генри, ты действительно не понимаешь? - Я с горечью усмехаюсь, глядя в его зелёные глаза. Он говорит вполне серьёзно, и действительно не понимает, что то, что он предлагает мне - самый настоящий подкуп. – Ты хочешь купить меня, как вещь, и хочешь, чтобы я с полной готовностью согласилась?
– Я не хочу купить тебя, я лишь пытаюсь предложить тебе то, что сама ты себе достать не сможешь.
– Ты понимаешь, что всем этим унижаешь меня? - из-за моих слов он хмурится, опускает взгляд и тяжело вздыхает.
– Я не думал, что с тобой будет так сложно, Мел. - Он снова поднимает глаза, на этот раз полный решимости. – На кону стоит счастье моей матери, Мелисса, и если ты думаешь, что я собираюсь уступить...
Я не даю ему закончить, резко поднимаясь на ноги.
– На кону стоит и моё счастье, Генри. Мне нравится твоя мама - она замечательный человек, но боюсь, ей придётся подыскать ту, кто с превеликим удовольствием будет тебя терпеть, - резко развернувшись, я ищу глазами выход, больше не желая говорить с этим человеком.
– В любом случае, когда ты передумаешь, мой номер у тебя есть.
Он даже не сказал «если ты передумаешь», он так уверен в своей победе, из-за чего снова вызывает моё раздражение. Я быстрыми шагами иду к выходу, ни разу не обернувшись.
Мне действительно нравится Даниела, но я не могу идти против своих принципов, против своих чувств. Генри вызывает во мне отвращение, и даже ненависть, он вызывает во мне страх, потому что мне не доводилось встречать таких людей, как он. Властный, напыщенный, самоуверенный, самовлюбленный, болван!
Я повторяю про себя все его недостатки, быстрым шагом направляясь к ближайшей остановке, чтобы поехать домой.
Улицы Милуоки переполнены людьми и машинами - сейчас обеденный перерыв и все вылезли из своих офисов, чтобы перекусить.
– Мисс Холли, - чей-то голос меня окликает, и я поворачиваю голову в направлении дороги, где стоит «Ауди» Клея. Из окна выглядывает Саймон - его водитель. – Садитесь в машину, я повезу вас домой.
Я уже открываю рот, чтобы сказать, что никуда не собираюсь ехать с его наглым начальником, когда он опережает меня.
– Мистера Клея нет в машине, - я гляжу через окно на заднее сидение, но из-за того, что стекла слегка затемнены, точно сказать - есть там кто-то или нет - не могу. – Он уже уехал в офис и велел мне отвезти вас домой.
– Но как, если вы...
– У него много машин, мисс Холли. - Саймон улыбается, открывая пассажирскую дверь с внутренней стороны. – И водителей тоже много.
Ну конечно, он ведь богач. Я слегка закатываю глаза и сажусь на пассажирское сидение.
Машина трогается, и кроме приглушённого звука мотора, ничего больше не слышно. Мы едем до моего дома в полной тишине, и когда машина останавливается, я вежливо благодарю Саймона, и уже собираюсь выйти, когда его голос меня останавливает:
– Мистер Клей просил передать, что вы можете звонить ему в любое время, главное, чтобы ответ был тот, который ему нужен.
Я раздражённо выдыхаю, глядя на Саймона. Я понимаю, что он лишь передал слова начальника, но почему-то он тоже вызывает во мне раздражение.
– Передайте своему начальнику, что я уже решила, и он не получит того ответа, что ждёт.
– Хорошо, мисс.
– Всего доброго.
Я не слышу его ответа, потому что с яростью выхожу из машины, захлопывая за собой дверь. К своему удивлению обнаруживаю входную дверь нашего дома распахнутой настежь. Гляжу на настенные часы, что висят на стене в прихожей и хмурюсь. Пол третьего, мамы с папой ещё не должно быть, а Клэр ни за что бы не додумалась проветривать помещение.
– Клэр! - я окликаю сестру, и иду в зал, где обнаруживаю всю свою семью в сборе. Мама сидит на диване, прижав колени к груди, уставившись в одну точку. Папа сидит в кресле, понурив голову, а Клэр стоит ко мне спиной с какими-то бумагами в руках.
– Но как это вообще возможно? - Клэр возмущённо всплескивает руками, и у меня от чего-то щемит в сердце. Мама с папой выглядят оченьподавлено и грустно. – Как они могут просто его забрать?
– Забрать кого? - я даю о себе знать, и Клэр оборачивается с полным выражением ярости и обиды на лице.
– Магазин, Мелисса, - отвечает мама. – Кредиторы забирают наш магазин. Мы банкроты.
Пол уходит из-под ног, когда она произносит эти слова.
Книжный магазин, в котором я росла, научилась читать и любить книги, в котором я была свободна и счастлива. Единственная вещь, которая приносила нам доход.
Мы банкроты.
– Но... Но как?
– Мы не в состоянии платить кредит, у нас нет столько денег, потому что магазин перестал приносить прибыль. И они забирают его. Но этого недостаточно, остаётся ещё большая часть суммы, которую мы не можем покрыть.
– О, нет...
Я никогда не жила в излишке, но и недостатка родители мне тоже никогда не давали чувствовать. Я понимала, что есть люди, которые живут лучше нас, но мне было достаточно то, что я имею, потому что я так же понимала, что есть люди, которые не имеют даже того, что имею я. А теперь у нас может не быть ничего!
Сердце бешено колотится, мозг не может принять эту информацию, и вдруг, выдаёт самую безумную идею. Что, если это дело рук Клея, неужели он так низко пал? Моё дыхание сейчас походит на фырканье разъяренного быка. Я беру телефон и быстрыми шагами поднимаюсь к себе в комнату, находя в контактах имя «Тиран».
– Алло, - он отвечает довольно быстро.
– Клянусь Богом, Клей, если это твоих рук дело, я тебе...
– Ты о банкротстве своего отца?
– Да, именно об этом, - я говорю сквозь зубы, потому что меня распирает от гнева.
– Я может, как ты полагаешь, подлец, Мел, но не настолько. Я знал о том, что твой отец стал банкротом, потому что на днях стал собирать на тебя полную информацию, а для меня это плевое дело, знаешь ли. Именно это я имел ввиду, когда сказал, что могу дать тебе деньги. Не тебе. Твоей семье.
– Какого черта ты рылся в моей жизни, ты...
– Я должен знать о своей будущей жене все, и даже больше.
Изо рта вырывается нечто среднее между рыком и воплем. Я прикрываю лицо свободной рукой, и вдруг понимаю, что глаза щипают слёзы. Моя семья стоит на грани разорения, я стою на грани того, чтобы спасти её но, подвергнуть себя страданию на несколько лет.
Моя семья заслуживает лучшего.
– Договор будет строиться на моих условиях. - Я говорю эти слова очень тихо, но слышу на том конце провода его облегчённый вздох.
– Идёт, Мел. - Я слышу по его голосу, что он улыбается. – Я не смогу сразу решить вашу проблему, потому что это вызовет подозрение. Но дом и все остальное имущество у вас не заберут. А когда мы продвинемся с тобой достаточно далеко... - я не совсем поняла, что он подразумевал под этим, но спрашивать не осмелилась, - я сделаю так, что вам вернут ваш магазин.
Я молчала, потому что по щекам текли слёзы. Мне не хотелось, чтобы он услышал слабость в моем голосе. Я только что продала себя. Но я сделала это ради своей семьи, да?..
– Я не обижу тебя, Мел. Мы будем играть по правилам.
В этом я очень сомневалась. Я ничего не ответила на его слова, сбросила вызов и швырнула телефон на кресло. Я стояла посреди своей комнаты, разрываясь изнутри на части из-за того, что только что согласилась выйти замуж по расчету.
Ну, разве не иронично? Как в лучших книжных жанрах!
*******
Вот так вот.
Я жива. Я просто три дня отдала на прочтение замечательной трилогии Киры Касс «Отбор», всем советую.
Оставляйте отзывы. Вроде бы интересно, нет?
Я люблю вас всех очень сильно. Вы вдохновляете меня каждый день.
М.