Five
Donovan Woods - Kennedy
Иногда нам кажется, что мы имеем право судить о человеке, исходя из сказанных им слов в той или иной ситуации, или из его поступков, о которых мы слышали или видели.Но человек - это не только его поступки и слова, которые он говорит, которые мы слышим, и человек - это точно не то, что мы видим. Никто из нас не имеет право судить о ком-то по внешнему виду или из общения с ним, если мы знаем человека всего лишь пару недель или месяцев.
Я не очень люблю составлять мнения о людях, которых видела всего лишь несколько раз в своей жизни. Именно поэтому я не могу уже на протяжении двух недель, точно сказать какие эмоции во мне вызывает семья Клеев. Дани - замечательная женщина, которая заботится о своих детях, и в буквальном смысле их обожает. Сара - милая девушка, которая старается быть хорошей дочерью, достойной своей матери и брата. Отца семейства ещё не встречала, как и среднего брата, но вот что касается Генри Клея... Тут все действительно запутано. Он привлекательный мужчина, который точно знает - чего хочет от жизни. Но иногда, он производит впечатление невоспитанного, грубого и, в какой-то степени, безответственного парня. Генри всегда говорит тебе то, что думает - не в его правилах приукрашивать события и врать, он никогда не будет тем человеком, который будет лгать во благо, он лучше причинит тебе боль, чем будет тебя жалеть. Я разговаривала с Генри всего лишь пару раз, и оба раза этот человек смог вывести меня из себя. А я достаточно уравновешенная и терпеливая личность. Я понятия не имею, почему этот парень является тем, кто занимает мои мысли, когда я должна писать курсовую по философии, но именно сейчас я размышляю о загадке его характера.
Вчера вечером он сказал, чтобы я ничего не планировала на утро, так как он что-то хочет мне показать. Я не могла уснуть всю ночь, размышляя над его странным поведением и всем тем, что он говорил мне. Я пыталась сопоставить всё, сказанное им, с поведением Даниелы, но картинка в моей голове не складывалась. Даниела выглядит как обычная среднестатистическая американка, которая беспокоится о своих детях, она не может по настоящему желать женить сына по своей прихоти.
Мой телефон оповестил меня о том, что поступило сообщение от номера, который не сохранен в моих контактах, как раз в тот момент, когда я была готова написать первое предложение своей курсовой. Моё сердце пропустило пару ударов, когда я взяла в руки телефон. Сообщение оказалось достаточно коротким и заставило меня закатить глаза.
«Будь готова через пятнадцать минут, я скоро подъеду. Генри.
Сохрани мой номер у себя в контактах».
Даже его сообщения имеют властный тон.
Тяжело вздохнув, к своему удивлению, я потратила пару минут, для того чтобы записать его в своих контактах, и лишь после этого отправилась к шкафу, предварительно выключив компьютер, где так и не написала ни одного предложения.
Надев свои любимые джинсы и чёрную футболку, собрав волосы в высокий хвост, я направилась вниз, где в зале сидела Клэр с учебником по английской грамматике. Она взглянула на меня удивленным взглядом, когда я прошла мимо нее в направлении в прихожую.
- Мне нужно отлучиться по делам в город, - я беру в руки джинсовую куртку и накидываю на себя, надевая любимые балетки.
- Какие такие у тебя дела в утро субботы? - Клэр вышла следом за мной, недоверчиво на меня глядя.
Я не успеваю ей ничего сказать, так как в дверь кто-то стучит. Я знаю, кто это, и если честно не особо горю желанием открывать ему дверь, ведь Клэр буквально сойдет с ума. Но у меня нет особого выбора, поэтому я поворачиваю ключ и открываю перед Генри дверь.
- Ты готова? - он оценивающе оглядывает меня, даже не сказав слова приветствия.
- О боже... - я слышу тихий шёпот у себя за спиной, и слегка прикрываю глаза.
- Здравствуй, ты - Клэр? - Генри смотрит мне за спину, заставляя меня сощурить глаза. Неужели, я не достойна его приветствия, или он умеет быть милым только на показ?
- Да, это я... То есть, я - Клэр, привет! - Я слегка подвигаюсь, чтобы не мешать их общению, и Генри делает шаг, заходя в дом.
- Я - Генри Клей, ваш сосед, - Клей улыбается очаровательной улыбкой, и я закатываю глаза. - Позволишь украсть твою сестру на пару часов.
- Только если пообещаешь вернуть ее в целости и сохранности, - Клэр кокетливо улыбается, глядя на меня, и я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить себя рукой по лбу... А лучше Клэр.
- Конечно, - Генри улыбается, и указывает мне на дверь, пропуская вперед.
Я послушно выхожу из дома, ни сказав сестре, ни слова. Мы с Генри идем к черной «Ауди», что стоит прямо рядом с лужайкой моего дома. Клей открывает мне заднюю дверь, и я сажусь, ожидая, что он закроет её за мной и сядет на переднее сидение.
- Будь добра - подвинься, - Генри натянуто улыбается, и я хмурюсь, но повинуюсь.
За рулём сидит молодой человек, который даже не смотрит в мою сторону. Генри садится рядом со мной, захлопывает дверь и велит водителю трогаться, что тот беспрекословно выполняет.
- Итак, если ты не хочешь соблюдать хоть какие-то нормы вежливости, Клей, это сделаю я. - Я складываю руки на груди, поворачиваясь к нему лицом. - Во-первых, доброе утро, надеюсь, ты спал хорошо? Во-вторых, будь так любезен, расскажи мне - куда мы едем и с какой целью?
Он улыбается моим словам и тоже поворачивает ко мне лицо, заглядывая в глаза. Его зеленые глаза, напоминают мне изумруды, которые я видела в детстве в маминых украшениях. Хотя, его глаза имеют ещё более чистый цвет.
- Доброе утро. Я спал замечательно. Мы едем в больницу святого Луки, для того, что бы убедить тебя, что я не вру, и чтобы мы, наконец, могли начать обсуждать условия договора.
- В больницу? - я хмурюсь, так как Генри отводит взгляд в окно и игнорирует мой вопрос. - Но зачем?
- Я уже ответил, Мел, - он говорит отстраненно. - Ты пьешь кофе?
Генри Клей явно не из тех, кто любит поболтать. Он буквально не переносит говорить лишних слов.
- Э-э, да. - Его вопрос сбивает меня с толку, но я отвечаю.
- Саймон, останови здесь. - Он приказным тоном велит водителю сделать остановку. - Капучино с карамелью или с корицей?
- С карамелью, - я отвечаю удивленным голосом, потому что он с первого раза угадал мой любимый кофе.
- А мне как всегда, - он говорит это водителю, тот лишь кивает и выходит из машины.
- Откуда... Откуда ты знаешь? - я недоверчиво гляжу на Генри, который по-прежнему смотрит в окно.
- Я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить, Мелисса. - Я не вижу его лицо, так как он отвернулся к окну, но почему-то уверена, что на его губах сияет самодовольная ухмылка.
Его слова почему-то вызывают во мне неописуемый страх, даже дыхание сводит, и я отворачиваюсь к окну. Почему я вообще согласилась сесть в машину с человеком, которого толком не знаю? Спонтанные поступки - это не мой конек, да и меня любопытной трудно назвать. Но есть в этом мужчине что-то, что завораживает меня и в то же время пугает.
Водитель возвращается через пару минут с нашим кофе.
- Большое спасибо, Саймон, - я улыбаюсь ему, и он смущённо отводит взгляд карих глаз.
- Не за что, мисс.
Генри даже не смотрит в сторону своего водителя, не говоря уже о том, чтобы поблагодарить его за услугу. Я ведь говорю - ему попросту не знакомы элементарные манеры. Но это удивительно, ведь он бизнесмен, и его мать и сестра довольно таки милы и воспитаны... Что с ним-то не так? Машина снова трогается, и я больше не пытаюсь завести разговор с Генри, потому что понимаю - это не имеет смысла. Он любит создавать атмосферу загадочности и недосказанности. Весь такой устрашающий, грубый и прямолинейный, что даже хочется вылить ему этот горячий кофе на голову. Но я сдерживаюсь, потому что кофе очень вкусный. Машина останавливается через пару минут возле пятиэтажного белоснежного здания, с вывеской, гласящей, что это и есть больница святого Луки. Я делаю последний глоток из пластикового стаканчика, когда Генри выходит из машины. Я не знаю - могу ли оставить пустой стакан в машине, и когда Саймон - водитель, замечает мои метания, он говорит:
- Оставьте это на подставке, мисс Холли, я выкину, не переживайте. - Парень добродушно мне улыбается, и я смущено опускаю взгляд. Я не спрашиваю, откуда он знает мою фамилию, лишь кладу стаканчик и выхожу следом за Генри.
Он ждет меня у входа в больницу, и я только сейчас замечаю, что совершенно не соответствую его официальному виду: на нем одет идеальный черный костюм, черная рубашка и черные замшевые туфли. Всё такое же черное, как его душа.
Вообще-то, я ничего не знаю о его душе, так что не имею право так думать, но он создаёт впечатление именно такого человека, и я ничего не могу с собой поделать. Он заставляет меня быть осуждающей и говорить и делать вещи, которые я делать не привыкла.
- Идем, Холли, - он подгоняет меня, приближаясь к лифту.
Я спешу за ним и еще за парой человек, которые заходят в лифт следом за Генри.
- Ты хочешь показать мне анализы своей матери? - я говорю тихо, чуть склоняясь в сторону Генри, когда лифт, наконец, трогается, но он не отвечает мне, продолжая загадочно молчать, что раздражает меня еще больше.
Когда лифт останавливается, и мы выходим на третьем этаже, я нервно сглатываю, потому что первое, что нас встречает - это огромные буквы, гласящие «Онкологическое отделение». Я не люблю больницы с того дня, как впервые узнала о болезни матери. Мне часто приходиться бывать в больницах, чтобы сопровождать маму, которая и сама ненавидит больницы. Генри не останавливается возле стойки регистрации, за которой стоит молодая женщина, восхищенно провожающая его взглядом. Наверное, он здесь частый гость, если она привыкла к тому, что он даже не здоровается. Генри не останавливается, хотя замечает, что я отстала, и когда он заворачивает за угол, и я теряю его из виду, мне в голову приходит идея – сбежать. Почему я вообще согласилась идти с ним - он грубый, невоспитанный, самовлюбленный болван. Но я вовремя себя останавливаю, заставляя идти за ним следом по узкому, белоснежному коридору. Я взрослый человек, и бежать от проблем - не в моих правилах. Генри стоит возле одной из белоснежных дверей, ожидая, когда я догоню его. Когда я подхожу к нему, чтобы в очередной раз спросить: что же мы всё-таки здесь делаем, он открывает дверь и заходит в небольшое помещение, придерживая дверь для того, чтобы я зашла следом за ним. Нервно сглотнув, я делаю шаг в комнату и тут же хмурюсь.
На стене весит зеркало, но в нем не отражается ничего, а наоборот видно то, что происходит за стеной. Это двойное зеркало, через которое я вижу соседний кабинет, в котором за большим письменным столом, в окружении большого количества бумаг, сидит знакомая мне женщина.
– Доктор Куин, - я произношу это имя тихо, но Генри слышит меня и ухмыляется.
– Значит, ты её знаешь? - Генри подходит ближе к стеклу и становится рядом со мной.
– Да, мы как-то... - Но я тут же замолкаю, вспоминая, что мама не любит, чтобы кто-то помимо нас знал о её болезни, да и я сама не хочу, чтобы Клей знал об этом. – Да, мы с ней знакомы... Она нас не видит?
– И не слышит, - он стоит ко мне спиной, но почему-то его тон звучит так, словно он самодовольно ухмыляется. – Ты можешь присесть, она скоро...
Не успевает он договорить, как дверь в соседнем кабинете, за которым мы тайно наблюдаем, открывается дверь. В помещение неуверенной походкой заходит Даниела, и я подаюсь вперёд.
– О, миссис Клей, - доктор Куин встаёт, чтобы поприветствовать Дани. Они пожимают друг другу руки. – Я ждала вас ещё на прошлой неделе. Присаживайтесь.
– Здравствуй, Лиза, - Дани улыбается своей обворожительной улыбкой и садится в кресло, на которое указала доктор. – На той неделе был день рождения моего сына, я устраивала в честь этого праздник. Не смогла прийти.
– Что ж, - доктор Куин возвращается на своё место, и из множества бумаг и папок, что лежат на её столе, достаёт самую толстую. – Твои анализы пришли, Даниела.
Её тон звучит пугающе, потому что он профессионально бесцветен. Такой тон доктора используют, если им нужно сообщить плохую новость. Я многое об этом знаю.
– И насколько все ужасно, Лиз? - Дани неуверенно проводит рукой по волосам, и я ловлю себя на мысли, что ещё ни разу не видела её в подобном состоянии.
– Те препараты, что мы выписали, ты ведь их принимаешь?
– Конечно, я ведь не самоубийца. Каждый день, как полагается, Лиз.
– Похоже, что они не слишком действуют. Он снова прогрессирует, Дани, - Лиза откладывает папку и смотрит прямо в глаза женщине. Ещё один психологический прием врачей. – Пришло время для химиотерапии, Даниела.
Я не могу поверить в услышанное. У Даниелы действительно чертов рак!
– Но ведь... Слушай, Куин, мы ведь обе знаем, как сильно я не хочу говорить о своей болезни родным, - на этих словах я перевожу взгляд на Генри, который все это время не произнёс ни звука. Но я не вижу на его лице ни единой эмоции. – И мы обе также знаем последствия химиотерапии, Лиз. Я больше не смогу скрывать, что больна.
– Может, пришло время твоей семье все узнать, Дани? - Доктор Куин подаётся вперёд, склоняя голову на бок.
– Ты не понимаешь, - Дани поднимается на ноги, и подходит к зеркалу, снова нервно поправляя волосы. И тут я замечаю, что она очень бледная. Я не замечала этого раньше, хотя сейчас это кажется очень заметным, в сочетании с темными кругами под глазами
Сердце начинает колотиться, когда Даниела начинает всматриваться в свое отражение, словно силясь увидеть нас с Генри. Но она и понятия не имеет, что мы тут. – Я не могу разрушить все, Лиза. Моя дочь скоро поступает в институт, средний сын, наконец, поступил в колледж в Нью-Йорке...
На этих словах Генри недовольно фыркает, но когда я смотрю на него – по-прежнему не вижу, ну или не могу увидеть, ни одной эмоции на его лице. Он - непроницаемый.
– У старшего сына бизнес пошёл в гору... И я так хочу женить его. Я нашла ему такую замечательную невесту!
Она отворачивается от зеркала и снова идёт к креслу, чтобы сесть. Я нервно сглатываю.
– Твой сын жениться?
– Пока нет, - Дани улыбается. - Они ещё не знают, что я хочу сделать их парой, хотя Генри, кажется, догадывается, но он думает, что выбор за ним.
Дани ухмыляется своей маленькой шутке, и волосы у меня на руках встают дыбом.
Боже, пусть это буду не я, пожалуйста. Она не говорит обо мне, точно.
– Ты должна им сказать, Даниела. Они имеют право знать. Скрывая от них свою болезнь, ты крадешь у них время.
– Краду время?
– Когда ты последний раз видела среднего сына? - Доктор Куин многозначительно изгибает бровь.
– Э-э, кажется четыре месяца назад.
– Он уже потерял четыре месяца, из-за того, что ты всех их пытаешься уберечь. Если не прибегнуть к химиотерапии, ты можешь умереть раньше, чем мы прогнозировали.
– Раньше мне нельзя, - отвечает Дани и отводит взгляд, – Я должна закончить дело, которое начала.
– Пришло время сказать им, Дани. Химиотерапия у нас проводиться по воскресеньям, средам и пятницам. Как насчёт завтра?
– Завтра я не могу, - Дани снова поднимается на ноги, но на этот раз, намереваясь уходить. – Завтра у нас семейный ужин, на нем все и скажу. Хотя, чёрт, я хотела пригласить невесту своего сына... В смысле, будущую.
Сердце от страха сжимается, когда она буквально повторяет слова своего сына.
– Если ты так уверена, что она станет его невестой, думаю, ей тоже следует знать, Даниела?
– Да, ты права. Скажу все завтра. Спасибо, Лиза. Я приду в среду.
– Будем тебя ждать.
– Всего доброго.
– До встречи, Даниела.
Доктор Куин всегда прощается только этой фразой. Так она даёт понять своим онко-больным пациентам, что у них есть надежда на завтрашний день.
Дани выходит из кабинета, и тут я ловлю взгляд доктора Куин. Она смотрит в зеркало, сидя на своём месте, но она точно не видит своего отражения, с места, где стоит её стул. Она знает, что Генри здесь.
Мы с Генри по-прежнему стоим, как стояли, не на миллиметр ни сдвинувшись. Я из-за шока от всего услышанного, а Генри... Трудно сказать - этот человек слишком скрытен. На его лице можно прочесть что-нибудь лишь тогда, когда он сам этого хочет.
– Убедилась? - Генри нарушает тишину через пару минут.
– Мне жаль, Генри...
– Все нормально, я уже смирился. – Отмахивается он, но я понимаю, что он лжет. Моя мать не умирает, а лишь болеет, и скоро ее тело перестанет ей подчиняться, но я до сих пор не смирилась.
– Но с чего ты взял, что твоя мама имеет ввиду именно меня, ведь она...
Но меня прерывает мой собственный телефон, что лежит в кармане джинс. Я неуверенно достаю его из кармана, ловлю ухмылку Генри и отвечаю на звонок с неизвестного мне номера.
– Здравствуй, Мелисса, это Даниела, - приятный голос доносится из динамика, заставляя моё сердце буквально остановиться, а глаза почти вылететь из орбит.
– Д-добрый день, Дани... Как вы?
– Все хорошо, дорогая, - я слышу по её голосу, что она улыбается, но вовсе не естественно. Не могут быть дела «хорошо» у человека, в затылок которому дышит смерть. – Я вообще-то звоню тебе, чтобы пригласить на ужин. Мы завтра собираемся всей семьёй, и я бы очень хотела, чтобы ты пришла.
Ради всего святого, это действительно происходит?! Я действительно влипла!
– Но это ведь семейный ужин, Дани, я буду лишней, - мой голос неуверенно дрожит. Мне хочется бросить телефон и убежать, сломя голову.
– О, нет, нет, ты не будешь лишней. Будут ещё пара близких друзей. Ты мне действительно нравишься, Мелисса, так же как и Саре и Генри, и ты точно понравишься моему мужу.
– Хорошо, Даниела, - я действительно не могу ей отказать, и я не могу объяснить причину. – Я приду.
– Спасибо, дорогая, - на этот раз я слышу, что она улыбается искренне. – Приходи в шесть.
– Хорошо.
– До скорого.
И она бросает трубку, а я стою, глядя в пол и пытаясь осознать – что вообще только что сделала. Я подписала себе смертный приговор.
– Ну что, теперь мы можем поговорить и о начале наших «деловых» отношений, Мел? – Генри улыбается мне, и я снова повторяю себе, что влипла. Причем влипла в ситуацию, из которой нет выхода, она только все больше и больше имеет власти над тобой.
*Всем известно, что после химиотерапии у пациентов начинают выпадать волосы. Дани имеет ввиду это.
********
Йоу, я жива
Вот такая вот глава. Вроде не плохо, а?
Кто-нибудь это вообще читает?
Как думаете, что будет дальше?
Эта история не будет переполнена любовной историей, сразу предупреждают. Это не сказка, где он предложит ей руку и сердца, она согласиться и они полюбят друг друга до конца своих дней... Не ждите от этой истории слишком много.
Жду отзывы. Люблю вас 💛💜
М.