39
Уже несколько дней Чи Чжун Ци была в пути, медленно приближаясь к провинции Юньнань. Императрица то и дело просила остановку, избавляясь от тошноты. Хотелось думать, что многократные привалы раздражали нескольких страж, служанок и тайвэя, но каждый казался спокойным. Дорога не близкая и идти без остановки куда больше выматывало.
В очередной остановке, Чи Чжун Ци изъявила желание покинуть колесницу, дабы размять ноги. Пхон Гё отдал приказ разбить лагерь, служанки кружили вокруг госпожи, переживая за её здоровье. Ещё в столице, лжеслужанки догадались о положении императрицы, но смиренно молчали по приказу. Дойди весть до императора о беременности супруги, ни о какой поездке речи и быть не могло.
Тайвэй издалека наблюдал за пленительной госпожой, грезив о беседе с ней, где он смог бы коснуться её. Верные служанки журавля знали о ночных визитах мужчины и под его саблей помалкивали. Но что-то в поведении возлюбленной настораживало чутьё верного пса. Кинув быстрый взгляд на стражей, что разожгли костёр, Пхон Гё направился к императрице, держа руку на поясе:
- Госпожа, - тайвэй поклонился, - Позволите?
Вопрос, который не требовал продолжения или ответа от журавля. Кивнув Ню Пон Гё, служанка отошла на несколько шагов. Подойдя ближе, Пхон Гё сменил хладнокровие на нервозность. Его глубокий голос ласкал журавлиный слух, независимо от его настроения.
- Меня снедает любопытство, моя госпожа, - он заглянул девушке в лицо, - По какой такой причине вам захотелось посетить провинцию Юньнань. Не официально.
Этого вопроса и избегала Чи Чжун Ци все те дни в дороге. Она долгое время думала о своём признании Пхон Гё. Скинуть со своих плеч журавлиную тушу, обнажая драконью сущность. К горлу подполз ком. Прикрывая глаза, глубоко вздохнув, императрица смотрела перед собой выдыхая.
- Ты доверил мне своё сердце и верность, Пхон Гё, - она перевела взгляд на мужчину, - Я же хочу доверить своё имя. Данное мне при рождении.
Тайвэй коротко сдвинул брови, не понимая слов пленительной госпожи. Но следующее откровение императрицы не раз пошатнуло каменную выдержку мужчины. Он в мыслях взмолился небу, желая дождь, что уложит на землю произнесённые ею слова. Чи Чжун Ци ни на миг не отводила глаз от Пхон Гё, следя за его реакцией. Ныне, он знает всю правду о ней.
Рвано вздохнув, он прочистил горло, потоптавшись на месте. Посмотрев в глаза пленительной госпожи, его представления о ней разделились на Чи Чжун Ци и незнакомую ему доселе Жу Лонг.
- Я унесу твою тайну в могилу, - произнёс он уверенно, но сам не ведал, что и думать.
Императрица не обмолвилась и словом, как тайвэй сделал шаг к ней, прижимаясь своим лбом к её, не смея коснуться более ту, что повстречал в этот миг. Вкрадчивым шёпотом обжёг её лицо:
- Жу Лонг...
И этого было достаточно, чтобы девушка почувствовала истому внизу живота. Колени подкосились, тихий вдох распалил тело.
- Повтори... - С придыханием шепнула она.
- Жу Лонг...
Прикрыв глаза, дракон поддался ближе к нему. От чего же из его уст её имя так лихорадочно звучало? Одно лишь имя, что он произнёс, а она будто чувствовала горячие руки мужчины по всему телу, но он даже не касался её.
- Небеса... Повтори вновь... - Умоляюще, сдерживая стон, пролепетала она.
Усмехнувшись, Пхон Гё смотрел, как её щёки алеют и явно не от закатного солнца, а частое дыхание напоминало о страстях.
- Сколько пожелает моя госпожа. Жу Лонг.
Тихий стон удовольствия сорвался с женских губ, будоража всё в мужчине.
- Как прекрасно то, что ты таишь. Сорви покровы своей праведности - так же красиво, как закат лжёт о вечности, зная, что за ним - ночь, - тайвэй смотрел на её дрожащие ресницы.
Девушка подняла голову к нему, сдвинув брови, сдерживая нежные чувства. Он, с достоинством принял её прошлое, пусть и сбит с толку, но принял. Это знакомство Жу Лонг и Пхон Гё было самым пленительным, чем любая другая их близость. Дракон в мыслях благодарила его, а он будто понимал и без слов, оставил поцелуй на линии роста её волос, вдыхая аромат миндального масла.
|
Границы провинции Юньнаня встречали императрицу проливным дождём. Сквозь бамбуковую шторку, журавль различала редеющие заросли бамбука. Приложив руку к сердцу, где хранилась подвеска, Чи Чжун Ци прикрыла глаза. Тихий смех служанок, что невинно обсуждали свои впечатления от поездки, хоть немного отвлекали от подступающей тошноты. Окинув девочек взглядом, госпожа подозвала Пхон Гё. Не открывая шторки, журавль увидела мужские очертания.
- Пхон Гё, прикажи двигаться на юг.
- На юг, моя госпожа? - Тайвэй посмотрел в сторону, где постепенно сгущались бамбуковые заросли, - Но дороги нет.
- Она и не нужна. Двигаемся на юг, - на выдохе произнесла Чи Чжун Ци.
Мужские шаги направились вперёд, хлюпая сырой землёй. Колесница медленно поворачивалась, пошатнувшись. Держась за живот и сдерживая тошноту, госпожа успела пожалеть. Исход - пойти пешком казался заманчивым. Ню Пон Гё старательно овевала лицо императрицы веером.
Остановка произошла ближе к полудню. Дождь давно перестал биться о крышу колесницы, солнце и вовсе не было видно за высоким и густым бамбуковым лесом. Взгляд Чи Чжун Ци сразу упал на забытый годами меншен, что охранял вход в город.
Детский смех и приятный холод камня на ладонях, нарисовал лёгкую улыбку на лице. Потаённые воспоминания стали обретать чёткость. Ступая по давно потерянной дороге, Чи Чжун Ци подняла голову, подставляя лицо проблескам солнца.
"Я дома, родной Чжу-Ченг. Жу Лонг вернулась."
Глубоко вдыхая запах леса после дождя, дракон почувствовала спиной взгляд. Повернув голову, она видела Пхон Гё и цзиньи-вэя. Сделав шаг вперёд, Жу Лонг различила впереди разрушенные ворота. Закрывая глаза, переступив их, город наполнился живыми звуками: скрип колёс тележек, что торопливо тянули добрые дяденьки, несмолкающие разговоры торговцев и покупателей, редко пробегающий детский смех, стоит быть осторожнее, не то столкнётся с кем-то. Город, что скрывался за густотой бамбука редко видел солнце, но не мешало ему процветать. Каждый дом, каждую дверь, Жу Лонг помнила в ярких цветах разнообразной зелени.
Открыв глаза, перед ней раскинулось безмолвие. От таинственного, но живого Чжу-Ченга осталось былое и жалкое напоминание о жизни. Каждый дом разрушен иди съеден огнём, теперь же укрыты мягкой пеленой травы и мха. Детские воспоминания блекли, темнея от черноты пепелища сгоревшего города.
Шаги мужчин давно не цепляли слух Жу Лонг, дракон ступал по прежде главной дороге, не замечая, как пачкался подол ханьфу, девушка поспешила к площади. В нос иллюзорно ударил запах дыма. Сырое кострище, что некогда убило Тиан-Лу, уже не возвышалось над маленькой Жу Лонг. По бокам встали мужчины, уважительно выдерживая безмолвие. Понимая, что нет смысла искать могилу матери, дракон сложила руки в молитве, закрывая глаза, телохранители последовали её примеру.
"Матушка..."
Более не задерживаясь, Жу Лонг направилась вперёд, к родному дому. Дому клана Жу. Сердце болью отозвалось в груди, вновь подступила тошнота. Полностью сгоревший дом и сад. Не смея ступить за ворота, что когда-то стояли, девушка услышала голос:
- Смотри внимательнее, Жу Лонг, - отцовский баритон заставил мурашки забегать по телу, повернув голову, она увидела Жу Лина, - Держи меч крепко.
Отцовский меч рассекал воздух, пока в ногах мужчины топталась маленькая Жу Лонг. Детские ручки держали рукоять меча, удерживаемый отцом.
Белые рукава чао-шэна мягко развивались от взмахов руки. Прикрыв глаза, сдерживая слёзы, дракон поджала губы, не выдавая улыбки.
- Мой маленький бамбуковый дракон, - его громкий смех заставил тело содрогнуться.
- Папа... - надломленно произнесла Жу Лонг.
Мужчины позади переглянулись, сомневаясь в услышанном, тактично держали молчание, давая императрице погрузиться в воспоминания.
Жу Лонг подошла к Пхон Гё, прижимаясь к его груди, чувствуя на своей спине его сильные руки, что успокаивающе поглаживали содрагающееся тело. Цзиньи-вэй учтиво отвернулся, отдаляясь, положив руку на меч, будто ища того, кто осмелится нарушить единение душ.
Целуя её лоб, Пхон Гё мыслилось:
"Желалось мне занять место вашего супруга, проводить ночи в покоях под треск тлеющей свечи, а по утру наблюдать ваши глаза, что полюбились мне в одну из наших случайных встреч."
Мужские руки сильнее прижали хрупкую фигуру, чувствуя на груди следы от горьких слёз.
- Быть с вами - что за благословение, судьба, дарованная мне. Мне остаётся любить вас в тишине, скромности, и не выдавая себя, - шептали его уста, утешая пленительную госпожу.
|
Вернувшись к колеснице, Пхон Гё дал обещание госпоже возвести могилы родным Жу Лонг. Он добровольно вновь взял на свои плечи ещё одно преступление. Мало ему было греховных мыслей о чужой женщине, - он делил с ней ложе, хранил тайну её происхождения, не осмелевшись поднять на неё саблю, дабы убить на месте, желал упокоить её семью в родном городе. Не видать ему дороги на Небеса за свои грехи, но как же горели драконьи глаза, слушая его обещание. Только бы в следующей жизни они смогли жить так, как желали: без титулов, без запретов и ответственности за свои деяния.
Чи Чжун Ци отдала приказ мошух-нанрен приложить все усилия в поисках любого жителя Чжу-Ченга. Любого верного слуги её клана, простого люда города. Жу Лонг твёрдо была вознамерена возродить род Жу, город скрытый бамбуком. Держа руку на животе, дракон глядел на меншен.
"Этот ребёнок продолжит мой клан Жу."
|
Муцин смотрела на молодого господина перед собой, что глядел себе на руки, сдерживая дрожь. Юноша не заметил слезу, что скатилась по его скуле, упав на ладонь.
- Матушка... - неслышно обронил он, возвращая взгляд к хозяйке "Птичьей клетки", - И мой отец...
Наследный принц осознал своё истинное происхождение, что родилось не из союза императора Бай Ху и бывшей танцовщицы Чи Чжун Ци, а из союза верного пса империи Пхон Гё и дочери мятежника Жу Лонг.