34
Императорская кухня утопала в тёплом воздухе исходящем из печей. Запах бурлящего паньцзе, тушёная говядина, звуки нарезки запасённых с осени овощей и тихие разговоры кухарей.
Главный евнух Жу Яо наведался на кухню проверить работу и заодно самому чем-нибудь полакомиться.
- Хуангуан чжанг! На моей кухне вам всегда рады! - Пузатый мужчина средних лет вытер пот с виска тыльной стороной ладони, широко улыбаясь гостю.
- Чу Ши, не отлынивай. В любой момент может вернуться император, и к его возвращению всё должно быть готово, - Жу Яо взял баоцзы.
- Для нашего господина у меня всегда всё готово в наилучшем виде, - кухарь погладил себя по пузу, расплываясь в довольной улыбке.
Чу Ши не был столь холоден и строг, как главный евнух, он всего-то отвечает за яства на столе императорской читы. Но весельчаком его могли назвать не все - нианцзинь-дэ боялись своего кухаря. Стоит не так сварить рис и вся кухня может понести убытки.
Жу Яо надкусил баоцзы, впервые за день почувствовав вкус еды во рту, но не успел и проглотить, как резкий удар по столу заставил того поперхнуться. Нианцзинь-дэ тут же подал чашу с водой.
- Хуангуан чжанг, простите великодушно, - Чу Ши положил ладонь себе на сердце, - Эти юнцы меня к предкам отправят...
Евнух лишь сдержанно кивнул, мол, не беспокойтесь.
- Говорят..., - начал тише кухарь, - Госпожа Нюй Джи Сюй вновь в милости господина, неужто пламя свечи императрицы погасло?
Главный евнух смерил кухаря пронзительным взглядом, хотел уже вспылить, но опомнился. Во дворце не все знали о похищении императрицы и по какой причине император двинулся в поход. Собравшись с мыслями, Жу Яо не мог позволить таким гнусным слухам блуждать по дворцу - отрезал, в своей строгой манере:
- Не дури головы, Чу Ши, императрица Чи Чжун Ци не сравнится с вечно угасающем пламенем одинокой свечи. Она - сама луна, что освещает путнику путь, проходящий через густой лес. А что свеча? Подул ветерок и нет огня. Наш господин не ослеплён её пламенем, он - влеком мягким светом ночи.
Кухарь хлопал глазами, глядя на горделивого хуангуан чжанга, нианцзинь-дэ исподлобья наблюдал за ними, не прекращая нарезать мясо.
Многие слуги знали, что главный евнух был предан императрице, и втайне большая половина служащих. Лишь немногие цеплялись за прошлые устои и желали видеть подле императора Нюй Джи Сюй, а не танцовщицу с улицы. Недовольных хватало с двух сторон.
На кухню вбежал слуга, с раскрасневшимся от бега лицом. На голове и груди медленно таял снег.
- Хуангуан чжанг! Они вернулись! - На выдохе пролепетал он.
Жу Яо не успел доесть свою надкушенную баоцзы, оставил её на столе, срываясь с места, как ошпаренный.
|
Бай Ху нёс на руках Чи Чжун Ци, пересекая тронный зал. Всю дорогу до столицы, он не выпускал её из своих объятий, сам обрабатывал её раны, сам кормил, не позволяя никому приблизиться.
Тигр воссел на трон, крепкой хваткой держа журавля на своих коленях. Он снял с неё сапожки, стал греть её маленькие ступни своей большой ладонью под взгляды слуг.
"Он чрезмерно демонстративен. Будь возможность, он бы и Небесам показал, что я ему принадлежу. А меня уже воротит от его близости, запаха, голоса, взгляда. Хочу как можно скорее вернуться в свои покои. Но сейчас приведут..."
Держа под локти, угрюмые стражники волокли по залу Нюй Джи Сюй. Её лицо говорило без слов, она была до бела шокирована узреть живую Чи Чжун Ци на коленях у Бай Ху на одном троне. Стража грубо поставили фаворитку на колени у ступеней трона, заставляя ту смотреть на господ снизу вверх. Нюй Джи Сюй смотрела, как руки любимого сильнее прижимают проклятую мо к своей груди, а его взгляд? Ей было страшно посмотреть ему в глаза. А она? Их взгляды встретились. Чи Чжун Ци обвила рукой шею супруга, немного прижимаясь к нему. Её губы растянулись в нежной улыбке, но глаза смотрели с пробирающим до костей желанием уничтожить.
"Коварная обольстительница! Змея, что пригрел на груди мой любимый Бай Ху! Почему ты жива!? Мне должны были привезти твою голову! Обождите... А что с моими людьми!?"
Фаворитка терзалась догадками. Первая, что их убил на месте сам Бай Ху или же тайвэй. Она не могла и подумать, что их убила Чи Чжун Ци.
- Нюй Джи Сюй из Нанкина! - Императорский голос был подобен рыку разьярённого тигра, что разверс Небеса.
Девушка вздрогнула от страха, опуская голову. В этот раз она видела Бай Ху поистине не похожего на себя. Всё её нутро забыло как существовать в этот момент, но время будто застыло.
- Ты обвиняешься в умышленном похищении с целью убить императрицу! Мою супругу! Дочь Небес! Твою госпожу! - С каждым словом, Бай Ху топтал достоинство Нюй Джи Сюй. Он замялся лишь на миг, прежде чем огласить своё решение, - ...Ты приговариваешься к "Смерти от тысячи порезов"!
Все в зале от ужаса охнули, ошеломлённые решением императора, касаемо своей фаворитки, матери его ребёнка. И только Чи Чжун Ци посмотрела на мужа с искажённым благоговением.
"Я жажду лично её терзать, Небеса! Я уже готова возбудиться от одного только вида Сюй в темнице и слышать её крики. Уже чувствую вкус её крови на языке..."
- Мой господин...! Как же вы можете?... - Нюй Джи Сюй припала к полу, готовая окропить своими слезами мраморные ступени, и если потребуется - начать их целовать, только бы заслужить прощение разгневанного императора, - ...моё...дитя...
"Не волнуйся, Нюй Джи Сюй, уж я позабочусь о принцессе..."
- Принцессу Бай будет воспитывать императрица, - Бай Ху оставил Чи Чжун Ци сидеть на троне вместо него, а сам спустился к фаворитке, - Ты сама виновата. Во всём.
Девушка было бросилась целовать ноги своего господина, но страж схватил её за плечи - останавливая.
- Мой господин...прошу..., - молила Нюй Джи Сюй.
Бай Ху кивнул стражникам, мужчины подхватили девушку под руки, уводя из тронного зала.
- Оставьте нас! - Приказал тигр остолбеневшим до этого слугам.
Супруги остались наедине. Журавль смотрела на Бай Ху свысока, продолжая восседать на троне. Она предвкушала смерть тигра, когда от её руки его голова покатится вниз по лестнице, а сама воссядет как единственный правитель Поднебесной и очистит имя своего рода Жу.
Бай Ху сел рядом с ней, беря её руки в свои, прильнул носом к журавлиной шее, вдыхая уже родной аромат миндаля.
- Не слишком ли жестоко, Бай Ху? - Она спросила это не из жалости, а скорее для её видимости.
- Покушение на имперскую читу карается обезглавливанием. На месте. Она терзала тебя несколько дней в темнице. И я не мог ничего сделать, ведь в её утробе был мой ребёнок. Она устроила похищение с убийством. Я не способен простить такое, моя небесная, - он говорил тихо, отдавая вибрацию голоса в грудную клетку журавля.
Чи Чжун Ци не знала, что сказать в таком случае, поджала губы, глядя перед собой. Тигр заглянул в лицо небесной госпожи, устало начиная:
- Сколь быстро и ничтожной становится цена прегрешения, когда грех столь вожделен. Разум отныне не мой союзник. Нет во мне смелости очернять твоё имя. Я верую - но не в прощение. Создать. Разрушить. Осквернить. И это за краткий миг - возможность быть рядом. Твои помыслы скользят по мне, как и мои удущающе стремятся к тебе. Я - узрел истину в тебе, но не в своих деяниях. Вечно погибаю меж ночью и тобой. Твой в страдании и агонии чувств. Твой вопреки...
Бай Ху, с последними словами встал на колени перед Чи Чжун Ци, продолжая держать её руки. Журавль смотрела на него ошарашенно. Он снова говорил о своей любви к ней, и не в первой представал перед ней на коленях. Сам факт, что император - Сын Небес посадил свою супругу на трон и преклонил колени, давая...клятву, опьянил Чи Чжун Ци. Повинуясь неизвестному порыву, взяла в ладони его лицо, притягивая к себе, жадным поцелуем накрыла его губы, услышав от него лишь тихий вдох изумления.