43
Отбросив на стол письмо от Бай Ху, что доставил сокол, Чи Чжун Ци посмотрела на Шу-шу и цзиньи-вэя, скрестив руки на груди.
- Его Величество сообщает, что мирные переговоры потерпели крах. Было принято решение собрать армию и отправить на северные границы.
- С вашего позволения, госпожа, я этим займусь, - цзиньи-вэй поклонился, покидая кабинет.
Поджав губы, Жу Лонг смотрела перед собой, обдумывая дальнейшие действия, будучи регентом уже несколько месяцев. Она успела избавиться от прошлого совета цзайсян, собрав новый, полностью из людей Чжу-Ченга. Бросив взгляд в пол, затем на Шу-шу, императрица коснулась подбородка.
- Сколько армия будет добираться до границы? Больше месяца? - получив молчаливое утверждение, Жу Лонг посмотрела перед собой, - Император отсутствует почти полгода. Когда вернётся доподлинно неизвестно.
Советник, в лице Шу-шу, пытался разгадать ход мыслей госпожи Жу, но это было будто невозможно. Пожевав губу, мужчина заговорил:
- Госпожа Жу, могу ли я угадать ваши мысли или направить?
- Пришла пора развалить империю, - с пламенным решением огласила Жу Лонг, - Подготовьте указ о поднятии налогов. Пусть народ разочаруется в своём правителе сполна. Но! Дом "Птичья клетка" не затрагивать.
Опешив от указа госпожи, Шу-шу никак не ожидал действий. Жу Лонг не лезла в дела, оставив всё на него, сама проводила время с сыном. Кто знает, не стань она матерью в юном возрасте, с самого начала устроила бы разгром. Оставив эти вопросы без оглашения и ответов, советник поклонился, покидая кабинет.
Жу Лонг повернулась к столу, где лежало письмо от супруга, помимо запроса о поддержке, было и другое. Взяв его в руку, дракон стала перечитывать:
"Моя небесная Чи Чжун Ци, лунная искра в этом сумрачном мире. Снова ночь опускается на наш сонный Синьцзян, укутывая в пелену молчания. Ночь здесь такая густая, что можно потрогать руками, словно шёлк твоего платья. Но эта ночь не мила, моя небесная, ибо в ней нет тебя, моего пристанища.
Я вижу твой силуэт повсюду. Стоит закрыть глаза, твой образ запечатлён на моих веках, ты - в золотистых отблесках заката, в мерцании свечи, что отбрасывает твою тень.
О, небесная моя, твой лик затмевает сияние звёзд, имя твоё, что я шепчу в бреду - музыка небосвода. Ты - мой воздух, моя вода, моя пища. Ты - мой компас, указывающий путь к истине, моя путеводная звезда, ведущая к свету. Позволь мне любить тебя издали, как паломник святыню. Пусть мои молитвы устилают твой путь, а мои вздохи - ласкают твои волосы."
Поднеся письмо к свече, Жу Лонг подожгла его, сквозь распахнутое окно, ветер подхватил кусочки бумаги, что были съедены огнём, унёс вдаль, кружа в танце. Сезон Цинмин привёл за собой весну, покрывая землю зеленью.
"Вовремя подгадала с налогами. После холодной зимы есть нечего, а сеять поля ещё рано. Народ и без налогов голодал и недовольствовал. Чувствуя себя подло, поступая так, но иного выбора я не вижу. Мне нужна ярость людей, чтобы обратить её на Бай Ху.
Бай Циен был прав, говоря, что его сын будет мягким правителем. А я, как "верная" супруга направлять его не намерена. Разрушила твою семью, разрушаю твою империю, а в конце разрушу твою жизнь, Бай Ху."
В сопровождении Сяо Дэ и Лао Шу, императрица направилась в Нефритовый зал, где навстречу ей вышла мошух-нанрен. Поклонившись, женщина бросила взгляд по сторонам, прежде чем заговорить:
- Моя госпожа, пришли вести. Одна от господина Пхон Гё, другая от Джан Йоу.
Запершись в своих покоях, Жу Лонг раскрыла конверт от лжеслужанки. Та писала коротко и по сути.
"Чжу-Ченг полностью отстроили, теперь там мирно живут люди. Пошла молва о "Наследнике Жу"."
"Хм, как интересно. Сыграет ли мне это на руку? Нужно будет вернуться домой. Наверняка, ныне выглядит иначе."
Жу Лонг разорвала бумагу, избавляясь от улики, бросила в чашу с водой. Тушь расплылась, уродуя буквы. Коротко посмотрев на двери, дракон развернула письмо от мужчины.
"Скучаю. Скучать по вам - значит не тосковать, но извиваться в дикой мольбе. Я взывал к вам не голосом - душой. Может, именно потому вы и вошли в неё так свободно. Я обрёл нужду, несравнимую ни с чем. Без вас моё бытие блуждает. В пустоте. Существовать без вас - не подвиг. Жалкая возможность, в которой я не нуждаюсь.
Я вас зову в мрачные ночи, грежу о близости светлых дней. Я сожжён тоскою, что старше любви."
Драконьи глаза вновь и вновь перечитывали строки. В голове рисовалась тушью картина, как Пхон Гё сидит у костра, склонившись над этим самым письмом и пишет слова тоски. На каждый звук он оборачивался, боясь быть пойманным, как влюблённый юнец.
Прижимая письмо к груди, Жу Лонг подавляла порыв написать ответ. Пхон Гё сам пожелал не рисковать перепиской. Спрятав его слова в ящик тумбы, где хранилось всё связанное с её мужчиной, императрица повернулась к дверям. По ту сторону кто-то стоял. Но стоило услышать детский лепет, она раскрыла двери перед сыном, что тут же потянулся к матери, ударяя при этом Ню Пон Гё по лицу.
Поцеловав лоб Таохуа Лея, госпожа отпустила служанку, сама расположилась на ложе. Черты дитя всё больше напоминали родного отца Жу Лонг - Жу Лина, но глаза Пхон Гё.
Малыш бил ручками по одеялу, привлекая внимание матери, что задумалась. Её рука потянулась к тумбочке, откуда она достала барабан-погремушку, отдавая сыну. Тот сразу попытался обслюнявить игрушку, под драконьим взором, что неотрывно следил за своим чадом.
|
Затачивая свою саблю у костра, Пхон Гё прислушивался к разговорам воинов, что ютились ближе к источнику тепла. Только здесь они могли позабыть о титулах и манерах при обращении к императору.
Ночь укрыла северные земли, заставляя мечтать о крыше над головой, домашней еде, и... Один юнец, выставив ладони к огню, смущённо сказал:
- Я бы хотел вернуться к невесте. Лечь в одно ложе и согреться.
Хохот раздался по лагерю, и сам Пхон Гё не сдержал улыбки, вспоминая наготу пленительной госпожи. Грёзы прочь, рядом сел Бай Ху. Тайвэй обратил внимание, что на пальцах друга были пятна от туши - писал письмо. Не желая закипать от ревности, он перевернул саблю, продолжая точить. Голоса воинов стихали, обсуждая что-то меж собой. Вернее - кого-то.
- Я тут от местных слыхивал. Поговаривают, вернулся некий Наследник Жу.
- Точно-точно. И я слыхал. Он сын мятежника, что поднимал восстание в эпоху императора Бай. За такое всю семью истребить должны бы, не?
Бай Ху прислушался, незаметно пихнув друга в бок, тайвэй лишь поднял взгляд исподлобья, высматривая лица, сквозь языки пламени.
- Все так думали! Но он вернулся. Люди говорят, что он борется за справедливость. Не нравится ему власть.
Прокашлявшись, Пхон Гё обратил к себе внимание воинов, что не заметили присутствие императора. Не найдя слов, они скрылись в тени лагеря. Бай Ху опёрся локтями на колени, потирая лоб.
- Эти слухи... Что ещё за Наследник Жу?
Коротко посмотрев на друга, верный пёс вглядывался в сторону границы.
"Молва ведь о Жу Лонг? Жители Чжу-Ченга её разнесли по Поднебесной?... Намеренно исказили правду, пуская по ложному следу. Но стоило ли так поступать?"
- Друг мой, - Бай Ху тяжело положил руку на плечо тайвэя.
Тот повернулся к нему, удивляясь. Пхон Гё встретился взглядом с потемневшими глазами тигра. Хватка на плече стала крепче, а голос императора надломленным от внутренней ярости.
- Этот Наследник Жу должен гнить в земле, без права на перерождение, Пхон Гё. Неважно как, ты должен привести его ко мне. Если окажется, что он виноват в смерти моей матушки, в смерти моей дочери...
- Почему вы решили, что он замешан в этом, мой господин? Столько месяцев прошло. А слухи пошли относительно недавно, - мужчина не понимал откуда такая нить событий взялась.
- Мой отец... Бай Циен был тем, кто убил главу мятежа. По его приказу и убили всю его семью.
- Бай Ху, это лишь легенда местных. Никто не ведает, как выглядит их император в лицо, вот и чешут языками. Недовольных всегда будет хватать, - Пхон Гё похлопал друга по спине, смягчая обстановку.
И это сработало. Бай Ху отпустил друга, устремляя взгляд в костёр, закусил губу, задумываясь.
Спрятав точильный камень в свою сумку, тайвэй замер, вслушиваясь в шёпот императора:
- Для моего спокойствия и безопасности моей семьи, и империи, Пхон Гё, по возвращению в столицу займись поисками Наследника Жу. Хоть камень с его могилы принеси.
Послушно кивнув, тайвэй отошёл в сторону, избегая чутья тигра. Будто он и вправду мог услышать его мысли.
"Искать того, кто сейчас сидит в столице и правит от его имени? Я прекрасно осознаю, что речь о Жу Лонг, но... Она говорила, что в архиве при дворце нет более упоминаний о Жу Лине. Так откуда Бай Ху знает эту историю? Бай Циен лично поведал сыну? Для чего? Если он не желал, чтобы хоть кто-то помнил о том восстании.
Слухи... Народ решил цепляться за мнимую надежду в лице Наследника Жу, что был "сыном" мятежника? Знает ли об этом Жу Лонг? Или она сама придумала это?"
Раздался крик дозорных. Со стороны границы наступали кочевники, что решили наступить под покровом ночи. Хватая саблю, Пхон Гё отдавал приказ полусонным воинам, что не понимали происходящего. Вставая рядом с другом, Бай Ху смотрел на линию горизонта, куда устремлялись его люди.
- Подкрепление ещё не прибыло. Нужно выстоять.
- И не через такое ступали, мой господин. С армией или без, - мы вместе, а значит непобедимы, - Пхон Гё кивнул тигру.
Мужчины поспешили к лошадям, устремляясь поднимать боевой дух воинам, что следовали за ними, с криками вознося оружие к небу, молясь о победе, думая о родных.
Первые стрелы врага стремительно валили наземь имперских воинов, что побывать в сражении ещё не успели. Пересекая границу, скакун Бай Ху топтал в землю каждого, кто встретится на пути. Тигриное копьё пронзали тела, под истошные стоны боли и страха. Вражеская кровь стекала по лицу императора, руки окроплены полностью, но не выпускали оружия, продолжая убивать. Эмоции нашли выход на поле битвы, в лице каждого, Бай Ху видел Наследника Жу, вспоминая слова отца, о его зверствах, вспоминая лицо матери, вспоминал первый смех дочери. Какофония воспоминаний, крики падающих мертвецов, он услышал тихий шёпот, что заглушил весь мир и мысли.
- Если ваше сердце возжелает остановиться - я остановлю своё.
Перед глазами, мягким лунным светом озарилась Чи Чжун Ци, чьи нежные руки проводили по волосам, аромат её кожи пьянил сильнее любого вина, а сердце заливалось любовью к ней.
- Люди говорят, - Что есть лишение - как не высшая степень обладания? Как луна устала ждать встречи с возлюбленным солнцем, что никогда не придёт.
Её глаза опустились к нему. Искусная мягкость, убаюкивающий голос даровал смирение. С её именем на устах, Бай Ху давал отпор тем, кто лишал его людей возможности вернуться домой.
Глаза уловили ужасную картину сердца: в названного брата с детства попала стрела. Пхон Гё откинулся назад от удара, падая с лошади. Копыта стали кружить перед его лицом, сапоги кочевников поднимали землю, засыпая тело.
- Пхон Гё!!!
Натянув вожжи, Бай Ху поспешил к другу, что лежал неподвижно.