45
Первые рассветные лучи солнца озаряли столицу Поднебесной, что только-только стала просыпаться. Дворец Бай Хэ Гонг смиренно ожидал возвращения императора Бай Ху. Все слуги вышли во внешний двор, выстроившись в несколько рядов. У главных ворот собрались совет цзайсян и стража.
Императрица Чи Чжун Ци стояла на возвышении лестницы в окружении своих служанок, наследный принц прижимался к груди матери, ещё не успевший проснуться. Глубоко вдохнув влажный воздух после тумана, Чи Чжун Ци глядела за ворота, где размеренно поднималось солнце. Глашатай громкой огласил о прибытии императора. Оставив позади главные ворота, явился Бай Ху на скакуне: все встречающие слуги и стража низко поклонились. Спрыгнув с лошади у лестницы, Бай Ху поспешил наверх к любимой супруге. Лао Шу взяла наследного принца на руки, служанки склонились, стоило императору преодолеть последнюю ступеньку, Чи Чжун Ци хотела поприветствовать супруга, неожиданно для себя оказалась в крепких объятиях тигра.
- Как же я истосковался, моя небесная, - его рука осторожно запуталась в шёлковых волосах, стараясь не задеть шпильки.
- Хвала Небесам, ты вернулся живым ко мне, - Чи Чжун Ци усмирила неприязнь, ответно обнимая мужчину.
У края лестницы вырос Пхон Гё, что поклонился императрице. Бай Ху, не выпуская из рук любимую, потянулся к сыну, что сонно хлопал глазами из-за поднятого шума.
- Мой мальчик. Мой Бай Таохуа Лей, - мужчина взял сына на руки, вглядываясь в его личико.
Внимание Чи Чжун Ци привлёк новый силуэт, что встал подле Пхон Гё.
"Дева? Бай Ху привёз деву? Ей на вид лет пятнадцать, если не меньше. Дитя ещё."
Бай Ху заметил взгляд любимой, повернулся, поглаживая наследного принца по спине.
- Моя небесная, это дочь Хана Инала - госпожа Айсун. Она будет при дворце.
Императрица скептично глянула на тигра, затем вновь на девушку.
- В качестве кого?
- Моя небесная, - Бай Ху приобнял её за талию, - Не думай, что она станет моей наложницей. В моём сердце есть только ты.
Айсун от услышанного вздрогнула, и это не осталось без внимания цепких глаз дракона.
"Кажется, у самой девочки были другие мысли. Но даже так, она смотрит на Бай Ху уж больно воодушевлённо. Влюбилась? Пусть. Мне до неё нет дела."
Чи Чжун Ци избегала смотреть на Пхон Гё в присутствии стольких лиц, что могли подметить нечто неподобающее. Рука Бай Ху сжала талию журавля, стал уводить супругу, отдав распоряжение касаемо госпожи Айсун.
Император оставил на макушке сына поцелуй, что успел засопеть на его плече. Прижимая любимую к себе, Бай Ху любовался профилем Чи Чжун Ци.
- Моя небесная.
Журавль подняла взгляд на супруга, что загадочно улыбался.
- Помнишь наш разговор о женитьбе Пхон Гё?
"Снова? Ох, Бай Ху, прямо сейчас бы тебя убила..."
- Припоминаю.
- Пока мы были в дороге, мне пришла мысль, - тигр смотрел вперёд, мягко улыбаясь, - Хочу его женить на госпоже Айсун.
Чи Чжун Ци споткнулась о подол ханьфу, мужчина подхватил её.
- Осторожно, моя небесная. Ты верно плохо спала, ожидая моего возвращения.
Выдавив ухмылку, журавль выпрямилась. Нарочито прижалась к боку ненавистного супруга.
- Ах, Бай Ху, ты знаешь меня, как свои пять пальцев.
Рассмеявшись, тигр встал перед Чи Чжун Ци, стал целовать её губы, наслаждаясь долгожданной близостью. Служанки стыдливо отвернулись, Таохуа Лей пускал слюни на ворот плаща отца, сладко посапывая. Оторвавшись от журавлиных губ, Бай Ху удручённо вздохнул.
- Моя небесная... Ты дурманишь меня... И отвлекаешь от здравых мыслей...
- Здравые мысли? Ты о помолвке?
"Я обрушу на твою голову Диюй, если Пхон Гё женится на этой малявке."
|
Бай Ху проводил время с семьёй, навёрстывая упущенное время. Он громко смеялся, наблюдая за неряшливостью сына, что смаковал пастилу из лотоса. Чи Чжун Ци безучастно пила чай, погружённая в свои думы. Император трепал Таохуа Лей по головке, наслаждаясь трапезой со своими родными. Сынишка напоминал ему деда - императора Бай. Но и от любимой виделись небесные черты. Тигр коснулся колена журавля, мягко поглаживая. Чи Чжун Ци подняла взгляд к супругу, отставляя чашу на стол. Бай Ху залюбовался её глазами - глубокие омуты, затянутые пушистыми ресницами. Они, словно окаймлены тонкой оправой, усиливающей их выразительность. В них играли блики света, словно капли мёда. Её карие глаза светились теплом и глубиной, маня своей таинственной красотой. Они приковывали взгляд, пробуждая в сердце ответное пламя интереса и восхищения. Его любимая, названная журавлём, высоко парит над равниной его сердца, нежно и грациозно ступая своими длинными ногами по его мыслям. Её сильные и могучие крылья несут его вперёд, словно лёгкий ветер над облаками. С каждым вдохом его грудь расширяется, чтобы обхватить её любовь своей широкой грудью.
- Бай Ху? - Чи Чжун Ци нарушила молчание.
Опустив голову, император тихо посмеялся. Его рука обхватила тонкую журавлиную талию, притягивая к себе. Он вдохнул глубоко аромат её волос. Он чувствовал, как его сердцебиение ускорялось, когда он глядел на её нежное лицо. Его взгляд тепло скользил по её фигуре, и он чувствовал, как его руки дрожат от желания прикоснуться к её коже. Но вместе с этим желанием, он так же чувствовал страх, от которого он не мог избавиться. Разум Бай Ху был полон сомнений и опасений, и постоянно настораживался, что она увидит его слабость и вонзит свои когти в его сердце.
- Моя небесная... - хрипло прошептал мужчина, понежившись щекой о шею Чи Чжун Ци.
Его щетина царапнула нежную кожу императрицы. Воспоминания о "Птичьей клетке" и постоянном клиенте врезались в ощущения. Таохуа Лей с наивным интересом смотрел на родителей, причмокивая сладость.
|
Несколько дней минуло, как император воротился в столицу Поднебесной. Бай Ху занялся государственными делами. Его удивление, касаемо поднятия налогов не удалось скрыть, но он не стал высказываться, ругая супругу. Посчитал, что Чи Чжун Ци юна и неопытна в деле управления империей. Сама Чи Чжун Ци ожидала подобного исхода, слишком хорошо знала ненавистного супруга, и его трепетное отношение к ней ничего не могло изменить.
Императрица отпустила служанок, что забрали с собой наследного принца. Чи Чжун Ци ожидала Пхон Гё с визитом. Тайвэй все дни после возвращения не встречался с пленительной госпожой. Отправив ему весточку, Жу Лонг скрылась за ширмой, снимая пао, оставаясь в чжун-и, заслышав шаги за дверью. Тихий стук наполнил покои императрицы, не дожидаясь ответа, Пхон Гё вошёл. Жу Лонг показалась из-за ширмы, нежно улыбнулась уголками губ. Мужчина сглотнул, сжимая кулаки. Покои были наполнены мягким свечением от горящих свечей, отбрасывающие на стены тёплые блики. Шёлковые занавески на окнах рассеивали ночной воздух, создавая интимную и уютную атмосферу. Пахло благовониями, наполняя воздух пряным ароматом.
Тихой поступью, Жу Лонг приблизилась к Пхон Гё. Не глядя ему в глаза, стала снимать с его плеч вай-и. Мужчина остался в чэн-и, ослабив пояс, женские руки огладили его грудь. Подушечки пальцев нащупывали множество шрамов, которые Жу Лонг успела запомнить. Чэн-и сползло с его плеч, девушка увидела новый розовый шрам. Перехватив тонкое запястье госпожи, Пхон Гё прижал её ладонь к своей щеке. Он прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и мягкостью её кожи.
- Ты утаил в письме об этом, - Жу Лонг потянула тайвэя к ложу.
- Не хотел волновать тебя, моя пленительная госпожа, - мужчина осел на край ложа, продолжая держать её за руки.
- Больно было? - Дракон коснулась шрама.
- Больно. Но не от полученной стрелы.
Незаметно улыбнувшись, понимая дальнейшие слова возлюбленного, Жу Лонг отошла, скрываясь за ширмой. Её тень легла на поверхность рисовой бумаги: шёлковая лёгкость и прозрачность чжун-и соблазнительно выделяла безупречные изгибы и формы Жу Лонг.
Мелодичный голос, готовый стать шёпотом запел. Тонкие руки искусно начали свой танец, движения, будоражаще сменялись с журавлиной мягкости, до резкости, присущей дракону.
Пхон Гё сжимал свои колени, силясь не сорваться с места. Его глаза бегали по силуэту тени пленительной госпожи. Дыхание сбивалось, сердце готово было упасть в пятки, стоило ему заострить внимание на её мягких формах, представляя, как он ласкает возлюбленную.
Закончив танец, Жу Лонг задула несколько свечей позади себя, погружая покои в полумрак. Выйдя к мужчине, она распахнула чжун-и, и Пхон Гё обомлел от представшей его взору наготы пленительной госпожи. Его руки интуитивно легли на её бёдра, притягивая ближе к себе. Не сбавляя наглости, Жу Лонг села к нему на колени, увлекая в долгожданный поцелуй. Тяжёлое дыхание наполняло покои императрицы. Распуская волосы Пхон Гё, сорвала с его губ низкий стон.
- Восхваляешь меня, кланяешься в ноги и нежно шепчешь о любви - твоя преданность, уверенная жертвенность во имя меня, и единство душ, что Небесам не видать. Твои шрамы смогли отыскать прибой в моих, и глаза мои отыскали твой янтарный взгляд, и губы мои чувственно зацеловали твои трепетные уста. И, сердце моё любовно одарено твоей любовью.
Тайвэй прижался лбом к груди Жу Лонг, его руки сильнее сжали её бёдра, плавно поднимаясь вверх, обхватывая спину пленительной госпожи. Обветренные мужские губы покрывали поцелуями нежную кожу.
"Никогда не думала, что станцую "Теневой танец", чтобы вскружить голову Пхон Гё. Но я опасаюсь, что он пойдёт на поводу у императора и согласится на брак с дочерью Хана. Я не сомневаюсь в чувствах Пхон Гё, но пленить его, будет не лишним. Продолжу кружить ему голову."
Кто из них хуже? Чья вина окажется тяжелей на чаше весов, всегда склонной к осуждению, но столь редко - к пониманию? Взглядом прикованные, они не имеют думать о законах бытия - словно сама мысль об этом станет кощунством, разрушая грань невидимого, стирая лелеемый образ, до безрассудства любимый, до дрожи бережённый. Сегодня они могут быть осуждены позором, но завтра - имена могут быть вычеркнуты, голоса, в эхо превращённые, забыты.
|
С жаркой и засушливой погодой пришёл сезон Сяомань. Императрица вернулась во дворец, приятно утомлённая встречами в "Птичьей клетке". Забавно было слышать от сестёр, что несмотря на налоги, клиентов не убавилось. Мужчины всегда найдут деньги, ради компании искусницы, или проститутки.
- Ведите себя достойно, госпожа Айсун! - Резкий тон главного евнуха оглушил, что заставил сменить лёгкую улыбку на оцепенение.
Встав за углом, Чи Чжун Ци незаметно выглянула. У дверей в кабинет Бай Ху - Жу Яо, живым щитом стоял и отгонял назойливую деву.
- Сообщите Его Величеству обо мне! Я желаю аудиенцию с императором! - Айсун топнула ножкой.
Глаза Чи Чжун Ци пробежалась по ней: её стали одевать в ханьфу, подстать местным девушкам. Но, Айсун оставила украшения из перьев и ракушек. Девушки Поднебесной такое не носят. С точки зрения моды в столице, дочь Хана выглядела нелепо.
- Госпожа Айсун, император не желает видеть вас. Чтите наши порядки, - хуангуан чжанг явно терял самообладание, его верхняя губа дёргалась.
"Таковы порядки... Если бы я чтила порядки дворца, то вовсе бы не оказалась здесь. Осталась бы танцовщицей."
Чи Чжун Ци решила покинуть своё "укрытие", показываясь. Жу Яо тот час склонился, завидев императрицу издали, госпожа Айсун только повернулась. Её щёки алели, глаза блестели, кулаки сжимали подол платья.
- Глупая!... - Евнух шикнул, заставил деву поклониться перед императрицей.
- Подняли шум под кабинетом императора. Хуангуан чжанг, не объяснитесь ли? - Журавль свысока окинула взглядом евнуха.
- Моя божественная госпожа, - Жу Яо расплылся в довольной улыбке, но стоило посмотреть на дочь Хана, он сморщил нос, - Госпожа Айсун требует аудиенцию с Его Величеством. Но господин чётко дал понять, что сегодня не желает никого видеть.
- Госпожа Айсун, вам что-то нужно от моего супруга? - Императрица сделала шаг к ней.
Та хотела отступить, но устояла, опуская взгляд. Для неё, Чи Чжун Ци казалась ровесницей, но вот её статус... Айсун была готова возмутиться, когда осознание последних слов неприятно царапнуло.
- Тц!...
"Ах... Мне не показалось. Айсун влюблена в Бай Ху. А манеры... Вот они - кочевники. Может стоит припугнуть? Раз она по иному не понимает. Не хватало, чтобы эта девчонка стала мне мешать."
- Госпожа Айсун. Вы при дворце, в качестве...мягко выражаясь - гостьи. Император обеспечил для вас удобства. Но не стоит забывать своё место, - Чи Чжун Ци строго смерила девушку взглядом.
Дочь Хана на собственной шкуре ощутила оскал дракона, что возвышался над ней. Айсун мало что слышала об императрице Чи Чжун Ци, лишь её прошлое, где она была танцовщицей. Да и чем хуже Айсун? Дочь Хана Инала, а перед ней девица из простого люда, что стала императрицей, родила наследного принца, правила империей. Самолюбие стало шатким в одночасье.