41
Две маленькие девочки кидали в воду мякиш булочки, подкармливая полусонных карпов дома развлечений. Малышки не разделяли восторга старших сестёр, когда Чжин Су Чже приехала с дочерью. Птичий визг резал слух, стоило малышу улыбнуться или издать невнятный звук, как танцовщицы склонялись к канарейке, только бы запомнить этот трогательный момент. Впервые за долгие годы существования "Птичьей клетки", дитя Чжин Су Чже наполняло стены дома детским запахом и голосом, и строгим взглядом новоиспечённой матери.
В это же время, внутренний двор императорского дворца пребывал в суете. Под дверями Нефритового зала, мужчины, в лице тайвэя и императора с замиранием сердца ожидали небесной благодати.
Пропитывая потом волосы и ночные одеяния, Чи Чжун Ци силой сжимала зубами тряпку, вымученно мыча, даруя жизнь своему чаду.
Мошух-нанрен, как опытные женщины понимали боль родов, оказывали любую помощь придворному лекарю и акушерке, что то и дело просила императрицу тужиться.
- Ваше Величество, тужьтесь не в лицо. В таз, помогая ребёнку, - женщина посмотрела на пунцовое лицо госпожи.
Молодые служанки, что нагло сидели по обе стороны на ложе, стискивали зубы, покуда Чи Чжун Ци с неимоверной силой сжимала их руки. Откинувшись на спину, журавль тяжело хватала ртом воздух, пока покои не разразил детский плач. Придворный лекарь явил присутствующим новорождённого.
- Благоволят вам Небеса, госпожа! Вы даровали жизнь здоровому наследнику!
- Сын... - лишь это смогла сухо произнести Чи Чжун Ци.
Не выдержав томительного ожидания, без приглашения ворвались мужчины. Бай Ху смотрел на своё дитя с чистым благоговением, пока Пхон Гё боролся с тем, чтобы броситься к изголовью ложа, справляясь о самочувствии пленительной госпожи.
Прижимая к груди сына, император сел к любимой, что тянула руки к младенцу. Осторожно отдав матери дитя, Бай Ху не переставал улыбаться. Чи Чжун Ци, вдохнула запах сына, поглаживая пухлую щёчку.
- Пахнет персиковым деревом...
- Персиковым говоришь, - немного подумав, император огласил, - Нарекаю его именем - Бай Таохуа Лей.
Его большая ладонь легла на детскую головку, взгляд, полный нежности и любви ласкал уставшее лицо императрицы. Прижатая к плечу супруга, Чи Чжун Ци поймала взор Пхон Гё.
"Это всецело его сын. Пхон Таохуа Лей. Дитя, что продолжит род Жу. Небеса, у него даже глаза Пхон Гё.
Я так страшилась, что не полюблю своего ребёнка, мои тяготы исмирял именно Пхон Гё. Пусть он стоит в стороне и молчит, но по глазам вижу, как он рад рождению сына. А у меня камень с души упал, зная, что Таохуа Лей именно от него. Конечно, сама совершила оплошность, позабыв о травах, деля ложе с ним месяц. Но...на то воля Небес."
|
Императрица лежала на ложе, рассматривая доселе незнакомые черты сына, что становились всё роднее и роднее. Служанки радостно хлопотали вокруг госпожи, успевая умиляться младенцу, что мирно посапывал. Чи Чжун Ци ничего и никого не замечала, даже присланные Бай Ху дорогие подарки, в знак благодарности за рождение наследника. Новоиспечённая мать не заметила прихода Пхон Гё, что одним взглядом заставил служанок покинуть покои. Присев рядом, мужчина ласково коснулся плеча возлюбленной, привлекая внимание. Журавль положила руку на своё дитя, шёпотом заговорив:
- Он самый красивый ребёнок в Поднебесной...
- Вы, не менее прекрасная мама, моя госпожа, - его кроткая улыбка вызвала тепло в душе дракона.
Мужчина достал из-за пазухи коробочку, положив её аккурат рядом с сыном. Ослабшей рукой, она подняла крышку - деликатно поблёскивала шпилька из белого нефрита, резьба напоминала ветвь бонсая, с кисточкой из белых шёлковых нитей.
"Хах, столь тривиальный жест от мужчины, когда он говорит, что женщина принадлежит ему."
Выдавив улыбку благодарности, Жу Лонг взяла Пхон Гё за руку, ему не нужны были её слова, лишь этот миг. Рядом с возлюбленной и сыном.
- Мне нужно идти, Жу Лонг, - тайвэй поднялся, бросая нежный взгляд на Таохуа Лея.
- Так скоро? - Дракон приподнялась на локте.
- Я выкрал немного времени. Мне нужно вернуться к императору, - Пхон Гё поклонился госпоже, покинул покои.
Жу Лонг осторожно обхватила дитя, вдыхая его сладкий запах. В полтона полился её вкрадчивый голос:
- Спи малыш. Дорогой малыш. Дул ветерок, колыбель качается. Спи малыш. Дорогой малыш. Малыш в колыбели, хорошего сна.
Наследный принц немного улыбался сквозь сон, внимая колыбельной матери.
|
Тонкие линии ведомо следовали за кончиком кисти, что переносила небесный образ журавля на бумагу. На Бай Ху смотрела Чи Чжун Ци, чей томный взгляд из под опущенных ресниц вызывало трепет в душе. Ещё никогда его рука не рисовала людей, но изображение любимой поразительно трогало струны сердца. Что за странное чувство в нём пробуждаются, стоило не отрывать взор от её...пугающе холодного взгляда? Массируя веки, Бай Ху напряжённо вздохнул.
- Небеса... От чего в последнее время я так страшусь свою небесную?...
Резко поднявшись из-за стола, тигр стал метаться в покоях, словно загнанный в клетку хищник.
В первую их встречу Чи Чжун Ци поразила Бай Ху тем самым отстранённым взглядом. Потому ему так хотелось раскусить её хладность. Вкусить клыками её скрытые эмоции. Замерев у стола, император встретился глазами с её нарисованным ликом. Леденящие мурашки побежали от ног до плеч.
- Почему я боюсь тебя, Чи Чжун Ци? В чём кроется причина?
Упираясь руками в поверхность стола, мужчина пожирал силуэт супруги. Чем дольше глядел, тем сильнее цепенеет. Бай Ху нутром чувствовал неладное. Мотнув головой, император пытался тем самым отбросить леденящее волнение. В носу защекотал запах крови. Выпрямившись, он провёл тыльной стороной ладони над губой. Хмыкнув, тигр будто расслабился не видя крови, но подметил, как трясётся рука. Дёрнув, попытался сбросить дрожь.
- Возьми себя в руки, Бай Ху. Тебе не гоже бояться.
Глубоко вдохнув носом, император запрокинул голову наверх. Холод коснулся его щиколоток, обернувшись, отшатнулся, видя перед собой верного друга.
- Пхон Гё?! Что ты...
- Мой господин. Я стучался, но вы не отвечали, - я забеспокоился и вошёл, - тайвэй отметил про себя не характерную нервозность Бай Ху, - С вами всё в порядке? Вы побледнели.
Отмахнувшись от его заботы, как от назойливой мухи, Бай Ху раздражённо цокнул. Не решаясь продолжать расспросы, Пхон Гё окинул глазами покои, ища источник странного состояния господина. Взгляд выцепил стол и бумаги. Не смея, без дозволения подойти ближе, он рассмотрел образ пленительной госпожи, что глядела через плечо, с присущим ей отчуждённым взглядом.
- Дивно вышло, - из вежливости бросил тайвэй, кивнув на стол.
Император проследил за его жестом, вздрогнув.
- Тебе не кажется... М... Не пугает? - Тигр покосился на друга.
Нахмурившись, не понимая вопроса, Пхон Гё вздёрнул подбородок.
- Пугает? От чего, мой господин. Я осмелюсь выказать своё ненужное вам мнение - портрет поразительно отображает красоту Её Величества.
Усталый вдох раздался в покоях, Бай Ху потёр виски, прикрыв глаза.
- Помнится... Вы сказали мне, что падёте только от двух вещей, - партия в сянцы и...
- И от женщины, что заберёт моё сердце, - поднимая обезумевшие от страха глаза, Бай Ху прошептал, - Чи Чжун Ци забрала мой разум.
Поддавшись удивлению, Пхон Гё вглядывался в старого друга, что переставал походить на благоразумного правителя. Что-то неладное происходило с ним. И это было сказано не как "Я обезумел от любви к ней", а как "Она изводит меня одним своим взглядом". Может, Пхон Гё не разделял чувств императора, потому что любил в Чи Чжун Ци эту холодность? И с недавних пор понимал причины её замкнутости. Пленительная госпожа многое таила. Но сама Жу Лонг была совершенно другой - она не стеснялась смеяться, быть эмоциональной, вела свою игру, увлекая в сладкую неизвестность.
|
Получив разрешение, Муцин и Чжин Су Чже с дочерью, в сопровождении евнуха шли по внутреннему двору. Ещё с порога, императрица слышала визги служанок.
- Кажется, к нам уже пришли, - Чи Чжун Ци заглянула в личико сына, мягко покачивая его на руках.
Нагло потревожив покой императрицы, в дверях стояла Муцин. Стоило женщине узреть воспитанницу с дитём на руках, всплеснула своими, быстрыми шагами приблизилась.
- Моя птичка! Как ты себя чувствуешь? Тебе помогают? Ухаживают должным образом? Никаких осложнений нет? - Муцин обхватила журавлиные плечи, внимательно вглядываясь в лицо.
Не сдерживая себя, Чи Чжун Ци посмеялась, и не только она. Вошедшая канарейка с нежной улыбкой глядела на матушку и сестру. Цзиньи-вэй сдержанно подошёл к супруге. Журавль не смотрела на них, стараясь не смущать. Муцин потянулась к наследному принцу, желая подержать.
- Как нарекли?
- Таохуа Лей, - журавль не огласила полное имя сына.
Промолчав, Муцин подошла к окну, рассматривая дитя. Чжин Су Чже поклонилась императрице, показала свою дочь. Чи Чжун Ци кинула взгляд на цзиньи-вэя, что явно переживал за свою семью.
- Красавица. Вся в тебя, сестра, - госпожа коснулась плеча канарейки.
- Прошло всего несколько дней, а ты, сестрица, выглядишь так, будто и не...
Плач наследного принца оборвал на полуслове, Муцин укачивала младенца, силясь успокоить. В покои вбежала Лао Шу.
- Наследный принц проголодался. Кормилица пришла? - Чи Чжун Ци строгим взглядом смерила служанку.
Забрав младенца с собой, императрица напряглась. Прикосновение матушки, и мягкий голос, заставили ещё сильнее переживать.
- Чи Чжун Ци, ты ведёшь себя как настоящая мать. Твой ребёнок с тобой под одной крышей, а ты походишь на хищницу, у которой отобрали потомство.
- У меня был прекрасный пример, какой матерью я не хочу стать, - отрезала императрица.
Чжин Су Чже встала подле супруга, скрывая свои глаза. Чи Чжун Ци всегда говорила правду, касаемо воспитания Муцин. Родной матери была важна лишь прибыль "Птичьей клетки", а не образование или семейная жизнь дочери. Только благодаря сестре, канарейка может похвастаться своими знаниями, не связанными с искусством. Чжин Су Чже часто задавалась вопросами, почему Чи Чжун Ци столь образована и благородна. Но ни она, ни матушка, не давали ответов. Даже после замужества, канарейка пыталась узнать у супруга правду о императрице, но и он хранит молчание. При всей любви к журавлю, Чжин Су Чже не понимала, как обычная танцовщица без имени смогла стать императрицей и родить наследника.
- Только подумаю, что ты стала взрослее, как вновь показываешь свои коготки, - Муцин скрестила руки на груди.
- Я всегда считала вас гадюкой. Моей закуской, - журавль свысока посмотрела на женщину.
- Мы приехали сюда не для ссор, матушка, сестрица, - Чжин Су Чже выступила вперёд.
В дверях появился главный евнух, низко кланяясь.
- Ваш раб склоняется перед вами, Ваше Величество. Боюсь, вашим гостям следует уйти. Вас желает видеть Его Величество.